Боярин сглотнул, поправил пояс и попытался вернуть себе величие.

— Слышь, Марфа… Мария, значит. Я человек прямой. Вижу — дело у тебя прибыльное. Ягоду твою в столице уже ждут. Но земля эта — моя. И всё, что на ней выросло, будь то репа или твоё магическое сено — по праву принадлежит мне. Указом воеводы объявляю немедленную национализацию… тьфу ты… отчуждение плодов в пользу Боярского приказа!

— Интересная юридическая позиция, — я усмехнулась. — Но абсолютно несостоятельная. Боярин, пойдемте в офис. Проведем ознакомительную экскурсию, прежде чем вы начнете подписывать бумаги, о которых потом будете жалеть в Ледяном аду.

Я развернулась и направилась к теплице. Свиньин, подталкиваемый любопытством и жадностью, семенил следом, стараясь держаться подальше от Ивана.

Внутри «Зимней Сказки» его ждал настоящий шок.

Влажный, густой жар, запах прелой земли и одуряющий аромат спелой клубники ударили Боярину в нос. Лианы, которые под воздействием магического «антивируса» и тепла медведя вымахали до самого купола, свисали зелеными водопадами, усыпанными красными рубинами ягод.

— Охти мне… — прошептал Свиньин, забыв про соболя. Он потянулся к ближайшей ягоде.

— Руки! — гаркнула я. — Продукт сертифицирован и предназначен для VIP-клиентов. Каждая ягода — на счету в магическом реестре.

— Это ж… это ж состояние! — Боярин обернулся ко мне, и его глаза превратились в две медные монеты. — Девка, ты хоть понимаешь, что тебя за такое сожгут? Скажут — с лешим спуталась!

— С лешим я расторгла контракт за профнепригодность, — я подошла к пьедесталу Вечного Льда, который пульсировал чистой голубой энергией. — Боярин, послушайте внимательно. Мой бизнес находится в юрисдикции Хозяина Зимы. Видите эту печать? — Я достала ледяной артефакт Велемира. — Это эксклюзивная франшиза. Я — операционный директор этого сектора. Если вы попробуете наложить свои жирные лапы на мою теплицу, Велемир придет за дебиторской задолженностью лично к вам в терем. А он, знаете ли, очень не любит, когда нарушают условия его контрактов.

Печать в моей руке вспыхнула холодным светом. Свиньин отшатнулся, едва не упав в ящик с укропом.

— Врешь! — выкрикнул он, но голос его дрогнул. — Морозко — сказка для дураков! Земля — государева! Я здесь власть! Стража! Опечатать эту берлогу! Девицу — в холодную! Медведя… медведя застрелить!

Двое гридней робко шагнули внутрь. Иван-медведь, стоявший в дверном проеме, не стал рычать. Он просто начал… сиять. Его белая шерсть налилась таким ослепительным светом, что в теплице стало больно глазам. Температура мгновенно упала до такого минуса, что у стражников бердыши прикипели к рукавицам.

— Еще один шаг, — тихо сказала я, — и ваша налоговая проверка закончится в морге. Иван сегодня не в духе, он на диете.

Боярин Свиньин, видя, что «магия» вполне материальна и крайне агрессивна, начал медленно пятиться к выходу.

— Ты… ты у меня попляшешь! — орал он, уже оказавшись на безопасном расстоянии. — Я объявлю тебя вне закона! Я перекрою тебе все поставки! Ни один купец в этом царстве не купит у тебя ни зернышка! Ты сгниешь в этой стекляшке вместе со своими ягодами! Ты — ягодная экстремистка! Враг стабильности!

— До свидания, Боярин! — крикнула я вслед, когда он, путаясь в полах шубы, запрыгивал в свои «золотые авианосцы». — Не забудьте подать декларацию о доходах за прошлый год! Мои юристы из леса уже проверяют ваши счета!

Золоченые сани рванули с места, обливая грязью наш забор. Дружинники, скользя и падая, бежали следом.

Двор опустел. Настя, стоявшая на крыльце, медленно опустилась на ступеньку.

— Сестрица… — прошептала она. — Мы теперь что… разбойницы? Он же воеводе донесет. Нас же всех… того.

— Мы не разбойницы, Настя. Мы — оппозиционный бизнес, — я подошла и похлопала её по плечу. — Это классика жанра. Сначала тебя игнорируют, потом над тобой смеются, потом с тобой борются, а потом ты строишь торговый центр на месте их теремов. Иван, молодец. Премия в виде двойной порции блинов подтверждена.

