Что же это были за племена, которые две тысячи лет назад оставили на нигерийских холмах такие прекрасные керамические головы? Ответа мы пока не знаем, остаются только предположения.
Что знает Европа о Западной Африке? Первые сведения появляются только в XIV веке, то есть в то время, когда в Западной Африке уже в течение тысячелетия существовали организованные государства. Европейцы издавна поддерживали отношения с северо-африканским побережьем, но вглубь страны вступить не отваживались. Нормандские торговцы, поселившиеся в Сицилии, завязали связи с магометанскими городами в Северной Африке еще в XII веке. Некоторые христианские государства посылали своих консулов в северо-африканские портовые города, но передвигаться по стране христиане не имели права.
В 1375 году в Испании появилась карта Африки, на которой был отмечен переход в Атласских горах в Марокко, куда с товарами отправлялись торговцы "в страну гвинейских мавров". На ней были также отмечены Тимбукту, Мали, Гао, Тангаза и многие другие места, в которые европейские путешественники смогли попасть лишь несколько столетий спустя. Появились и другие карты, на которых, правда, было много вымышленного. Фра Мауро в 1459 году составил одну из первых карт, на которой был отмечен самый маленький мыс африканского побережья. Утверждение, что "парусник, который возьмет курс на юг и достаточно долго будет идти в этом направлении, достигнет самого южного выступа африканской суши", было доказано только почти через тридцать лет, когда португальский мореход Бартоломео Диаз обошел на своем корабле мыс Доброй Надежды.
В XIV веке арабский писатель Аль-Омар опубликовал путевые заметки, в которых он писал, что западно-африканские моряки отправились в Атлантический океан во время правления малийского короля Канкана Мусы. Долгое плавание двухсот парусников, окончившееся трагически, он описывает так: "И когда спросил я султана Мусу, как добился он власти, ответил он мне:
— Власть в нашем роду переходит по наследству. Мой королевский предшественник не поверил, что пределы соседнего моря не известны. Он хотел узнать эти пределы и не хотел расстаться с этой мыслью. Он приказал приготовить двести кораблей с матросами и погрузить на это число кораблей золото, воды и пищи на два года. Капитанам он приказал: "Вернетесь вы только тогда, когда увидите край океана, или когда у вас кончатся вода и пища." Корабли ушли, и все долго ожидали их возвращения. Ни один корабль не возвращался. Все ждали дальше, и наконец вернулся один единственный корабль. Мы спросили капитана, что видел он в пути и какие вести он несет. Капитан ответил нам:
— О, мой султан! Мы плыли долго-долго, пока не увидели что-то вроде реки, мощным потоком вливающейся в открытое море. Мой корабль был последним. Остальные продолжали плыть, но как только они попадали на это место, то сразу исчезали. Я не знаю, что с ними случилось. Я повернул корабль и не поплыл к этому потоку..."
К очень ранним описаниям путешествий относится книга Джиованни Баттиста Рамусио, вышедшая в 1563 году в Венеции. Кроме прочего, в ней описывается удачное морское путешествие, которое к гвинейским берегам предпринял венецианец Га да Моего в 1455 году. Этому отважному мореходу и предпринимателю удалось наладить торговые связи с королевствами Тимбукту и Мали. По возвращении он сообщил, что "эти королевства достаточно цивилизованны и очень желают иметь европейские товары".
Европа постепенно стала принимать во внимание факт существования Западной Африки. На картах появились Мали и Сонгхай, хотя кроме названия о них было известно очень мало. Зато была твердая уверенность, что это мощные государства, обладающие невероятными богатствами. Позже это мнение совершенно изменилось. Европа, которая вначале смотрела на древние западно-африканские государства как на могучие и славные государства, кончила тем, что отказала им в каком-либо историческом значении. Как это обычно бывает, правда находилась где-то посередине. Если учесть климатические условия средневекового Тимбукту, то уровень существовавшей в нем цивилизации можно смело приравнивать к большинству средневековых европейских городов. Но в XIX веке Тимбукту выглядел просто убого — как написал Рене Калье, первый европейский путешественник по этим местам.
