Внизу, в теплице, всё еще горел свет. Слышались песни шишиг и басовитый смех Ивана. Жизнь кипела.

Мария посмотрела на меня, и в её глазах заплясали бесята. Те самые, которые когда-то заставили её делать зарядку под моей елкой.

— Кстати, Велемир… А свадьба?

— Что? — я опешил. — Мы же только что… Ключ… Вечность… Разве этого мало?

— Это юридическое оформление сделки, дорогой. А мне нужен пиар-повод! Ивент! Ты же не думаешь, что мы обойдемся без банкета на триста персон, белого платья со шлейфом из снежинок и статьи в светской хронике?

Она ткнула меня пальцем в грудь.

— Завтра начинаем подготовку к свадьбе века. Маманя с ума сойдет от счастья, а Савельев в тюрьме удавится от зависти. Список гостей я составлю. Леших звать будем? А Водяного?

Я смотрел на неё и понимал: я подарил ей вечность, а она уже планирует, как эту вечность декорировать и монетизировать.

— Леших будем, — обреченно согласился я. — Но Водяного не надо. Он всегда напивается и заливает соседей.

— Принято. Водяной в стоп-листе. Побежала радовать Маманю!

Она чмокнула меня в нос и вихрем понеслась в избу, на ходу крича:

— Маманя! Настя! Вставайте! У нас смена статуса! Готовьте списки, мы выходим на глобальный уровень!

Я остался стоять посреди двора, глядя на звездное небо. Холодный ветер, который раньше был моим единственным собеседником, теперь казался теплым бризом.

— Ну что, Велемир, — сказал я сам себе. — Ты хотел жизни? Ты её получил. Кажется, моя спокойная жизнь закончилась навсегда.

И слава богам. Потому что жить в тишине я больше не хотел. Я хотел жить в этом безумном, шумном, пахнущем клубникой и планами мире, который создала она. Моя Хозяйка. Моя жена. Моя самая большая удача.

Предсвадебный переполох и Wi-Fi из блюдечка

Утро накануне главного события сезона пахло не утренней свежестью и даже не моей любимой клубникой. Оно пахло паленой тканью, раскаленным воском и концентрированной паникой, которую можно было закатывать в банки и продавать как «Эссенцию Дедлайна».

В нашей избе, которая временно была переквалифицирована в швейный цех особого режима, стоял дым коромыслом. В прямом смысле. Маманя, вооруженная утюгом (тем самым, угольным, тяжелым, как грехи Савельева), носилась вокруг манекена, сооруженного из снопа сена и старых подушек.

— Маманя! — я перехватила её руку за секунду до того, как она прижгла бы утюгом бесценную парчу. — Соблюдайте температурный режим! Это же импортное сукно от заморских купцов, а не портянки Ивана!

— Да я ж только складочку! — взмолилась мать, утирая пот со лба. — Марфушенька, ну глянь, какая красота выходит! Богато! Дорого! Сразу видно — невеста не бесприданница, а… как ты это называешь?

— Мажоритарный акционер, — подсказала я, критически осматривая творение её рук.

Платье было… впечатляющим. Если бы новогодняя елка решила выйти замуж за диско-шар, их дети выглядели бы именно так. Маманя расшила подол таким количеством бисера, речного жемчуга и блестящих пуговиц, что платье стояло на полу само, без манекена.

Но главным элементом был брендинг.

На груди, прямо в центре лифа, красовалась вышитая алыми нитками клубника размером с голову младенца. А по подолу, золотой вязью, шла надпись, которую я утвердила вчера в бреду усталости: «Слаще только любовь».

— Маманя, — я потерла переносицу. — Кернинг поплыл. Буквы пляшут, как лешие после получки. И зачем столько люрекса? Мы позиционируемся как эко-бренд, премиум-сегмент, а не как ярмарочный балаган!

— Так чтоб блестело! — аргументировала Маманя. — Чтоб Царь в свое блюдце глянул и ослеп от восторга!

— Если он ослепнет, он не подпишет нам налоговые льготы. Уберите блестки с рукавов. Оставьте только жемчуг и логотип. Логотип — это святое.

В углу, на лавке, сидела Настя — теперь уже замужняя дама, но всё еще мой верный исполнительный директор. Она подшивала фату, но её взгляд то и дело улетал в окно. Там, во дворе, её муж Иван занимался хозяйственными делами.

