Игорь внимательно сверит меня глазками, и я понимаю, что он не знает как себя вести.

Кажется, не на такой исход он рассчитывал.

Приваливается к столу и, скрестив ноги, складывает руки на груди.

Думает, эта поза придает ему мужественности? Делает более привлекательным?

— Муж? — он вскидывает белесые брови в саркастичном жесте и кивает на мою правую руку. — Тот самый, кольцо которого вы перестали носить?

Смотрите-ка, какой наблюдательный.

— Я могу носить или не носить кольцо по разным причинам, — холодно отвечаю я. — И ни одна вас не касается…

Он резко подступает ко мне.

Лицо искажено злостью и яростью.

— Я вам не позволяю так со мной разговаривать, — выдавливает он. — Кажется вы… ты, Алиса, забываешься, где находишься! Я тебе проблем могу устроить — в два счета. С работы вылетишь…

Дальнейшее происходит словно во сне — рефлекторно и очень быстро.

Моя ладонь опускается на его гладко выбритую щеку.

Видеть выражение его лица — бесценно.

Даже не представляла с каким удовольствием я вмажу подлецу.

Словно в его лице, я совершаю акт возмездия всем подлым и мерзким мужчинам, которые принуждают девушек пользуясь властью, обманом или силой. Всем предателям и лжецам…

Перед глазами возникает лицо Алексея, и очень хочется ударить во второй раз, но я сдерживаюсь.

Игорь оторопело отступает на шаг назад. Потом еще на один и упирается в стол, на который облокачивался с таким самодовольством еще несколько секунд назад.

— Ты… ты… — он поднимает пухленькую ладонь, потирая стремительно алеющую щеку. — Стрелецкая…

Его глаза, какого-то непонятного рыбьего цвета смотрят на меня даже с обидой.

Вы посмотрите-ка — обидели его! Не дали желаемого!

Этот взгляд вызывает во мне просто бурю негодования.

Терпеть не могу таких подлых людей, которые думают, что сильнее, но быстро сдуваются получив ответку.

Резко разворачиваюсь и иду к двери.

— Ах, ты шалава, — доносится мне в спину, но я не останавливаюсь. — Ты еще пожалеешь. Я тебе устрою, шл…

Последние слова я отсекаю ударом двери о косяк.

Даже пыль вперемешку с известкой сыплется, а из комнаты приема пищи показываются удивленные лица сисадминов.

Я поворачиваюсь к ним и мой взгляд внушает им трепет — выгляжу я сейчас разгневанной фурией.

Да и какая другая женщина отреагировала бы иначе на такое… Даже не знаю как это назвать: хамство? Приставания? Или как-то иначе.

Быстро топаю обратно в офис и плюхаюсь в кресло.

Сашка прикатывается ближе ко мне на кресле, мелко семеня ножками по полу.

— Че за грохот был? Че он хотел? Че там?

А у меня совершенно нет желания пересказывать отвратительный разговор.

Тем более, что-то мне подсказывает, что история отнюдь незакончена.

На меня накатывает вдруг такая усталость… Неопределенность угнетает.

Понимаю, что мне нужна хотя бы тишины и спокойствия — моя жизнь превратилась в бурлящую реку: события валятся одно за другим, оглушая.

Стационарный телефон разрывается звонком.

Облегченно выдыхаю — разговор с клиентом, конечно, не лучший вариант, но, с другой стороны, отличная возможность отвлечься.

Делаю знак Сашке, мол, подожди, и по глазам вижу, что она изнывает от любопытства.

Снимаю трубку и тут же начинаю представляться — делаю все как положено.

— Не трудись, Стрелецкая, — в трубке злобный голос Игоря.

— Не напрягайся, — продолжает он. — Я тебя увольняю — иди пиши заявление…

Несмотря на то, что такой ход с его стороны не стал для меня неожиданностью (а что еще может обиженный мущщинка с комплексом начальника?), руки все-таки начинают дрожать чуть сильнее.

Не успеваю ответить, как вижу звонок по второй линии.

— У меня клиент, Игорь, простите, — отвечаю ему и не обращаю внимания на вытянувшееся лицо Сашки.

Переключаюсь и минут десять разговариваю с потенциальным клиентом.

