В глазах больше не было беззаботности; они стали пустыми и безжизненными, как выжженная земля. Я ничего не ощущала, кроме злости — огромного, необузданного чувства, которое разрывало меня изнутри. Руки дрожали, когда я чистила зубы и смывала с себя остатки вчерашнего дня. Хотелось обо всём забыть, вернуться в своё пространство, где хоть что-то приносило успокоение. Но это, вероятно, оставалось лишь недостижимым идеалом.

Жгучее желание встретиться лицом к лицу с Асланом, тем, кто сделал это со мной, переполняло меня. Он своими руками сотворил монстра, и об этом пожалеет. Я намерена действовать.

Поскольку у меня не было ничего, кроме платья, я завернулась в полотенце и стала продумывать план действий. Это Доберман даже не удосужился дать сменные вещи. Просто взял и бросил в этой дыре до тех пор, пока не понадоблюсь. Поэтому для начала нужна одежда. Долго размышлять не пришлось: в дверь постучали. Это оказалась горничная, принесшая завтрак. На ней был строгий костюм чёрного цвета с белым фартуком. По фигуре она почти не отличалась от меня. Это мне подойдёт.

— Раздевайся, – произнесла я на удивление спокойно, но твёрдо. Мне было всё равно, что она обо мне подумает. Удивлённые глаза девушки расширились от страха. В первый момент она, кажется, даже не поняла, что я сказала.

— Мне нужна только твоя одежда, – я продолжила, глядя ей прямо в глаза, в которых постепенно появилось понимание. Но выполнить мою просьбу она не собиралась. Вместо этого она медленно начала отступать к двери. Я быстро преградила ей путь.

— Либо ты отдаёшь мне свою одежду, либо я сделаю так, что ты вылетишь отсюда, как пробка. И тебя больше не возьмут ни на одну приличную работу.

На её юном лице застыл ужас, смешанный с сомнением.

— Но что мне делать? Меня могут уволить из-за потери рабочей формы, – сказала она ровным голосом, но весь её вид говорил о страхе.

— Когда я уйду, вызови кого-нибудь. Можешь сказать, что тебе угрожали. Мне всё равно.

Она нерешительно застыла; её внутренний конфликт был виден как на ладони. Став заложницей обстоятельств, она задрожала, колеблясь.

— Я не отпущу тебя, пока не отдашь мне рубашку и штаны, – в моём голосе было нетерпение. Дрожащие пальцы неуклюже расстегнули пуговицы, затем она передала мне брюки. Я торопилась так сильно, что даже не взглянула, как выгляжу.

«Не делай глупостей», – эхом прозвучали в голове слова Виктора. Но если я не приму меры сейчас, если не пойду до конца, то, возможно, буду жалеть. С этим порывом я открыла дверь и шагнула в новый день, полный неизвестности и непримиримости.

***

Выбежав на улицу, я поймала такси. У меня не было ни копейки, и это меня совершенно не волновало. Я преследовала одну цель – Аслана, остальное отошло на задний план. Таксист что-то кричал, когда я выскочила из машины, но его возмущение осталось позади.

В здание я вошла без проблем. Видимо, ещё не все были осведомлены о моём аресте или о нашем разводе. Никто мне не препятствовал. На ресепшене сидела молодая девушка, которая явно не ожидала увидеть меня. Её удивлённый взгляд метнулся в мою сторону, но она ничего не сказала.

— Роксана Алексеевна, что-то случилось? – неуверенно спросила она, когда я подошла ближе.

— Это не твоё дело, – отрезала я, направляясь прямо к лифту. Остановить меня она не пыталась, и, возможно, в её глазах я выглядела как сумасшедшая.

Поднявшись на нужный этаж, я заметила, как разговоры сотрудников прервались из-за моего неожиданного визита. Коллеги смотрели на меня как на привидение из другого мира. Но ни один из них не осмелился остановить меня, пока я направлялась к своему кабинету. Всё-таки я была много лет их начальницей. Дверь открылась, и первое, что я увидела, – это вопросительное лицо Аслана, пока он не понял, что это я.

— Роксана, что ты здесь делаешь? – его голос дрожал от неожиданности, а может, и от страха. На секунду мне захотелось рассмеяться.

