Минуты тянутся долго и мучительно, но как-то, сама не заметив, я погружаюсь в неспокойный сон.

Во сне детский смех, отблеск улыбки наполняют сердце таким невыразимым счастьем, что когда я просыпаюсь от требовательного стука хочется просто расплакаться.

Действительность кажется серой и унылой.

Тело все гудит. Руки и ноги будто налиты свинцом.

Во рту пересохло, а распухший язык с трудом ворочается. В глаза словно засыпали по пригоршне песка.

А этот грозный стук? Он приснился мне что ли? Был вроде бы таким реальным…

И тут он повторяется — сильнее и резче.

Кто бы это мог прийти? Алексей — другого ответа у меня просто не находится.

Значит день начнется с утра пораньше со скандала.

Поднимаюсь и накидываю халат.

Иду к двери, смотрю в глазок — Катя собственной персоной.

А ей-то что здесь понадобилось?

— Алис, я знаю ты за дверью, открой, пожалуйста.

Голос у Кати хриплый и усталый.

Раздумываю секунду — стоит ли это делать? О чем мне с ней разговаривать? О преданной дружбе? Так она свой выбор уже сделала и причем давно — тут ничего не изменишь.

Делить мне с ней нечего…

Но рука сама тянется к замку — я не собираюсь ни от кого прятаться.

Катя стоит на пороге — бледная, с большими черными кругами под глазами. Кожа пористая, жирная, поблескивает даже в тусклом подъездном свете.

Видно, что она пыталась уложить волосы в красивую прическу, но усилия как-то не увенчались успехом.

— Я пришла поговорить…

— О чем?

— Может пригласишь меня или все соседи будут греть уши? — с вызовом спрашивает она.

— Мне стесняться нечего — я чужих мужей не уводила, — парирую я, но все же пропускаю ее внутрь.

Зачем я это сделала? Из жалости? Из мягкости? Или просто по привычке быть вежливой?

Катя была у нас в гостях миллион раз и тоже руководствуясь привычкой сразу проходит на кухню.

— Не угостишь меня кофе? — вскидывает бровь.

— Кать, ты же беременна, какой кофе?

— А, блин, черт… На стену уже лезу без кофе… рожу — выпью ведро…

Я молчу — если она пришла поделиться трудностями беременности, то это точно не по адресу.

Катя садится и оглядывается кругом, будто видит все впервые.

Нервно барабанит ноготками по столу.

— Послушай, Алис…

Я замираю, прислонившись к дверному косяку.

— Я тебя прошу… как женщина прошу… как подруга прошу — оставь ты свои фокусы, а. Пожалуйста, я повторяю, пожалуйста — не лезь к нам с Лешей. У нас будет ребенок…

Я держу себя в руках.

Последние дни и эмоциональные американские горки меня довольно неплохо закалили в этом плане, но даже с учетом этого моя челюсть просто отвисает от удивления.

Я поражена!

Это какую наглость надо иметь, будучи любовницей прийти и просить о чем-то жену своего любовника? Да еще и преданную тобой подругу?

Что у нее в голове за опилки?

Сначала мне хочется наорать на нее, но… но тут же я понимаю все бесполезность этого.

А Катя продолжает жечь напалмом:

— Твои липовые справки, все эти ухищрения… Алис, правда, это выглядит ну просто жалко и убого…

— Настолько жалко и убого, что ты пришла ко мне с утра пораньше умолять не лезть к вам? — усмехаюсь я через боль.

Катино лицо каменеет.

Выглядит она ужасно. Не знаю с чем это связано: с беременностью ли или от нервов, или еще что-то… но последние дни не идут ей на пользу явно.

— Я пришла поговорить по-хорошему, Алис… — она поднимается и подходит ко мне вплотную.

Я не отстраняюсь и спокойно встречаю ее взгляд. Это ее обескураживает и лишает уверенности.

— Его ты потеряла. Навсегда. Пожалуйста, не заставляй меня действовать по-плохому…

От ее угроз во мне просто вспыхивает ярость.

Да кто она такая, приперлась ко мне, лживо обвиняет непонятно в чем, да еще и смеет угрожать?!

