— Не дождёшься, фитолампа! — донеслось мне вдогонку.

Я вышел в Галерею Эхо и не смог сдержать улыбки. Впервые за триста лет мне было не просто тепло. Мне было… весело. Сказка, в которой я жил, явно нуждалась в аудите. И, кажется, аудитор уже приступил к работе.

Я посмотрел на свою руку. Кожа была гладкой, пальцы — сильными.

«Ну что ж, генеральный директор… — подумал я. — Посмотрим, кто из нас в итоге окажется в подчинении. Но ягоды я, пожалуй, попробую».

За спиной слышались крики Марии, строящей шишиг, и робкий смех Настеньки. Мой дворец оживал. И это было пугающе прекрасно.

Агро-лаборатория в ледяном плену

Ледяной скрежет, с которым шишиги демонтировали «неликвидные активы» в Саду Замерзших Слез, ласкал мой слух лучше любой симфонии. В моем прошлом мире снос незаконных построек сопровождался судебными приставами и скандалами в прессе, а здесь всё решалось парой веских слов и демонстрацией изумрудного ростка.

— Аккуратнее, пушистые! — гаркнула я, упирая руки в бока. — Эту ледяную розу не в сугроб кидайте, а в сектор «Б», на переплавку! Нам нужна техническая вода для полива, а не склад хрустального мусора. Киш, Миш, шевелимся! У вас производительность труда ниже, чем у дождевого червя в спячке!

Двое шишиг — мелких, шарообразных существ, покрытых густым синим мехом, — испуганно пискнули. Они тащили огромную ледяную глыбу, переминаясь короткими лапками. Глаза у них были размером с блюдца, и в них отражался священный трепет перед «новой хозяйкой». Настенька, сидевшая на перевернутом ледяном вазоне, деловито отмечала что-то угольком на чистой бересте. Мой ассистент рос на глазах: из запуганной девчонки она превращалась в сурового прораба.

— Сестрица, — Настя подняла на меня глаза, — Киш говорит, что в южном секторе леса лешие чернозем уже заготовили. Но тащить боятся — говорят, там на границе Морозко морок нагнал, копыта мерзнут.

— Морок мы снимем, — я поправила платок и посмотрела на хрустальный купол, за которым бушевала вечная синева. — У нас по контракту — режим наибольшего благоприятствования. Если Хозяин не обеспечит логистический коридор, я выставлю ему счет за простой техники.

Локация «Сад Замерзших Слез» под моим руководством постепенно теряла свой пафосный, но бесполезный вид. Раньше это было место для меланхоличных прогулок одинокого мага, теперь же оно напоминало стройплощадку инновационного центра. Мы уже расчистили центральный подиум, и теперь шишиги застилали его слоями магического мха, который должен был служить теплоизоляцией между ледяным полом и будущими грядками.

— Тепло ли тебе, девица? — раздался за спиной знакомый баритон, в котором иронии было больше, чем спирта в хорошем антисептике.

Я обернулась. Велемир стоял в дверях оранжереи, прислонившись к косяку. Кажется, за последние пару часов он сбросил еще лет пять. Теперь передо мной стоял мужчина в самом соку — лет тридцать пять, не больше. Исчезли последние тени у глаз, плечи стали еще шире, а серебристые волосы теперь не казались седыми — они сияли, как дорогой платиновый блонд под софитами.

— Жарко, Велемир, — я вытерла пот со лба рукавом. — Работа, знаешь ли, греет лучше твоего хваленого холода. Ты как раз вовремя. У нас возникла потребность в источнике направленного излучения.

Он приподнял бровь, медленно подходя к центру зала. Его походка стала хищной, уверенной. Он больше не опирался на посох — он крутил его в пальцах, как дирижер палочку.

— Ты называешь меня… «источником излучения»? — в его глазах вспыхнули синие искры.

— Я называю вещи своими именами. Ты обещал помогать? Обещал. Нам нужен свет. Спектр в районе шестисот-семисот нанометров. Золотистый, теплый, как июльский полдень. И желательно — ровным потоком на восемь часов в сутки. Вставай вот сюда, на центральный подиум. Будешь работать фитолампой.

— Фито… чем? — Велемир замер, и я готова была поклясться, что услышала, как треснул его вековой авторитет. — Мария, ты в своем уме? Я — властелин этих земель! Я могу превратить это королевство в ледяную пыль одним вздохом!

