Он вырос. Огромно, неумолимо, заполнив собой половину площадки. Майра инстинктивно отшатнулась, прижавшись спиной к холодной скале. Разум кричал об опасности, о необходимости бежать, но ноги не слушались. Они были прикованы к зрелищу.

Перед ней стоял дракон.

Но не тот, что рисовало её воображение по деревенским сказкам — неуклюжий, чешуйчатый ящер с маленькими, жадными глазками. Нет.

Он был… прекрасен. В том смысле, в каком прекрасна гроза, извержение вулкана или сама бездна. Его форма была воплощением мощи и грации. Длинное, гибкое тело, покрытое не грубой чешуёй, а плотно прилегающими пластинами, каждая размером с её ладонь. Они переливались в лунном свете глубоким, багрово-чёрным цветом, но с проблесками тёмного золота и меди, точно в них была заперта память о пламени.

Крылья — огромные, кожистые, со сложным узором жилок, похожих на застывшие молнии, — были слегка приподняты, готовые распахнуться. Длинная, изящная шея венчалась головой, которая была одновременно лошадиной и змеиной — с высоким лбом, выразительными скулами и парой изогнутых, острых рогов, отливающих черным слоновым когтем. И глаза… Боги, глаза. Они были такими же, как у Гарри — умными, усталыми, нежными. Только огромными, как блюдца, и сияющими изнутри тем же жидким, расплавленным золотом. В них не было злобы. Было ожидание. И та же самая, знакомая ей боль.

Он наклонил голову, и его дыхание, тёплое и пахнущее грозой и горячим камнем, опалило её лицо.

Майра стояла, не дыша. Страх был, да. Первобытный, инстинктивный ужас перед существом, которое могло раздавить её одним движением. Но поверх него нарастало что-то другое. Благоговение. И… признание. Это был он. Тот же умный, грустный, заботливый взгляд. Та же сущность. Просто… развёрнутая. Освобождённая от тесной человеческой оболочки.

Она сделала шаг вперёж. Потом ещё один. Её рука, дрожа, поднялась. Она медленно, давая ему время отпрянуть, коснулась его морды, прямо между ноздрями, откуда струился лёгкий дымок. Чешуя под её пальцами была не холодной и скользкой, а тёплой, почти горячей, гладкой, как полированный обсидиан, и в то же время живой, пульсирующей скрытой силой.

— Гарри… — прошептала она.

Огромное веко медленно опустилось и поднялось в ответ. Это было драконье моргание. Полное доверия.

— Видишь? — прозвучал голос. Но не из пасти. Он родился у неё прямо в голове, низкий, вибрирующий, насыщенный обертонами, как звук огромного колокола, приглушённого толщей воды. — Я всё тот же. Просто… больше.

— Ты… прекрасен, — выдохнула она, и это была чистая правда. Он пугал своим масштабом, своей древней силой, но был прекрасен, как сама дикая, нетронутая стихия.

— Спасибо, — «прозвучало» в её сознании, и в мысленном голосе послышалась улыбка. — Я… я не показывал себя никому. Веками. Боялся. А теперь… теперь я хочу показать тебе всё. Дать тебе почувствовать то, что чувствую я. Хочешь?

— Что? — она всё ещё гладила его морду, заворожённая.

— Полетать.

Майра отвела руку и посмотрела вниз, на бездну под утёсом. Высота закружила голову.

— Ты с ума сошёл! Я… я упаду!

— Нет, — мысленный голос был твёрдым. — Ты не упадёшь. Потому что я буду держать тебя. Всегда. Доверься мне. Ещё раз.

Он медленно, чтобы не испугать её, опустил свою длинную шею и лег на каменную площадку, подставив ей спину, в основание шеи, где чешуйки образовывали небольшое, относительно ровное углубление между двумя гребнями более крупных пластин.

— Заберись. Ухватись за гребень. И не бойся.

Сердце Майры колотилось, как птица в клетке. Это было безумием. Чистейшим, непроходимым безумием. Она, дочь сыровара, практичная, трезвая Майра Крофт, собиралась оседлать дракона и полететь в ночное небо.

Она посмотрела на его глаза. Золотые, тёплые, полные обещания. И вспомнила слова из погреба: «Я собираюсь добавить его в свою закваску».

— Чёрт с тобой, — прошептала она и, отбросив последние сомнения, неуклюже, цепляясь за чешуйки, которые были удивительно удобны для хвата, забралась ему на спину.

