— Нет, Вив. Все гораздо проще и страшнее. Три года назад в центральной тюрьме штата, в блоке «Зеро» для особо опасных и нестабильных жаждущих, произошел масштабный бунт. Ты, должно быть, помнишь те заголовки в газетах. Внезапный сбой системы подачи стабилизатора. Начался массовый срыв, жаждущие превратились в монстров за считанные минуты. Вспыхнул пожар, который полностью уничтожил два жилых крыла. Дамиан был в самом эпицентре того ада.

Вивьен почувствовала, как земля буквально уходит у нее из-под ног. Она медленно сползла по кирпичной стене, садясь на корточки прямо на грязный тротуар.

— Что ты хочешь этим сказать, Калеб?

— Он погиб, Вивьен. Официально. Мы проводили опознание, насколько это вообще было возможно после такого термического воздействия. Генетическая экспертиза по остаткам тканей подтвердила его личность. Дамиан мертв уже три полных года. Его личное дело давно в архиве с пометкой о ликвидации. Тот, кого ты видела сегодня, это всего лишь плод твоего измученного воображения. Твой посттравматический синдром обострился. Твой мозг просто вытащил самый страшный образ из самых глубин подсознания, потому что скоро наступит дата той роковой ночи. Это игры разума, Вив.

— Мертв… — повторила она, и это слово показалось ей лишенным всякого смысла, звуком пустой консервной банки, катящейся по мостовой. — Но он улыбался мне. Калеб, призраки не улыбаются так… так реально. И они не носят плащи, которые шуршат на ветру.

— Это галлюцинация, Вив. Очень качественная, детальная, объемная, но все же галлюцинация. Тебе нужно принять этот факт, иначе ты никогда не вылечишься. Жаждущие обладают способностью запечатлеваться в памяти своих источников на биологическом уровне. Это древний механизм выживания их вида. Твое тело помнит страх и воспроизводит его визуально, когда ты на пределе.

Вивьен подняла голову и снова посмотрела на массивный вход в метро. Там снова никого не было, кроме спешащих обывателей. Толпа текла своим чередом, абсолютно равнодушная к ее маленькой внутренней трагедии. Она плотно прикрыла глаза, пытаясь убедить себя, что Калеб говорит истину.

Калеб никогда ей не врал за все эти годы. Он был офицером полиции, он сам лично видел те страшные отчеты, он участвовал в расследовании того тюремного бунта. Если он говорит, что Дамиан лишь горстка пепла в безымянной могиле, значит, так оно и есть.

— Вив? Ты еще со мной на связи? — Калеб в трубке звучал уже по-настоящему встревоженно. — Ты где сейчас находишься? Назови адрес.

— Я… я уже возвращаюсь к своей машине, — прошептала она, поднимаясь на ватных ногах. — Прости, что снова сорвалась и начала нести этот бред. Ты прав. Это просто нервный срыв. Эти дурацкие тени в каждом темном переулке меня доконают…

— Тебе категорически нельзя оставаться одной в таком состоянии, — Калеб заговорил быстро и властно, не терпя возражений. — Я закончу смену через сорок минут. Сдам дежурство, заполню рапорт и сразу же выезжаю к тебе. Заеду по пути в ту китайскую закусочную на углу, которую ты так любишь. Закажу твои любимые блюда. Посидим у тебя, посмотрим какой-нибудь старый, добрый фильм. Тебе нужно просто заземлиться, почувствовать тепло и понять, что ты в полной безопасности. Согласна?

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок из слез и облегчения. — Приезжай. Пожалуйста, Калеб. Я буду ждать тебя.

Она сбросила вызов и еще несколько долгих минут просто стояла, привалившись плечом к холодному кирпичу. Вечерний город казался ей теперь серым и выцветшим, словно старая кинопленка. Если Дамиан действительно мертв, то почему ей кажется, что воздух вокруг нее все еще вибрирует от его незримого присутствия? Почему она до сих пор отчетливо чувствует на своей коже фантомный холод его тяжелого взгляда?

Вивьен с огромным трудом заставила себя дойти до парковки. Она села в свою маленькую машину, мгновенно заблокировала все двери изнутри и несколько минут просто смотрела в зеркало заднего вида, ожидая увидеть на заднем сиденье массивную темную фигуру. Но там было абсолютно пусто. Только забытый шарф и стопка книг. А подруги просто уехали, так ее и не дождавшись.