Медведь издал довольный звук и отправился вылизывать лапы.

Я же посмотрела на забор. Там, за углом, я заметила движение.

Савельев-купец, который, судя по всему, наблюдал за всей сценой из укрытия, вышел на середину улицы. Он не выглядел напуганным. Напротив, на его лице блуждала мерзкая, торжествующая ухмылка.

Он поднял руку и помахал мне. В его кулаке я увидела предмет, от которого у меня внутри всё похолодело. Это была маленькая, черная, пульсирующая печать — точная копия печати Велемира, только от неё веяло той самой гнилью, с которой я боролась в погребе.

Савельев приложил печать к губам, словно посылая воздушный поцелуй, и растворился в тумане.

— Ну вот, — прошептала я, чувствуя, как азарт сменяется предчувствием настоящей войны. — Лихо нашло себе официального представителя в деревне. Промышленный шпионаж и магический хакинг в одном флаконе.

Я достала печать Велемира.

— Партнер, просыпайся, — прошептала я. — Кажется, наш контракт под угрозой аннулирования. У конкурентов появился инвестор из Бездны.

Небо над лесом потемнело. Оттепель закончилась так же внезапно, как и началась. Ударил мороз, превращая грязь во дворе в острые ледяные пики.

— Настя! — гаркнула я, возвращаясь в режим антикризисного управления. — Собирай наш ягодный кооператив! Нам нужно срочно формировать лобби при дворе. Завтра отправляем пробную партию клубники в столицу с дьяком Крючкотвором. Нам нужны связи наверху, иначе Свиньин нас сожрет быстрее, чем Лихо.

Сказка перестала быть просто приключением. Она стала напоминать шахматную партию, где на кону была не только прибыль, но и сама жизнь. Но я была уверена в одном: агрономы так просто свои грядки не сдают. Даже если против них — Бояре, Лихо и дефицит витамина С.

— Иван! — крикнула я медведю. — Проверь когти. Завтра начинаем операцию «Столичный Экспресс»!

Зима вернулась. Но на этот раз она пахла не только инеем, но и порохом. Ну, или чем-то очень на него похожим в этом магическом мире.

Налоговая проверка из Царства: Дьяк Крючкотвор

Звук приближающейся колымаги не походил на вальяжный грохот боярского «авианосца». Это был сухой, методичный стук колес, напоминающий работу костяшек на счетах. Я как раз допивала вторую порцию «утреннего бодряка», пытаясь сообразить, как в условиях дефицита извести и избытка магической радиации организовать дезинфекцию фундамента, когда Настя влетела в горницу с видом человека, увидевшего в лесу не просто лешего, а лешего с повесткой в суд.

— Сестрица! Едут! — выдохнула она, прижимая к груди охапку чистых полотенец. — Скромненько так едут, но страшно… Кони худые, а возница злой, как недоенная коза.

Я подошла к окну. К нашим воротам подкатила одноконная крытая повозка, выкрашенная в унылый цвет залежалого пергамента. Из неё, кряхтя и поправляя очки из мутного горного хрусталя, выбрался человек. Описание «тяжелого люкса от бюрократии» сложилось в моей голове за секунду: худой, как отчетный период в неурожайный год, одет в кафтан цвета застарелых чернил, за ухом — гусиное перо, а в руках он сжимал массивный сундук, обитый потертым железом.

— Аполлон Крючкотвор, — пробормотала я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт. — Высокоточный вирус бумажной волокиты. С такими, как Свиньин, воюют силой, а с такими, как этот — только идеальной отчетностью. Настя, доставай наши стратегические архивы! Маманя, организуйте зону приема делегации!

Маманя, всё еще пребывавшая в состоянии грогги после вчерашнего визита Боярина, немедленно развила бурную деятельность.

— Ой, батюшки, ревизор из столицы! Настенька, самовар! Кулич вчерашний тащи, только плесень срежь аккуратненько!

— Маманя, никакой плесени! — гаркнула я. — У Крючкотвора нос на гниль настроен лучше, чем у ищейки. Только свежее! Иван, на позицию!

Иван-медведь, чей мех после ночного дебаггинга сиял белизной так, что слепило глаза, важно прошествовал к крыльцу. Он уселся у дверей, скрестив лапы и приняв вид очень интеллигентного, но крайне опасного вышибалы.