Западная Африка пережила длительный период чужестранной работорговли, размах которой даже трудно себе представить. Последствия этой торговли были намного катастрофичнее, чем покорение мелких племен, подчинившихся завоевателям. Работорговлю можно сравнить разве что с чумой, которая в средневековой Европе "выкосила" почти треть населения. Спрос европейского рынка на африканских рабов впервые был удовлетворен в 1444 году, когда в Лиссабоне продавали рабов из Сенегала. Количество их так умножилось, что в начале XVI века в некоторых странах рабов было больше, чем исконных жителей. В Америке спрос на рабов был еще больше, чем в Европе. Миллионами их привозили в Бразилию, Карибский бассейн и на юг Соединенных Штатов. Недавно один португальский историк подсчитал, что в период 1486-1641 гг. только с ангольского побережья было увезено 1 389 000 рабов. В Бразилию их с 1580 по 1680 год было продано примерно миллион. Записи английских корабелов показывают, что столетием позже, в 1783-1793 гг. ливерпульское корабельное общество предприняло приблизительно девятьсот морских экспедиций, в результате которых было перевезено 300 000 рабов.
Охота за рабами превратилась в настоящее массовое преследование, моральные соображения не шли в расчет, чувство человеческого достоинства превратилось в излишнюю роскошь. Трудно представить себе тот огромный вред, который принесла работорговля обществу тех государств, которые подпали под это проклятие. Несомненно, и к другим регионам можно отнести то, что было написано о Конго: "Все общественные связи и звенья постепенно были разорваны, сама структура общества была разрушена. Фактом является то, что еще до прихода белых в Конго существовало рабство. Однако рабы представляли органическую составную часть социальной структуры, и их положение в ней было четко определено. Размах работорговли превратил патриархальное рабство в дикую погоню за человеческими жертвами. Сильный продавал слабого, семейные устои перестали существовать, потому что родители стали продавать своих детей или, наоборот, дети продавали своих родителей как какие-то ненужные вещи. Португальцы выжигали на рабах клейма, будто это были овцы..."
В 1897 году отряд английских солдат во главе с майором Бэконом пробился в западно-африканский город Бенин. Об этом городе Бэкон написал: "Бенин с полным основанием называют кровавым городом. Его история — длинный список варварских деяний самого худшего толка. Когда в первой половине этого века он стал центром работорговли, человеческие страдания достигли предела". Бэкон, правда, пишет не только о кровавом варварстве, но и о том, что он нашел "несколько сотен бронзовых вещичек, которые очень напоминают египетские изваяния и отлиты мастерски", а также "чудесной резьбы изделия из слоновой кости". Когда эти изделия переправили в Европу, они вызвали всеобщее восхищение. В 1938-1939 году по счастливой случайности удалось найти еще одну большую коллекцию бронзовых — точнее говоря, латунных фигурок. Нашли ее в Иффе, во дворце властителя города-государства, примерно в ста шестидесяти километрах от Бенина. Это были художественные произведения невиданной красоты. А это говорит о том, что территория нынешней Южной Нигерии была заселена талантливыми племенами с развитыми художественными ремеслами. Долгое время преобладало мнение, что это художественное самовыражение, столь отличное от общего абстрактного африканского стиля, является лишь случайным заимствованием неизвестно откуда. Но теперь уже ясно, что это мнение было неправильным. Йорубо из Иффе и близлежащих поселений утверждают, что их предки "пришли с востока". Неизвестный португальский лоцман в 1540 году написал о них: "Их короли окружают себя очень сложными церемониями, многие ни за что не позволят увидеть, как они едят — это могло бы поколебать веру подданных в то, что властитель может обходиться и без еды. Это солнцепоклонники, они верят в бессмертие души и в то, что после смерти они соединятся с солнцем". Здесь четко прослеживается влияние кушманского культа властителя. Бог йорубо Санта с бараньей головой очень напоминает древнеегипетские культовые представления. В одном королевском захоронении была найдена фигурка свернувшейся змеи, — это изображение входило в число культовых предметов древних жителей нильских берегов. Знали ли предки йорубо славный город Меруа? Меруанский храм в Наго, которому уже почти две тысячелетия, на фасаде украшен точно таким же изображением свернувшейся змеи. Иффские и бенинские художники — в отличие от других западно-африканских "коллег" — при отливке бронзовых и латунных фигурок использовали так называемую технику растопленного воска. Точно такую же технику применяли и племена, жившие в долине Нила. Иффское искусство достигло своей вершины в XIII веке, через тысячу лет после падения Меруа.
