У порога нас встречает расстроенная соседка: Марья Леонтьевна — бледная, с дрожащими руками.

— Алисонька! — бросается она мне навстречу.

Я же только киваю и быстрее вбегаю в квартиру. Андрей проходит последним.

Слышу за спиной, как Марья Леонтьевна объясняет ему:

— Я только за луком зашла, мы поболтали немного о том, о сем… она жаловалась все, а потом…

Слова прерываются буханьем сердца.

— Госпитализация, — доносится до меня окрик фельдшера. — Нужно спустить ее вниз, к машине. Бегите по соседям!

Я затравлено оглядываюсь, но Андрей выступает вперед и говорит:

— Я помогу.

И от этих простых слов мне почему-то становится чуть легче.

Алиса

Все происходит как в тумане.

Липком. Сковывающим волю и разум.

Реальность превращается в слайд-шоу.

Вот мы в бабушкиной квартире.

Она небольшая, а становится совсем крошечной из-за большого количества людей: бригада скорой помощи, приборы, мы с Андреем, соседи, выглядывающие из-за спин…

Подъезд.

Темная лестница, пропитанная запахом мокрой пыли и бетона.

Шепот голосов:

— Держите… Перехватите… Осторожнее…

Бабушку укладывают в автомобиль на носилках, а я застываю окаменевшая.

Мне просто придавливает происходящим.

Рефлекторно обнимаю живот и держу ладонь.

Словно пытаюсь защитить, уберечь ребенка от всего плохого…

Легкое касание за локоть. Не оборачиваюсь.

Скорая выезжает со двора.

— Идемте, — доносится голос Андрея будто бы издалека.

Что? Куда? Зачем?

— Я вас отвезу.

Его голос спокоен. Лицо не выражает никаких эмоций.

Сморит куда-то поверх меня, словно увидел что-то в темной дали, разрывающейся всполохами сирен.

— Куда? — тупо выдыхаю я.

Не переводит на меня взгляд — продолжает вглядываться в темноту, но отвечает:

— В больницу.

Берет меня под локоть и ведет к автомобилю.

Подчиняюсь и следую за ним.

От его прикосновения становится теплее.

И чуть легче — есть кто-то кому не все равно. Кто не проходит мимо…

Уже в машине, по дороге в больницу, на меня накатывает — страх, сильнее недавнего, когда бабушке становилось плохо… и осознание, что на этот раз все может закончиться не так…

Я стараюсь держаться.

Не давать волю чувствам и тяжелым мыслям. Боюсь привлечь ими неудачу…

Но когда мы уже заруливаем на парковку, стена стойкости, которую я старательно возвожу дает трещину.

Плачу беззвучно — просто слезы начинают катиться из глаз, словно бы сами по себе.

Андрей бросает взгляд искоса и останавливает автомобиль.

Не могу больше сдерживаться — закрываю лицо ладонями и вздрагиваю от рыданий.

Андрей протягивает руку и обнимает меня за плечи. Привлекает к себе, и… это становится последним, что разрушает барьеры.

Рыдаю, прижимаясь к нему, и мне в данный момент абсолютно все равно, что это чужой человек.

Не сдерживаюсь, рыдаю и чувствую, как он прижимает меня к себе чуть сильнее.

Объятия имеют удивительную силу, а мужские — тем более.

В них спокойнее, безопаснее…

Успокаиваюсь и смущенно отстраняюсь.

— Простите, — виновато поднимаю глаза.

Он только пожимает плечами.

— Вам не за что извиняться. Идем?

— К-куда?

— Я хочу пойти с вами.

Смотрю в его спокойное и даже безэмоциональное лицо.

И понимаю, что мне приятны его поддержка и внимание.

Его недавнее заступничество и ласковая уважительная манера общения.

Он словно олицетворяет надежду. Надежду на то, что не все мужчины такие двуличные предатели, как Алексей.

Тут же одергиваю себя — рановато делать какие-то выводы, Алис. Не торопись. Не спеши.

И тут же спорю сама с собой — мысли несутся мгновенно, быстрее света: его поступки уже говорят сами за себя.

— Зачем вам это?

Он поджимает губы.

— Хочу.

В тоне власть и привычка получать желаемое.

Киваю. К чему отказываться, если с ним я чувствую себя… лучше.