Очень радует, что как раз попадается дотошный — задает много вопросов и просит уточнений. То, что мне сейчас и нужно — максимально отвлечься и прийти в себя.

Сашка все еще сидит подле, когда я клажу трубку.

— Что стряслось-то? На тебе лица нет!

Я поворачиваюсь и немного нервно улыбаюсь:

— Ничего особенного. Просто Игорь хочет меня уволить…

Алиса

Сашкины глаза округляются:

— Тебя-я? Уво-олить?

Ее удивление настолько естественное и искреннее, что губы сами расплываются в дрожащей улыбке — хочется довериться кому-то, пожаловаться…

В голове бьется одна только мысль — вот я и снова одна в этом мире.

В мире, в котором многие хотят тобой воспользоваться, обмануть или унизить только потому что ты хрупкая женщина.

Только теперь я не просто женщина — я будущая мать.

И от этого мое положение становится еще более неопределенным — я более беззащитна, и, в то же время, гораздо, невообразимо сильнее, чем была.

Смаргиваю выступившие слезы и взмахиваю пальцами, чтобы высушить остатки.

— Ну-ну, Лис, — Сашка тянется ко мне, — ты чего. Расскажи, что случилось-то? Хочешь, пойдем кофе попьем?

Она оглядывается на коллег, которые сидят, старательно уткнувшись в мониторы, и делают вид, что им нет никакого дела до разговора.

Киваю, и мы выходим из офиса.

Идем в комнату приема пищи, и Сашка ставит для себя кофе. Я отказываюсь.

— Что стряслось, давай рассказывай, Алис?

Сажусь на стул и гоняю пальцем крошку по столу.

— Приставать начал. С недвусмысленными предложениями.

— Он что-о-о? — Сашка даже забывает про кофе, и кофемашина возмущенно пищит, требуя долить воду в резервуар.

Киваю и продолжаю заниматься крошечкой.

— Ну и свинья, — Сашка оглядывается кругом и продолжает. — Совсем страх потерял… Слушай, а у он не боится, что твой муж ему голову оторвет. Как его — Леша вроде? Я видела его как-то раз, когда он тебя забирал с работы — Игорь ему не конкурент явно. Там даже двух Игорей не хватит, если честно.

Продолжая говорить, Сашка занимается кофемашиной и готовит для себя чашку ароматного напитка.

Она такая болтливая… хоть девушка, конечно, и хорошая, но мне кажется, что скоро все будут в курсе происходящего.

Даже жалею и ругаю себя за минутную слабость.

— Ладно, чего уж там, — вздыхаю я. — Просто сейчас это совсем некстати…

Как же так получается, что разговор всегда сводится к моим сложностям?

— А что у тебя? — Сашка устраивается с чашкой кофе напротив. — Давай рассказывай.

А делиться мне категорически расхотелось.

Я по натуре человек не особенно открытый, а после случая с Катькой… Не думаю, что скоро смогу кому-то довериться.

— Да просто как-то все навалилось так… не вовремя. День начался непросто…

— С Лешей поссорились?

— Можно и так сказать…

Мне не хочется и обижать Сашку, и разговаривать тоже — нужно как-то переварить все внутри себя.

И лучше бы побыть в тишине.

Улыбаюсь Саше и говорю:

— Давай просто поболтаем о чем-нибудь нейтральном, а потом пойдем работать — не хочу, чтобы у Игоря был какой-то реальный повод для претензий.

Сашка кивает, и мы проводит минут пять за ничего незначащим трепом, а потом возвращаемся к рабочим делам.

Я стараюсь отогнать все плохие мысли и погружаюсь в работу.

Я и раньше довольно трепетно относилась к исполнению рабочих обязанностей — я девочка-отличница в душе — стараюсь делать все вовремя и аккуратно, и критику руководства воспринимаю довольно болезненно.

Сейчас тем более — не хочу нервничать из-за работы или думать, что я что-то неправильно сделала и из-за этого меня уволят.

И тогда мы с малышом окажемся на улице…

Ни на какой улице мы, конечно, одномоментно не окажемся, но тревожность в плане финансовой составляющей сильно выросла.

Минут за пятнадцать до обеда Игорь вызывает меня к себе вновь.

Общается по телефону сухо и холодно.