Алексей.

Приваливаюсь спиной к холодной крашеной стене больничного коридора.

Гладкая поверхность немного охлаждает разгоряченную кожу.

Закрываю глаза, пытаюсь взять себя в руки, дышать глубже. Но вариантов больше нет. Только он.

Но он не поможет. С какой стати?

Не из великодушия, не из человеколюбия.

Особенно после нашей последней встречи.

И тут в голове щелкает. Есть один способ.

Один-единственный козырь, который может сработать. Страшно. Но другого выхода нет.

Дрожащей рукой достаю из кармана телефон.

Палец замирает над экраном. Сердце колотится так, что кажется, выпрыгнет из груди.

Делаю глубокий вдох и набираю его номер.

Телефон будто обжигает пальцы.

Он берет трубку не сразу, заставляя меня прослушать несколько длинных гудков.

— Че тебе? — его голос хриплый, настороженный, без единого приветствия.

Сердце замирает. Делаю вдох.

— Алексей. Привет. Мне... Мне очень нужен развод. Я знаю, что и тебе тоже. Давай... давай просто договоримся.

С другой стороны — пауза. Затем короткий, безразличный смешок.

— С чего бы это тебе вдруг так срочно? Вчера еще дралась, как кошка.

— Бабушка... — голос предательски срывается. — Она в больнице. Нужна операция. Срочно. Очень дорогая.

На мгновение в голове вспыхивает дикая, глупая надежда. Может быть...

Человеческое же чувство? Просто поможет? В займы даст...

Но его голос становится медленным, тягучим, пропитанным самодовольством.

— Так-так... — тянет он. — Деньги. Серьезные, значит. Я слушаю тебя, Алиска. Что ты можешь предложить?

Алиса

— Развод, — говорю я твердо.

В трубке молчание.

— Та-ак, — тянет он раздумывая. — Развод, значит. Ну, а мне-то это зачем?

Он идеально чувствует мое состояние.

Я уверена, что будет стараться воспользоваться по полной.

— Ты пойми, Алис. У нас с Женькой скоро ребенок будет…

Специально давит. Старается причинить боль, отыграться прошлое унижение.

— Мне сейчас деньгами раскидываться ни к чему. А развод… ну так я не слишком тороплюсь.

— Я уступлю квартиру…

— Угу, — перебивает он меня. — Так она моя. Как ты можешь мне ее уступить?

Меня начинает колотить дрожь.

Каждое слово, каждая секунда разговора с ним — как пытка.

Но ради бабули я должна все сделать.

— Алексей, давай не будем начинать все с начала, — твердо говорю я. — Ты же знаешь прекрасно, что все будет делиться по закону — пятьдесят на пятьдесят.

— И что ты предлагаешь?

— Ты даешь мне нужную сумму — я отказываюсь в твою пользу от квартиры.

— Юридически оформляем? — недоверчиво спрашивает он.

— Конечно. У меня нет цели тебя обмануть, — устало отвечаю я.

И тут же понимаю — лживый человек во всех будет искать ложь, и думать, что его хотят обмануть.

Но с Алексеем я действительно готова подписать все, что угодно, лишь бы отвязаться от него и помочь бабушке.

Если подумать, то это даже можно будет считать удачей.

— А ребенок чей? — неожиданно он выбивает у меня почву из-под ног.

— Чей… — глупо повторяю, не в силах сообразить, что можно ответить.

— Да-да, — раздражается Алексей. — Чей я тебя спрашиваю ребенок. Только давай без выкрутасов.

Сердце отдает стуком в голову. Во рту пересыхает и кружиться голова.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Понимаешь, в клинике…

— Да-да, я все сам знаю. И еще, Алисочка, я знаю, что по закону на меня запишут этого ребенка в случае нашего с тобой развода.

Не понимаю, куда он клонит.

— Да нет, Леш…

Проблема в том, что я сама не знаю порядка. Не успела еще поинтересоваться всеми этими нюансами.

— Че ты данеткаешь мне? Я знаю, как будет. Ну и нафига мне с тобой разводиться?

Я окончательно запутываюсь.

Все накладывается на стресс.

Чувствую себя абсолютно одинокой. Поддержки нет и взять ее неоткуда.

— Значит так, — деловито начинает Алексей. — Сколько тебе там надо?

