Кивнув регистратору, двинулась по лестнице вверх.

До встречи эльфов осталось совсем мало времени. Заскочить в зал я не успеваю, так что понадеюсь на «авось» и расторопность девушки-уборщицы… Взлетев на третий этаж, вбежала в приемную и застала там нервно вышагивающего Полевского.

— Ох, Вероника Сергеевна, наконец-то! Как успехи? Костюм изумительный, вижу, с внешним видом вы справились.

— Все ваши поручения выполнены, всех обзвонила, о закусках договорилась, побывала в гостинице и дала напутствие официантам. После встречи эльфов схожу в зал для торжеств, проверю на месте, как идут дела.

— Вот и отлично, — нетерпеливо кивнул Полевский. — Тогда давайте-ка, милая барышня, выдвигаться. До Совиных пастбищ еще добраться нужно!

Видимо, Полевский долго меня ждал, ибо ему даже собираться не пришлось, просто подхватил с секретарского стола дорогой кожаный портфель, галантно раскрыл передо мной дверь и вышел следом.

Далее мы как можно более спешно, с поправкой на более чем преклонный возраст Петра Аркадьевича, спустились вниз, кивнули Боригору и двинулась к выходу.

— Петр Аркадьевич, а как мы будем добираться до пастбищ?

— На автомобиле, конечно! Кстати, вот и он.

О, точно! В паре шагов от крыльца администрации действительно был припаркован автомобиль. Брутального черного цвета, с лакированными боками. В целом, машина не очень отличалась от тех, что можно увидеть в музеях или на фотографиях начала двадцатого века.

Заметив наше приближение, из машины вышел водитель — парень в строгом костюме и черных перчатках. С галантным поклоном он открыл передо мной дверь, заработав смущенное «спасибо», а затем помог забраться в салон и Петру Аркадьевичу.

Автомобиль плавно тронулся и заскользил по мостовой. Я лишь отметила, как проехали набережную, где в этот час были развернуты яркие шатры и гремело шумное празднество. Далее мы свернули куда-то с дороги на Тарутинский вал, а затем замелькали незнакомые пейзажи, и я окончательно перестала приглядываться к бегущим за окном улочкам — все равно ничего не запомню.

В целом дорога заняла у нас минут двадцать. За это время Петр Аркадьевич продолжил просматривать какие-то бумаги, что выудил из портфеля, а я постаралась успокоить бешеное сердцебиение и хоть как-то пригладить встрепанные волосы. Ох! Определенно, мне нужно хотя бы начать бегать и делать зарядку по утрам, потому как еще парочку таких утренних забегов я точно не выдержу. Впрочем, по крайней мере, я не взмылена от пота, спасибо извозчику. Так… несколько лохматая, но это ничего — может, у меня просто стиль такой, небрежный? И вообще, зачем мне прихорашиваться? Я ведь еду не на смотрины, а на официальную встречу эльфийского посольства. Постою тихо в сторонке, может, выполню парочку поручений Петра Аркадьевича, на эльфов погляжу — и все… И бежать проверять готовность зала к торжественному приему.

За этими размышлениями мы совершенно незаметно выбрались за город и бодро покатили по грунтовой дороге. По обеим сторонам от нас густой стеной тянулся светлый хвойный лес. В лучах дневного солнца купались радостные птахи, жужжали и сновали по своим делам трудяги-насекомые. Эх, хорошо! Я опустила стекло и высунулась в окно, подставляя лицо ласковому летнему ветру, полной грудью вдыхая невероятный аромат душистого разнотравья с нотками южного летнего зноя и счастья. Абсолютного счастья, такого, которое человек может испытывать лишь в детстве…

И тут нахлынула грусть. Вспомнился родной дом, родители, наши прогулки в моем счастливом детстве, когда меня так же переполняла беззаботная радость… папины руки, мамин звонкий смех… Услышу ли я его еще когда-нибудь? Увижу ли родителей?.. Как они там без меня? И как будут жить, если мы так никогда и не встретимся? А я? Как буду жить я?

Яркие краски южного лета померкли, солнце потускнело, а меня с головой затопила беспросветная грусть. Я больше не смотрела в окно, сосредоточенно разглядывая свои руки, что безвольно лежали на коленях. Я уже три недели в этом мире, но была в библиотеке всего один раз! Я так пока ничего и не узнала о том, как мне вернуться домой. Я ничего не придумала и…

— Вероника Сергеевна, соберитесь, милая, мы приехали, — взял меня за руку и осторожно потряс Полевский.