— В пыль любой дурак превратить может, — я подошла к нему почти вплотную. От него пахло морозным лесом и чем-то мускусным, очень… мужским. — А ты попробуй из пыли жизнь поднять. Это, знаешь ли, уровень «Топ-менеджер Мироздания», а не просто «вредный дед с посохом». Ну что, светить будем или так и будем меряться величием, пока семена не сопрели?

Велемир долго смотрел мне в глаза. Я чувствовала, как от него исходит волна холода, пытающаяся пробить мою оборону, но мой внутренний агроном был непоколебим. В конце концов, он коротко, зло усмехнулся и занял место на возвышении.

— Ты невыносима, — констатировал он.

— Я эффективна, — парировала я. — Давай, зажигай.

Он взмахнул посохом, и над Садом вспыхнуло маленькое солнце. Свет был именно таким, как я просила — густым, медовым, пронизывающим до костей приятным теплом. Шишиги радостно заверещали, подставляя пушистые бока лучам.

— Так, Настя, — я обернулась к сестре. — Фитолампа работает, время — деньги. Нам нужны стимуляторы роста. Помнишь, Яга говорила про «склад эссенций»? Идем, проведем ревизию в подсобках.

Мы направились в «Служебные тоннели». Это была та часть терема, которую Велемир, судя по всему, не посещал веками. Тоннели уходили глубоко под ледник. Стены здесь были не гладкими, а пористыми, похожими на застывшую пену.

— Ой, мамочки… — шептала Настя, семеня за мной. — Тут же тени живые, сестрица! Гляди, как за пятки хватают!

— Это не тени, Настя, это конденсат магической энергии, — я бесстрашно шагнула в массивную дверь с табличкой (ну, в моей голове она там была) «Склад магических субстратов».

Локация впечатляла. Это была огромная ледяная пещера, уставленная хрустальными колбами и чанами. В одних бурлило что-то ярко-красное — «Ярость Июля», в других застыло серебристое марево — «Дыхание Первого Снега».

— Так, посмотрим ассортимент, — я начала обход, брезгливо смахивая иней с пробок. — Это что? «Слезы Одинокой Русалки»? Слишком много натрия, сожжем корни. А это? «Пот Лесного Великана»? О, это чистый азот! То, что доктор прописал для вегетации. Настя, бери вон ту воронку.

Я вела себя как заправский химик-лаборант. Смешивала «эссенции» в ледяном ведре, ориентируясь на запах и цвет. Велемир, оставив свое «солнце» гореть на автопилоте, бесшумно возник за моей спиной.

— Ты смешиваешь «Силу Роста» с «Эликсиром Покоя»? — его голос прозвучал совсем рядом, я почувствовала кожей его холодное дыхание. — Ты хоть понимаешь, что может произойти? Это же нестабильные элементы. Может рвануть так, что мой терем превратится в окрошку.

Я обернулась, едва не задев его носом. Он стоял слишком близко. В полумраке склада его глаза казались не ледяными, а глубокими, как ночное небо. И в них больше не было холода — только странное, жгучее напряжение.

— В агрономии, Велемир, риск — это часть производственного процесса, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я нейтрализую «Покой» с помощью «Ярости». В итоге получим идеальный баланс для стрессоустойчивости рассады. Или ты думаешь, я зря пять лет на биофаке штаны протирала? Ну, в смысле… в монастыре агрономическом училась.

Он медленно протянул руку и взял меня за запястье. Его пальцы были длинными, сильными. Холод его кожи больше не обжигал — он ощущался как бодрящая свежесть после жаркого дня.

— Ты удивительная женщина, Мария, — прошептал он, и в этом ПОВе (если бы я могла заглянуть в его голову) явно читалось: «Хочу её заморозить, но еще больше хочу посмотреть, как она победит». — Ты пришла в мой мир и перевернула его вверх дном. Никто никогда не смел…

— Да-да, «не смел называть тебя фитолампой», я в курсе, — я деликатно высвободила руку, хотя сердце в груди выдало серию внеплановых ударов. — Иди, работай источником света, философ. Нам пора приступать к посевной.

Мы вернулись в Сад. Настя уже подготовила грядки — смесь чернозема, магического мха и измельченного Вечного Льда. Запах в оранжерее стоял невероятный: пахло весной, нагретой землей и… опасностью.