Называю цифру — это едва треть стоимости нашей квартиры.

Сделка для Алексея более чем выгодная, но ему надо больше.

Он, как кровосос, хочет получить все.

— Хорошо. Я согласен. Квартира моя, ты получаешь свои два с половиной миллиона.

Сердце начинает радостно трепетать, но я стараюсь не поддаваться радости — уверена, он придумает что-то еще.

— По ребенку решаем так.

На лбу выступает испарина. Что еще он задумал?

— Мое условие — тест ДНК не делаешь, поняла?

— Н-нет…

— Меня в отцы не записываешь, и отказываешься от претензий, поняла?

Я все еще ничего не понимаю.

Ведь если он уверен, что ребенок не его, то наоборот должен настаивать на проведении теста.

— Ничего не хочу знать. У меня скоро будет сын. Мой настоящий сын. Никаких алиментов я платить тебе не собираюсь, ясно?

Сглатываю комок и все еще не очень понимаю.

— А если сделаешь тест — а я узнаю. Или будешь что-то мутить с отцовством, то я… — задумывается. — Я у тебя ребенка быстро заберу, поняла?

Леденящий, животный ужас сотрясает.

— Но, Алексей, зачем?

— Я тебе все объяснил. Если мозгов не хватает понять, это не мои проблемы. Я тебе разжевывать схемы не собираюсь. Сказал и точка. Никаких тестов, никаких алиментов, пишешь претензию, заверяем у нотариуса и юриста, ясно?

— Подожди-подожди, но… как же без теста? Ведь точно не известно из-за этой ошибки кто отец… Как ты себе представляешь…

— Я себе никак не представляю! — взрывается он. — Мне плевать, ясно. Но рисковать я не собираюсь. У тебя ведь не так много кандидатов кто мог тебя обрюхатить, так?

Молчим.

Он тяжело дышит в трубку.

— Если тебя твой хахаль не обеспечивает, я не виноват. Ты мне набрала. Не я тебе. Я могу и трубку положить. Забыть о тебе и все. Плевать и растереть…

— Нет-нет, — кричу я. — Я согласна.

Не могу рисковать деньгами для операции.

Над его словами я подумаю после, когда минует опасность. А пока, для меня главное найти деньги.

— Ну и хорошо. Это тоже закрепим нотариально, чтоб ты не считала себя самой умной.

— Хорошо, — сейчас я на все согласна, так какой смысл торговаться. — Деньги нужны срочно, когда ты сможешь?

Хмыкает в трубку.

— Срочно говоришь?

— Да, счет идет на часы, Алексей. Иначе…

— Ладно-ладно, — перебивает меня. — Приезжай на квартиру часам к девяти… — и тут же добавляет с опаской. — Одна, ясно? Возьму с тебя расписку, а потом все оформим… Помни мою доброту, так уж и быть, Алиска.

И смеется.

Его смех словно говорит мне, что никакой любви у него ко мне и не было никогда.

Так зачем же были все эти годы?

Для чего мы потратили столько времени, хотя может быть оба могли бы уже давно быть счастливы?

Я прихожу в себя, когда в ухо мне бьют короткие гудки.

Алексей бросил трубку.

Быстро иду на выход из больницы. Раз единственный способ спасти бабушку — это встретиться с Алексеем, то это надо сделать как можно быстрее. Не откладывая.

Алиса

Я срываюсь с места и бегу по лестнице, почти не чувствуя под ногами ступенек.

Сердце колотится где-то в горле, в висках стучит. Девять часов. Надо успеть. Надо...

И вдруг — звонок.

Резко останавливаюсь на полпути, хватаясь за холодные перила.

Телефон вибрирует в руке, и имя на экране заставляет мир вокруг замереть.

Андрей.

Весь день я ловила себя на мысли, что жду этого звонка.

Каждый раз, когда телефон вибрировал от уведомления, сердце сжималось от надежды.

А теперь, когда он звонит... Дыхание перехватывает.

Ладони мгновенно становятся влажными.

Почему такая реакция? Почему это так важно? Он просто звонит. Всего лишь звонок.

Делаю глубокий, прерывистый вдох, пытаясь совладать с дрожью в коленях. Беру трубку.

— Алло? — мой голос звучит чуть хрипло от быстрого бега.