И это пугает меня.

Очень сильно.

Потому что я прекрасно могу сложить один плюс один и понимаю, что именно этот мужчина и может быть отцом моего будущего ребенка.

Ох, как же так умудрились напутать в клинике.

И во мне пробуждается инстинкт матери.

Делаю невозмутимое лицо и киваю:

— Бороться? А что это значит в вашем понимании?

Андрей отклоняется немного назад и сверлит меня глазами.

От этого настойчивого взгляда становится не по себе. Сердце трепещет в груди, а по спине бегут мурашки.

Этот мужчина не смотря на свое внешнее обаяние меня пугает.

Кажется, что он не так прост, как может показаться с первого взгляда.

Будто в глубине серо-голубых глаз таится какая-то тщательно скрываемая боль.

Он поджимает губы и чуть поводит ладонью. Потом разглаживает скатерть.

— Ну, Алиса, к чему же такие вопросы…

Его голос становится заметно глуше.

— Для меня эта тема, я имею в виду — отцовство, особенная. Я лишился рано родителей, и не хочу своему сыну повторения такой судьбы.

Сыну? Он сказала сыну?

Невольно улыбаюсь.

— Почему вы так уверены, что у вас будет сын?

Андрей чуть улыбается, но продолжает быть серьезным.

— Не знаю. Просто уверен. У меня не может быть иначе. Точно будет сын — в этом я могу поспорить с любым узи.

Поднимает чашку и делает небольшой глоток, но в тоже время внимательно следит за мной поверх края.

— Я не хочу случайной матери своему сыну, поймите меня правильно…

Киваю — это как раз понятно без лишних объяснений. Кто же хочет? Я тоже абы какого отца не желаю… Да, честно говоря, после жестокого предательства Алексея у меня и кандидатов-то не остается.

Как и веры в мужчин.

— Просто вы так выразились — бороться… будто хотите отобрать ребенка у матери.

Андрей молчит, но в его глаза что-то блестит, как молния — хищное, агрессивное, угрожающее…

Страх вновь возвращается ко мне.

Я совсем не знаю этого человека. Внешне — да, он располагает.

Если быть честной, красивый он мужчина. Привлекающий внимание. С открытым честным лицом, но… его необычная жесткость в этом вопросе меня пугают.

Разве можно хотеть забрать ребенка у матери? Даже в такой дикой ситуации…

— Не знаю, Алиса, не знаю, — вздыхает Андрей. — Я даже не знаю правильно ли с вами обсуждать такие темы, ведь и вы можете быть потенциальной матерью и воспринять мои слова как угрозу…

А как еще я должна их воспринимать интересно?

— Но могу вам сказать одно — я очень надеюсь, что время не упущено и мы сумеем предотвратить… эм, как бы это назвать… путаницу. И никому не придется принимать сложных решений и делать тяжелый выбор.

Киваю и поддакиваю.

Сейчас не самое подходящее время раскрывать свои карты.

Пусть в клинике занимаются выяснением обстоятельств, а о моей беременности они не должны сообщать третьим лицам — врачебная тайна.

Но все же стоит им об этом напомнить, а том мало ли — тут тоже что-то забыли.

Мы молча попиваем кофе, погрузившись в мысли — каждый в свои.

— Ну так что, Алиса? Я могу на вас рассчитывать? Хотите участвовать в коллективных разбирательствах? Так у нас больше шансов привлечь руководство клиники к ответственности и защитить наши законные интересы.

Я киваю.

Хоть мне сейчас и не так важно добиваться справедливости. Куда важнее обеспечить нормальный ход беременности, но в конечном итоге Андрей все-таки прав.

— Отлично, — напряжение на лице Андрея спадает, и лицо сразу становится приветливым, открытым и менее жестким. — Тогда давайте обменяемся контактами? А с мужем как, вы, наверное, сама хотите поговорить?

Улыбка застывает у меня на лице, а язык вдруг становится таким неповоротливым.

— Понимаете, — хриплю я и откашливаюсь, — так получилось, что с мужем мы сейчас… в процессе развода.

— О…

Брови взлетают, и он с искренним, не показным сочувствием смотрит на меня.

— Сожалею.

Пожимаю плечами:

— Да уж. Так бывает, ничего страшного, но спасибо.