Я подняла на него полные непролитых слез глаза. Петр Аркадьевич смотрел тепло и как-то по-стариковски мудро.

— Давайте-ка вы, Вероника Сергеевна, все же расскажете мне о том, что вас тревожит… Но не сейчас, а чуть позже. А пока поглядите, какая здесь красота! Благолепие какое!

Я перевела взгляд с лица Полевского на вид за окном и… остолбенела. Просто остолбенела. Потому как от открывшегося мне невероятного вида в прямом смысле захватывало дух.

Дверца автомобиля отворилась, и наш водитель помог мне выбраться из салона. Я была так потрясена, что даже не поблагодарила парня, но он, кажется, все понял и лишь улыбнулся.

Мы приехали на плато перед обрывом. Там, внизу, простирались изумрудные ступенчатые горы, в основании коих образовалась природная чаша, наполненная искрящейся прозрачной водой. Вокруг этого озерца зеленым бархатом расползались душистые плантации чая… А за изумрудными холмами виднелись заснеженные пики далеких гор… Невероятное и потрясающее в своей красоте зрелище! Такое, какое не…

— Ха! Ника! Выглядишь так, словно тебя пыльным мешком огрели!

Противный голос гадкого упыря раздался над ухом, разбив все волшебство чудесного момента…

Резко развернулась и уставилась на лысую мерзкую жабу.

— Ника, ты что, плакала⁈ Что случилось? — внезапно растерял все свое веселье упырь.

Хотела сказать Феликсу что-то едкое, но взгляд упал за его спину, окончательно приводя меня в чувства. Оказывается, наш водитель (надо узнать его имя), привез нас практически к самому обрыву, дабы мы с Полевским сумели в полной мере насладиться красотой Совиных пастбищ, в то время как за нашими спинами оказались установленные здесь многоярусные трибуны для большого числа собравшихся зрителей. А перед трибунами — сцена, с которой предстоит выступать представителям эльфов и людей.

Прямо перед сценой в центре зрительских трибун имелся сектор, где оставалось еще много свободного места. Здесь публика была солидной, сплошь с постными лицами и в строгих деловых костюмах. Явно «ВИП-ложа» для членов делегаций и официальных лиц. Примечательно, что члены русской делегации забрались на самый верх (в их числе я узнала многих, живущих в нашем трактире), а два нижних ряда заняли представители оборотней. Место в центре пустовало.

На площадке около трибун, на самих трибунах и около сцены дежурили полицейские, выделяющиеся своей белой формой. Уверена, что в охране мероприятия задействованы и служащие Особого отдела, затерявшиеся в толпе благодаря неброской одежде и простецким лицам…

Среди зрителей ближайшей трибуны в первом ряду заметила и Айжану, подруга весело помахала мне рукой. Помахав ей в ответ, начала приглядываться к местам рядом с ней, но все было забито под завязку. Досадно вздохнула и перевела взгляд на постамент. Там, среди прочих незнакомых мне людей, стояли и о чем-то оживленно переговаривались Верхоусов, Всеволод Александрович и какой-то неизвестный мне господин среднего роста, плотного телосложения и в синем мундире, таком же, в каком щеголял Ярослав.

Верхоусов обернулся в мою сторону, виновато улыбнулся и слегка наклонил голову в сторону своего собеседника. Так, понятно: отойти от этого господина сейчас не представляется возможным, да и так видно, что мужчина явно какой-то начальник в Особом отделе, а с начальством лучше не спорить.

— Петр Аркадьевич, а почему Ника плакала? — вновь напомнил о себе господин первый секретарь.

— О, ничего страшного не случилось, не волнуйся, мой мальчик, — улыбнулся Полевский. — А теперь давай-ка проводи барышню на ее место, да и сам садись, все вот-вот начнется!

— Кстати! — постаралась я сменить тему, не хватало еще, чтобы меня этот извращенец неизвестно куда увел. — А откуда и как, собственно, прибудут эльфы? Я что-то ничего не понимаю… Мне почему-то казалось, что эльфы должны приехать по железной дороге… Ну там… есть пастбища, а вдоль них тянется железная дорога…