— Послушай, — мой голос звенит от ярости, — я ни за кого не борюсь. Мне Алексей не нужен от слова «совсем». Можешь верить, можешь нет — мне все равно. Но если ты еще раз посмеешь мне угрожать, да еще так нагло — в моем же доме, — я отстраняюсь от косяка и надвигаюсь грозно на Катю, — то я тебя вышвырну и спущу с лестницы, поняла?

Катя испуганно отшатывается. По ее глазам я вижу, что мое предупреждение достигло цели.

— Забудь сюда дорогу, — продолжаю я, — и забудь обо мне — все, я для тебя не существую. А теперь убирайся отсюда.

И отворачиваюсь.

Через мгновение, Катя молча выходит из квартиры.

Я смотрю на свою пальцы — они дрожат от злости.

Надо успокоиться и заниматься действительно важным, а не тратить силы на этих токсичных людей.

Первым делом — звонок в клинику.

Я беру телефон со стола и тут же вижу новое входящее письмо из клиники — пришло пять минут назад.

«Результаты анализов Стрелецкая А.Р.»

Быстро кликаю по письму, и картинка начинает кружиться перед глазами…

Алиса

Сердце стучит так сильно, что кажется проломит грудную клетку и выскочит наружу.

Дыхание перехватывает, а на лбу выступает пот.

Перед глазами пляшут буквы:

«Иммунохимические исследования крови»

«Результаты β-ХГЧ общий…»

И цифры:

3870.

Голова кружится, а во рту пересыхает.

Ноги становятся ватными, и мне кажется, будто я смотрю на мир не своими глазами.

Будто наблюдаю за кем-то на экране телевизора.

Все это происходит с кем-то другим — не со мной.

Нет, так не бывает в жизни…

Плюхаюсь мимо стула прямо на пол — но мне все равно. Даже не замечаю этого.

Перед глазами пляшут черненькие буквочки и циферки.

Я понимаю их значение и смысл, но… меня будто ударили чем-то по затылку.

Не знаю сколько проходит времени: несколько секунд, минута или полчаса.

Поднимаюсь и снова смотрю на письмо.

Не думаю сейчас ни о чем: ни об Алексее, ни о Катьке, ни о квартире, работе, друзьях-знакомых-родственниках…

Значение имеет только этот файл.

Сдерживая дыхание и стараясь успокоиться, я проглядываю все с самого начала, потому что если письмо ошибочное или это какой-то дурацкий розыгрыш, то я… я просто не выдержу.

В шапке профиля моя фамилия. Имя с отчеством — тоже.

Все написано верно и без ошибки. Контактные данные — тоже.

Теперь к сути: и тут… Пульс мгновенно подскакивает.

Ведь я вижу заветные, выстраданные и такие долгожданные цифры — я беременна!

Смотрю на них секунду-две. Отвожу взгляд и тут же возвращаюсь снова, чтобы с облегчением убедиться, что это не галлюцинация, не мираж, и цифры не пропали и не изменились.

В бланке результатов анализов по-прежнему значится: 3870.

Отхожу к кровати и медленно, бережно сажусь.

Поглаживаю себя по животу — я все еще не могу поверить в это чудо.

Неужели это правда? Неужели это все-таки произошло?

Неужели… я стану мамой?

Губы сами собой расплываются в счастливой дурацкой улыбке, а из глаз катятся крупные слезинки счастья.

Сижу, как дурочка, улыбаюсь и реву.

Резкий телефонный звонок нарушает тишину, и мое сердце испуганно сжимается.

Страх сковывает меня по рукам и ногам.

Мне кажется, что если я сниму трубку, то услышу только плохие новости.

Имя Натальи Владимировны на экране хоть и ожидаемо, но дает обратный эффект — меня начинает мелко трясти.

Стискиваю зубы и велю самой себе успокоиться немедленно.

Еще не хватало, говорю, чтобы у ребенка была мать истеричка.

Делаю медленный вдох-выдох и провожу пальцем по экрану.

— Здравствуйте, Алиса! Я только что получила данные по вашим анализам… Ну, что я могу вам сказать, — в голосе Натальи Владимировны слышится неподдельная искренняя радость, — давайте назначать время посещения и жду вас как можно быстрее.

На лице вновь расплывается счастливая дурная улыбка.

Даже мысль почему Алексей узнал о результатах раньше нас с гинекологом кажется мне незначительной, мелкой и неважной.