Повисает неловкая пауза.

— Учитывая это, — начинает Андрей, — ситуация для вас совсем неординарная.

Я киваю и понимаю, что губы начинают вдруг дрожать.

Несмотря на первоначальную угрозу, от Андрея исходит какое-то оберегающее тепло.

Я совсем не знаю его, но почему-то ему хочется довериться.

С трудом сдерживаю свой порыв.

— Представляю, как на вас все это навалилось.

Ох, Андрей, вы даже не представляете как правы.

Я делаю большой глоток остывшего кофе — просто чтобы ничего не отвечать.

— И вы не хотите, чтобы он участвовал?

— Вы проницательны, — улыбаюсь я, но улыбка получается какой-то вымученной.

Андрей надувает щеки и медленно выдыхает воздух.

— Вы же понимаете, что это невозможно? Так или иначе он узнает… ему сообщат…

Не знаю, что ответить ему. Просто молча смотрю в окно на огни вечернего города.

— Ладно, Алиса. Это ваш вопрос, и я не хочу вмешиваться не в свое дело… Сами решите когда и как лучше поступить…

Я благодарна ему за тактичность.

Все-таки первое впечатление агрессивного жесткого брутала несколько обманчиво.

— Я рад, что мы встретились и поговорили. А теперь, давайте я отвезу вас домой.

Мы расплачиваемся и выходим из кафе.

На обратном пути молчим, но мне комфортно в этой тишине — можно немного выдохнуть и подумать, что же ждет меня дальше…

Алиса

Машина плавно подъезжает к моему дому.

Андрей слегка поворачивается в мою сторону, а мне вдруг в голову приходит дикая мысль — он меня сейчас поцелует!

Не знаю, почему я так подумала — это мелькнуло словно наваждение.

Как сцена из популярных голливудских фильмов.

Я даже краснею. Хорошо, что в полумраке салоне этого не заметно.

Обругиваю себя мысленно — что за ерунда в голове, Алиса!

— Я благодарен вам за знакомство, — прерывает мои мятущиеся мысли Андрей. — ситуация непростая, щекотливая. Рад, что вы пошли на контакт.

Я киваю и тянусь к ручке открывания двери.

— Я буду держать вас в курсе событий, — продолжает Андрей. — Хорошего вам вечера.

Тяну на себя ручку, но щелчка не происходит и дверь не открывается.

Дергаю еще и еще, но все безрезультатно.

— Давайте помогу, — улыбается Андрей и быстрым движением наклоняется ко мне.

Меня обдает ароматом его парфюма и горячей кожи.

Вспыхиваю еще сильнее от опасной близости его лица.

Он отщелкивает кнопочку рядом с ручкой и распахивает дверь.

— Спасибо, — лепечу я смущенно и выпрыгиваю из автомобиля.

Сердце взволнованно бьется в груди, а лицо горит.

Сержусь на себя за такую реакцию и только киваю на прощание.

Автомобиль с тихим шорохом медленно разворачивается и скрывается в лабиринте улиц.

Летний прохладный вечер мягко обнимает меня.

Запрокидываю голову и смотрю в ночное небо. Задумываюсь.

И потом не замечаю, как от подъезда отделяется тень.

— Ну и ну…

Голос Алексея в этой вечерней тишине кажется таким неожиданным и чуждым, что я вздрагиваю и едва удерживаюсь от вскрика.

Резко оборачиваюсь.

— А ты молодец, — продолжает Алексей. — Времени зря не теряешь.

Он стоит передо мной мерзко ухмыляясь.

Пиджак, не смотря на прохладу вечера, перекинут через руку.

Ладони в карманах. Две верхние пуговички рубашки расстегнуты.

В его глазах нет ни капли уважения, и я отвечаю ему таким же взглядом.

— Уже нашла себе хахаля? Как там говорят — свято место пусто не бывает?

После мгновения тишины и спокойствия. После медитативного созерцания небес мне приходится опускаться на землю и иметь дело с… этим.

Первый порыв с правдивыми и логичными объяснениями я сдерживаю. Хоть и непросто.

Я не собираюсь ничего скрывать от Алексея и как-то приукрашивать или привирать — дело не в этом.

Дело только в том, что он потерял любые право требовать от меня каких-то объяснений. По любому поводу.