Чешуя под ней была твёрдой, как сталь, но живой, излучающей глубокое, ровное тепло, которое сразу же стало проникать сквозь её одежду. Она устроилась в углублении, ухватившись обеими руками за передний гребень. Её бёдра плотно обхватили основание его шеи. Поза была интимной, невероятно доверительной.

— Готова? — спросил он мысленно.

— Нет! — почти закричала она, но смех перебил страх. — Но делай уже что ли!

Он мягко поднялся на мощных лапах. Майра вскрикнула, чувствуя, как мир под ней наклоняется. Потом он сделал несколько шагов к самому краю утёса. Ночь, долина, звёзды — всё поплыло у неё перед глазами. Инстинкт заставил её вцепиться в гребень до побеления костяшек.

И он шагнул в пустоту.

Первое ощущение — падение. Сердце Майры провалилось в пятки, а желудок подкатил к горлу. Она зажмурилась, подавив крик. Но падение длилось лишь долю секунды. Потом с мощным, упругим шумом, похожим на удар огромного паруса, распахнулись его крылья. Их концы задрожали, ловя воздушные потоки. Падение сменилось плавным, величественным скольжением вперёд.

Майра осторожно открыла глаза.

Они летели. Не падали. Летели.

Ветер, холодный, резкий, бодрящий, ударил ей в лицо, засвистел в ушах, отбросил волны её волос назад. Под ней, далеко-далеко, плыли в лунном молоке пятна тумана, тёмные заплатки леса, серебряная нить реки. Гора с их пещерой осталась позади, уменьшившись до игрушечной. А над ними — бесконечное, усыпанное алмазами небо, близкое-близкое, будто можно протянуть руку и собрать горсть звёзд.

Восторг, чистый, первобытный, захлестнул её с головой. Она закричала. Не от страха. От радости. От свободы. Её крик потерялся в рёве ветра.

— НРАВИТСЯ⁈ — мысленный голос Гарри прозвучал в её голове, и в нём слышалась та же дикая, мальчишеская радость.

— ДА! — закричала она в ответ, хотя знала, что он её слышит без слов.

Он взмахнул крыльями мощнее, и они рванули вверх, к самой луне. Перегрузка прижала Майру к его спине, чешуя грела даже сквозь одежду. Она чувствовала каждое движение его могучих мышц под собой, каждый взмах крыла, отзывающийся вибрацией во всём его теле. Это была не просто езда. Это было слияние. Она чувствовала его силу, его мощь, его абсолютную власть над этой высотой. И в этой власти не было угрозы для неё. Была защита. Была щедрость.

Он нырнул в клочья облаков — холодную, влажную вату, которая на мгновение окутала их слепой белизной, а затем они вынырнули над ними, в мир абсолютной, звёздной тишины. Здесь ветер стих, остался лишь лёгкий поток от его крыльев. Они парили в безмолвном, сияющем пространстве, между луной и морем облаков.

Майра ослабила хватку, позволив себе расслабиться, откинуться немного назад. Восторг медленно перетекал во что-то иное. Глубже. Острее. Тело, взбудораженное адреналином, страхом и невероятными ощущениями, начало приходить в себя. И приходило — с мурашками, с обострённой чувствительностью каждой клетки.

Тепло от его чешуи, которое сначала просто согревало, теперь стало казаться обжигающим. Оно проникало сквозь её юбку, тонкие льняные штаны, пропитывало кожу бёдер, сжимавших его шею. Трение о гладкие, твёрдые пластины при каждом его движении, каждом взмахе крыла… оно было ритмичным. Настойчивым. Соблазнительным.

Она закусила губу, пытаясь отогнать наваждение, но тело уже не слушалось. Между ног зарождалось знакомое, тёплое, стыдное напряжение. Сперва тихо, потом всё настойчивее. Там, где внутренняя поверхность её бёдер и самое сокровенное место терлись о его чешую, начинало пульсировать. Каждый взмах крыльев создавал новое движение — лёгкое скольжение вперёд, потом назад, потом вперёд снова. Ритм, который задавал дракон, становился ритмом её тела.

Это было невозможно. Неуместно. Безумно. Они летели в небесах, её брат и его люди внизу расставляли капканы, а её тело… её тело реагировало на близость этого могучего, древнего существа с животной, неконтролируемой жаждой.