Она завела холодный мотор и поехала в сторону дома, стараясь не смотреть по сторонам. Она ехала только по самым освещенным магистралям, избегая любых попыток сократить путь через парковые зоны или промышленные кварталы. Каждое лицо в боковом окне соседнего авто казалось ей подозрительным, каждый высокий мужчина в темном пальто на тротуаре заставлял ее сердце биться в бешеном ритме.

Когда она наконец вошла в свою квартиру на десятом этаже, первым делом проверила все окна, задернула плотные шторы и трижды повернула ключ в массивном замке. В квартире пахло ромашками, этот запах она выбрала специально, чтобы заглушить любые другие ароматы, способные пробудить воспоминания.

— Он мертв, — твердо сказала она вслух, глядя на свое отражение в зеркале прихожей. — Его больше не существует. Это просто сбой химии в моем мозгу. Просто страх, который застрял в подкорке.

Она прошла в комнату и села на широкий подоконник, обхватив колени руками. Она стала ждать Калеба, надеясь, что его присутствие, его голос и запах его полицейской формы окончательно прогонят эти тени. Но где-то в самой глубине души, там, где человеческий разум пасует перед древними инстинктами, она знала одну простую вещь. Мертвецы не возвращаются из пепла. Но Дамиан никогда не был обычным человеком. Он был жаждущим. А такие существа умеют находить свой законный источник даже через пространство, время и саму смерть, если их ведет вперед чистая, незамутненная одержимость.

Вивьен закрыла глаза и вдруг совершенно ясно, до мельчайших деталей, почувствовала, что прямо сейчас за ее дверью, в пустом и тихом коридоре подъезда, кто-то стоит. Кто-то, кто не дышит, но терпеливо ждет своего часа. Она вздрогнула всем телом, но это оказался лишь далекий звук лифта, остановившегося на другом этаже. Скоро приедет Калеб. Все обязательно будет хорошо. Она должна в это верить, чтобы не сойти с ума окончательно.

Щелчок дверного замка прозвучал в гробовой тишине квартиры подобно выстрелу. Вивьен, сидевшая на подоконнике и сжимавшая колени до боли в суставах, вздрогнула всем телом. Но паника, уже готовая захлестнуть ее новой волной, отступила, когда она услышала знакомый тяжелый шаг и характерное шуршание бумажных пакетов.

Калеб вошел уверенно, по-хозяйски принося с собой запах холодного ночного воздуха, бензина и того самого терпкого одеколона, который он использовал годами, чтобы перебить специфический, тошнотворный аромат полицейских участков и следственных изоляторов.

— Я же обещал, что буду быстро, — Калеб слабо улыбнулся, проходя на кухню.

Он выглядел уставшим, темные круги под глазами стали еще заметнее, а на подбородке пробилась жесткая щетина. Он выставил на стол пластиковые контейнеры с лапшой, и аромат специй на мгновение вытеснил из сознания Вивьен запах страха.

— Ты выглядишь так, будто увидела не одного призрака, а целую армию мертвецов, — добавил он, внимательно наблюдая за тем, как она медленно слезает с подоконника.

Вивьен невольно улыбнулась в ответ, хотя на душе по-прежнему скребли кошки. Она помогла ему разобрать еду, стараясь не смотреть в кухонное окно, за стеклом которого сгустилась непроглядная, липкая тьма. Ей казалось, что если она поднимет глаза, то снова увидит там, внизу, темный силуэт в плаще.

Они устроились в гостиной. Калеб включил телевизор, найдя какую-то старую мелодраму, один из тех фильмов, где сюжет не имеет ровным счетом никакого значения, а картинка просто создает уютный, теплый фон, имитируя нормальную жизнь.

Первый час прошел в относительной тишине, нарушаемой лишь негромкими звуками с экрана и стуком палочек о пластик. Еда была горячей и острой, но Вивьен едва чувствовала ее вкус. В ее голове, словно заезженная пленка, прокручивалась сцена у метро. Хищная ухмылка Дамиана, его длинные волосы, его невыносимо живое, почти физическое присутствие.