— Ты знаешь, зачем я здесь, Аслан, – прошипела я, стоя на пороге моего кабинета. Он даже убрал табличку с моим именем и заменил её на свою. — Ты думал, что я никогда не узнаю о твоих изменах, о твоих махинациях? Ты обманывал меня всё это время, но не думай, что это останется без последствий.

Его лицо побледнело. Возможно, он ожидал увидеть меня сломленной, но не такой. В моём голосе звучало нечто большее, чем просто гнев: нарастающее безумие, границы которого я уже не могла контролировать.

— Уходи, Роксана. Ты не имеешь права быть здесь. Ты сама отказалась от акций и развелась со мной, – его голос постепенно становился более уверенным. Он больше не смотрел на меня как прежде; глаза излучали тревогу и ненависть. Это слегка шокировало меня. Я никогда прежде не видела гнев мужа, направленный на меня. Вот значит какой этот человек на самом деле.

— Ты действительно думаешь, что у тебя всё получится? Что ты сможешь изгнать меня из моей собственной жизни? – я подошла к его столу, наклоняясь так близко, что могла слышать его неровное дыхание.

Мужчина неожиданно рассмеялся и развалился в кресле. Ситуация выглядела абсолютно абсурдной. Я смотрела на него в немом шоке.

— Я тебя не боюсь. Ты просто избалованная женщина, которую впервые в жизни опустили, показали, где её место. Ты не представляешь, как ты меня достала за весь этот год. Я даже хотел подстроить твою смерть. Но всё обернулось иначе. Так даже лучше. Тебя посадят, и ты сгниёшь за решёткой, – столько яда в его словах я не слышала никогда за всю свою жизнь.

Его злые слова резали по живому, как острые ножи. Я попыталась сдержать слёзы и нарастающее отчаяние. Он находился передо мной – человек, которого я подпустила слишком близко.

— Ты за это заплатишь! – закричала я, не выдержав. Я едва не набросилась на него, но меня грубо схватили за руки. Я попыталась вырваться, но безуспешно. Высокий мужчина под два метра ростом потащил меня к выходу.

— Успокойтесь, мадам, – сказал он, пытаясь стянуть мои руки за спиной.

— Пусти! – я сопротивлялась изо всех сил. – Ты даже понятия не имеешь кто я!

Охранник даже не пытался отвечать. Несмотря на моё сопротивление, меня выволокли из кабинета и сопроводили к выходу. Я кричала, вырывалась, но силы были неравными. Выбежав на улицу, я почувствовала, как мир вокруг рушится. Перед глазами стоял образ самодовольной улыбки Аслана. Он злорадствовал надо мной, наслаждаясь моим отчаянием.

Однако на этом всё не закончилось. Охранник удерживал меня до приезда полиции. Прохожие оборачивались и смотрели с любопытством. Кто-то даже достал телефон и начал записывать всё происходящее на камеру. Я старалась не обращать внимания на этих людей, но это было почти невозможно. Внутри всё сжималось от стыда и бессилия. Моя жизнь, как и репутация, разваливалась на глазах, и я понятия не имела, что мне со всем этим делать.

С каждой минутой отчаяние только усиливалось. В такие моменты казалось, что вокруг нет ни одного человека, кому я могла бы довериться. Никто не встал на мою защиту. Каждый здесь был пассивным наблюдателем, безучастным к чужой беде.

***

В полицейском участке было не так уж и плохо. Не хуже, чем в изоляторе. Я находилась в камере не одна, по крайней мере. Со мной сидела какая-то девушка в слишком откровенном наряде. Слово «вульгарная» подошло бы больше. В её присутствии я ощущала себя некомфортно, мгновенно пожалев о своих импульсивных действиях. Нужно было с кем-то связаться, но я не знала номера Виктора, а позвонить дяде Адаму не позволяла гордость — я всё ещё его не простила. Да и он даже не пытался меня найти. Я бы перевернула весь город ради него.

Время в полицейском участке тянулось мучительно медленно, словно издеваясь надо мной. Каждая минута приносила новое сожаление о недавно принятых решениях. Девушка в откровенном наряде, устав от моего молчания, пыталась заговорить, но мои мысли были так далеко отсюда, что я не могла поддерживать разговор.

И вот дверь камеры распахнулась, и в проёме появился Виктор. Его лицо было мрачным, как грозовая туча. Ничего хорошего меня не ждало, однозначно, но я и не надеялась.