Вылезаю из автомобиля и достаю платочек. Вытираю слезы и вдыхаю холодный воздух полной грудью.

Вкусный, напитанной ароматом воды, влажной земли и свежей зелени.

Будоражит кровь.

Андрей опять протягивает руку и берет меня под локоть.

Идем рядом.

В регистратуре он терпеливо стоит рядом пока я выясняю подробности.

— Дежурный врач расскажет вам подробнее. Ожидайте.

Мы отходим в сторону.

Я сажусь на металлический холодный стул и тут же встаю — не могу сидеть.

Расхаживаю.

Живот слегка потягивает, и я поглаживаю его ладонью.

— Может вам присесть лучше?

Голос Андрея раздается неожиданно и вырывает меня из задумчивости.

— Что? — спрашиваю, словно очнувшись ото сна.

— Посидите, — повторяет Андрей. — Вам не зачем быть все время на ногах.

Он произносит это и с заботой, и… что-то меня настораживает.

— Не понимаю вас.

Уголки его губ опускаются вниз, а подбородок упрямо выпячивается.

— Вам стоит беречь себя. Ваша бабушка в надежных руках. Остается только ждать…

Волна раздражения поднимается неожиданно — ему легко рассуждать, ведь мы с бабулей ему чужие люди.

Его уверенный спокойный вид меня вдруг вновь сильно раздражает, как недавно в офисе.

— Что вы в этом понимаете?

Останавливаюсь и смотрю на него в упор.

— Говорите так… отстраненно, — выдавливаю. — Вас никто не держит здесь. Можете ехать спокойно — ужинать… или куда вы там собирались.

Молчит.

Не реагирует на мои язвительные слова.

И это бесит еще больше.

— Спасибо вам за помощь. Я бесконечно благодарна, но больше не имею права вас задерживать, — стараюсь добавить в речь льда, но огонь все равно прорывается.

Продолжает молчать и спокойно смотреть на меня.

— Все, — чуть повышаю голос, — можете идти.

— Не хочу.

Делает шаг вперед.

— А вам… в вашем положении, лучше успокоиться.

И тут меня осеняет.

Так вот почему он рядом!

Он думает, что ребенок может быть его!

Кажется, что догадка написана на моем лице, потому что Андрей чуть бледнеет.

— Ах, вот оно что… — шепчу я и угрожающе сжимаю кулаки.

Его беспокою… не я…

Какой-то сумасшедший коктейль эмоций начинает вскипать в душе.

— Стрелецкая, Алиса Александровна? — прерывает меня голос и не дает договорить.

Я резко оборачиваюсь и киваю.

Алиса

— Да, это я, — сглатывая слезы отвечаю я.

И тут же поворачиваюсь к Андрею и шиплю:

— Уходите.

И обратно к врачу.

— Простите.

Врач устало трет переносицу. Его измотанное лицо безучастно.

— Вы кем приходитесь пациентке? Внучка?

Киваю.

В кармане врача звенит и переливается огоньками мобильный телефон.

— Простите, — достает смотрит на экран. — Ужасно много работы. Сегодня просто апокалипсис какой-то… — он говорит словно не со мной. — Значит по вашей бабушке: в реанимации, состояние тяжелое, но стабильное. Посещения не раньше чем через несколько дней, ну вам лечащий врач все объяснит…

Слова сливаются в гул, и я медленно облегченно выдыхаю.

Здесь, в больнице, бабуля под присмотром, и если врач говорит, что все в порядке…

Ноги немного дрожат и слабеют.

Неожиданно, сильная рука подхватывает меня за талию и удерживает.

Андрей!

— Я же велела вам убраться!

— Так, молодые люди, выяснять отношения — там, — врач кивает нам за спину. — А здесь лечебное учреждение…

— Простите, док, — гудит Андрей над самым ухом. — Мы уже уходим.

— Эй, — шиплю я, — ты чего тут раскомандовался?

— Простите, — не обращая внимания на мое негодование повторяет Андрей.

Легко приподнимает меня и тащит к выходу.

— Да отпустите меня, наконец! Какое вы имеете право? Мужлан!

Он расслабляет тиски, и я оказываюсь на воле.

Становится холодно, но внутри меня клокочет ярость.