Иван, вернувший себе человеческий облик, всё еще сохранял некоторые… профессиональные привычки медведя.

Сейчас он колол дрова. Размах, удар — полено разлеталось в щепки. Но перед каждым ударом Иван издавал низкий, гортанный рык, от которого куры в соседнем дворе переставали нестись и начинали молиться.

— Рычит… — мечтательно вздохнула Настя, проколов палец иголкой, но даже не заметив этого. — Хозяйственный какой.

— Настя, фокус на задачу! — щелкнула я пальцами. — Иван дрова не съест, а вот сроки горят. Нам еще фату крахмалить.

В этот момент дом содрогнулся. Снаружи раздалось знакомое кудахтанье, перекрываемое скрипом гигантских суставов и звуком торможения, похожим на сход лавины.

— Техподдержка прибыла, — констатировала я. — Маманя, прячьте наливку, Яга на работе не пьет, но дегустирует охотно.

Я вышла на крыльцо. Посреди двора, едва не раздавив нашу новую клумбу, приземлилась Избушка. Сегодня она выглядела празднично: на куриных ногах были повязаны огромные розовые банты (видимо, Яга тоже готовилась к ивенту), а крыша была украшена еловыми ветками.

Баба Яга скатилась по лесенке, держа в руках странную конструкцию из метлы, медной проволоки и трех наливных яблочек.

— Здорово, невеста! — каркнула она. — Принимай оборудование! Я тебе такую сеть наладила — закачаешься! Весь лес покрывает, даже в болоте у кикимор сигнал ловит!

— Отлично, коллега, — я пожала её сухую, жесткую ладонь. — Задача ясна? Нам нужно организовать стриминг. Прямую трансляцию церемонии на все крупные рыночные площади Царства. Царь дал добро, купцы предоставили свои серебряные блюдца в качестве приемников.

— Сделаем, — Яга деловито поправила платок. — Только вот… — она посмотрела на небо, где, несмотря на ясный день, переливались сполохи северного сияния. — Жениха своего уйми, Марфутка. У него там, видать, от нервов магнитные бури зашкаливают. Фон идет страшный! У меня яблочки по блюду не катятся, а скачут, как блохи! Картинка рябить будет!

— Поняла. Помехи в эфире. Сейчас разберусь с провайдером.

Я нашла Велемира на заднем дворе, где лешие под его руководством монтировали свадебную арку. Арка была, разумеется, из живого льда, перевитого цветущей земляникой. Сочетание несочетаемого — фишка нашего брака.

Мой жених (боже, я до сих пор не привыкла к этому слову) выглядел… напряженным. Он был в человеческом облике — ослепительно молодой, в белой рубахе с закатанными рукавами, но воздух вокруг него потрескивал от статического электричества.

Лешие, тащившие тяжелые скамьи, старались обходить его по широкой дуге, потому что там, где ступал Велемир, трава мгновенно покрывалась инеем.

— Велемир! — окликнула я его.

Он резко обернулся. В его глазах, обычно спокойных и холодных, плескалась паника.

— Мария! Ты видела список гостей? Триста человек! И это только «ближний круг»! Ты позвала Водяного? Я же просил! Он оставит лужи на паркете! А Соловей-Разбойник? Он же свистеть начнет после третьей чарки, у нас стекла вылетят!

— Спокойствие, — я подошла и положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где билось его теперь уже горячее сердце. — Водяной обещал быть в герметичном аквариуме. Соловья мы посадим подальше от окон. Велемир, это не просто пьянка. Это пиар-акция. Охват аудитории!

— Я — Бог Зимы, Мария, — простонал он, накрывая мою руку своей. — А не свадебный генерал. Зачем нам этот балаган? Мы могли бы просто уйти на Пик Сияния и…

— И упустить возможность конвертировать хайп в продажи? — я строго посмотрела на него. — Нет уж. Мы строим империю. Свадьба — это инфоповод. Кстати, Яга жалуется. Выключи полярное сияние, ты забиваешь сигнал. Царь в столице увидит не невесту, а белый шум.

Велемир вздохнул, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сполохи в небе погасли. Воздух стал прозрачнее.

— Так лучше?

— Идеально. Ты у меня молодец. Просто улыбайся и маши. Нас будут снимать скрытые камеры в дуплах.