Плевать на всю эту ерунду! Я — БЕРЕМЕННА!

Хочется высунуться из окна и заорать об этом на весь белый свет.

Что, конечно, не отменяет какого-то непонятного бардака у них в лаборатории или кто там отвечает за работу с пациентами.

Нужно будет обязательно поднять этот вопрос — не хочу, чтобы Алексей еще хоть раз названивал мне, как вчера, с какими-то нелепыми обвинениями и портил жизнь.

Наталья Владимировна обещает найти для меня окошко во второй половине дня, и организовать совместную встречу с репродуктологом.

— Часов в шесть, вас устроит, Алиса?

Я киваю и только потом спохватываюсь, что она же не видит моего жеста по телефону.

— Конечно, устроит! Спасибо вам!

Я горячо благодарю женщину, потому что прекрасно знаю какая плотная у нее запись и сколько страждущих стоит к ней в очереди чтобы попасть на прием.

Я кладу трубку и только обращаю внимание на время.

Мамочки! Да я же на работу опоздаю!

Мне только с руководством проблем не хватало для полного комплекта!

Игорь и так на меня будет теперь неделю коситься за вчерашний отгул.

Я быстро бегу в душ — смыть с себя усталость и волнение ночи.

Любимый фруктовый гель для душа наполняет ванную легким ароматом, а горячая вода прекрасно приводит меня в чувство.

Плотный пар заполняет комнату, оседая на зеркале.

До красноты растираю тело жестким полотенцем и выскакиваю одеваться.

Смотрю на часы — десятый час уже.

Рабочий день хоть и начинается в десять, но правилом хорошего тона, которое, кстати, придумал Игорь сам, считается приходить на работу минимум за двадцать минут до начала.

Пожимаю плечами — ну, значит, сегодня я буду маленькой бунтаркой, и от этой мысли заливаюсь счастливым беззаботным смехом.

Бунтарка и я — понятия вообще не совместимые, если что.

Я всю жизнь больше мягкая, покладистая и спокойная… хотя жизнь с Алексеем стремительно меняет мой характер.

Я еще раз прыскаю, вспомнив как заставила его перетаскивать вещи из квартиры. Катюшке пришлось немножко попыхтеть, но ничего — умеренная физическая активность полезна в ее положении.

И, вообще, я собой очень горжусь — неплохой отпор я ему оказала.

Кстати, теперь у нас с ней одинаковое «положение».

И, кстати, один отец наших детей…

От этой мысли настроение стремительно портится, и я застываю в раздумье.

Да уж, как в настоящих любовных сериалах ситуация.

Но я знаю одно — наши пути окончательно разошлись, и я справлюсь сама.

В конце концов, у меня есть бабушка, на помощь которой я всегда смогу рассчитывать.

Быстро одеваюсь: выбираю широкие темно-коричневые брюки и белоснежную блузку. Капля любимых духов, и схватив сумочку я выбегаю из дома.

До встречи с врачом впереди еще целый хлопотливый рабочий день.

Алиса

Сердце стучит в груди, а я стучу каблуками по мостовой — широко шагаю, быстро переставляя ноги.

Рада бы сорваться на бег, но боюсь навредить крохотному эмбриончику.

Сегодня прекраснейший день в моей жизни! И я опаздываю на работу.

Автобус ушел из-под носа, фыркнув облачком выхлопных газов в лицо.

Я закашлялась, чихнула и растеряно огляделась по сторонам.

Посмотрела на часики, поблескивающие на запястье — пятнадцать минут десятого.

Время поджимает.

— Будьте здоровы, девушка!

Оглядываюсь, словно оторвавшись ото сна.

Переминаясь с ноги на ногу, рядом улыбается молодой и довольно симпатичный парень.

Высокий, широкоплечий, в белой рубашке в небесно-голубую полоску, с расстегнутыми дерзко двумя пуговками на груди.

Светло-серые джинсы обтягивают узкие бедра.

Темные волосы взъерошены, но видно, что тщательно, аккуратно и с любовью.

Лицо открытое, мужественное, с волевым резко очерченным подбородком. В карих глазах пляшут искорки юмора.

Красивый, в общем, парень, что еще сказать.

Он делает шаг навстречу.

— Меня Данил зовут, — протягивает руку, а в глазах поблескивает искренний интерес. — Для друзей просто Даня.

Я улыбаюсь ему в ответ, поднимаю правую руку и двигаю большим пальцем колечко на безымянном пальце.

— А я замужем, Данил.

Вижу, как погасает огонек в глазах и добавляю:

— Но мне очень лестно ваше внимание, — хочется как-то поддержать что ли парня.

Он ведь появляется необычайно вовремя.

В тот момент, когда то самое кольцо на пальце не значит уже ничего, а моя самооценка подверглась самому сокрушительному удару за всю жизнь.

Приятно знать, что ты все еще привлекательна в глазах симпатичных молодых парней, хоть мне это и не интересно.

Это как получить комплимент что ли, только все-таки гораздо приятнее.

Я поглядываю на часики и понимаю, что могу успеть на троллейбус, который останавливается на другой остановке — за углом.

Киваю Даниле на прощание и еще раз мысленно благодарю за поднятое неожиданно настроение.

Уже повернув за угол, я стягиваю ненужное колечко с пальца и... швыряю его изо всех сил, прощаясь с прошлым.

С троллейбусом мне везет — он догоняет меня как раз в тот момент, когда я подлетаю к остановке.

Солнечно летнее утро уже обдает жаром и суетой длинного дня.

Кажется, темная полоса сменяется белой, не так ли?

Солнце весело бликует на окнах троллейбуса, и меня наполняет ощущение огромного, безбрежного как океан, как небо над головой, счастья.

Размеры этого счастья невозможно охватить разумом, да мне оно и не надо — я просто отдаюсь этому чувству.

Да, я буду матерью-одиночкой. Да, мне не понятно как жить, на что жить и все остальное прочее… но я здорова, руки-ноги, голова на месте, а значит двигаемся вперед и обязательно справимся.

Только вот на работу я все-таки опаздываю.

И речь уже не том, чтобы не нарушить негласное правило этики, введенное самодуром-начальничком. Минут на пять-десять я точно не успеваю.

Выскакиваю из троллейбуса и бегу на пересадку.

Стараюсь быть серьезной, думать о том, как недоволен будет начальник отдела из-за моего опоздания… Пытаюсь притушить в себе немного чувство щенячьего восторга, которое рвется фейерверком наружу.

Губы расплываются в улыбке, и я готова обнять весь мир.

Кроме Алексея и Кати, само собой.

Автобус везет меня мерно укачивая и дает возможность перевести дух.

Впереди у меня спринт до офисного центра. И выложится надо максимально, чтобы успеть.

На ходу достаю пластиковую карточку пропуска и прохожу мимо пункта охраны.

Пожилой невысокий охранник, грустно свесив усы, бормочет:

— Опаздываете, девушка…

Да я и сама понимаю прекрасно, но отвечаю ему широкой улыбкой и просто здороваюсь.

На нашем пятом этаже пусто и почти тихо, только из комнаты приема пищи доносятся веселые голоса ребят соседнего отдела.

У них начальник не такой строгий, и они чувствуют себя вполне расслаблено — рабочий день не начинают без чашки кофе, сваренного рабочей кофемашиной.

Видимо, этот кофе вкуснее домашнего.

Распахиваю двери в наш кабинет. Девочки все уже сидят на местах.

В сонной тишине раздаются только щелчки пальцев по клавиатуре.

Здороваюсь, шумно перевожу дыхание. Бросаю вещи на стул и спрашиваю:

— Игорь еще не заходил?

Надежда избежать неприятного разговора об опоздании все еще теплится в душе.

По округлившимся глазам коллег понимаю — что-то не то.

— Нет, еще не заходил, Стрелецкая… — раздается за спиной его голос, и я обмираю.

Бли-и-ин. Как неудобно получилось.

— …но мне и заходить не нужно, чтобы узнать о вашем грубом нарушении дисциплины.

Голос у него ровный такой, спокойный, без каких-то негативных интонаций и агрессии, но… От этого не легче.

Оборачиваюсь и бормочу:

— Извините…

У Игоря большие глаза, чуть навыкате, но когда он внимательно что-то рассматривает, кажется, что они совсем вылезают из орбит.

Он скользит взглядом по моему лицу и фигуре, и мне становится как-то не по себе.