— Калеб, уходи немедленно, — тихо, но предельно твердо произнесла Вивьен, не прекращая своих безуспешных попыток вырваться из его захвата. — Ты сейчас ведешь себя просто пугающе. Пожалуйста, просто оставь меня в покое, пока мы окончательно не разрушили нашу дружбу.

Но Калеб, казалось, окончательно сорвался с цепи здравомыслия. Все годы его подавленных чувств, невысказанных слов и панического страха за нее вырвались наружу неуправляемым, разрушительным потоком.

— Я спасаю тебя, глупая! — выдохнул он ей прямо в лицо, и она почувствовала запах его лихорадочного пота. — Я спасал тебя все эти долгие пять лет! Оберегал от горькой правды, от боли, от призраков прошлого! И я ни за что не позволю тебе упасть в эту бездну сейчас, когда ты так близка к краю. Ты просто одурманена его феромонами, Вивьен. Это обычная биология доминирующего жаждущего, он просто ломает твою волю на гормональном уровне, он заставляет тебя верить, что ты его хочешь. Но он уничтожит тебя, выпьет досуха и превратит в пустую оболочку!

Он внезапно, с пугающей силой дернул ее на себя, пытаясь вжать ее спиной в холодную стену между гостиной и закрытой дверью спальни. Вивьен громко вскрикнула, упираясь ладонями в его напряженные плечи, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию, но Калеб, ослепленный своей навязчивой миссией спасения, уже склонялся к ее лицу. В его глазах читалась фанатичная решимость, он намеревался закрепить свои безумные слова поцелуем, который должен был, по его глубокому убеждению, пробудить ее от этого сладкого дурмана.

— Посмотри на меня! — кричал он, почти касаясь ее губ. — Я тот, кто был рядом! Я тот, кто надежен! Я не монстр, я человек!

В этот самый момент тишину маленькой квартиры разорвал звук, который невозможно было спутать ни с чем иным во вселенной. Дверь спальни не просто открылась, она буквально распахнулась с такой невероятной, нечеловеческой силой, что с грохотом ударилась о стену, оставляя глубокую вмятину на штукатурке и срывая наличник.

На пороге возник Дамиан. Его огромная, мощная фигура в один миг, казалось, заполнила собой все видимое пространство маленькой комнаты, вытесняя из нее воздух. Вокруг него клубилась тяжелая, почти осязаемая физически аура первобытной, беспощадной угрозы. Глаза Дамиана мерцали в полумраке таким густым, кроваво-алым цветом, что в гостиной, казалось, стало в несколько раз темнее. Его губы были сжаты в одну тонкую, ледяную линию, а на скулах ритмично гуляли желваки. Каждое его движение было пропитано концентрированной яростью.

Калеб мгновенно застыл на месте, все еще продолжая по инерции прижимать испуганную Вивьен к стене, но его руки уже начали мелко и противно дрожать. Он медленно, словно во сне, повернул голову на звук, и в ту же секунду весь живой цвет мгновенно покинул его лицо, сменившись мертвенной бледностью. Перед ним стоял человек, который по всем законам логики, по всем официальным документам и отчетам полиции должен был либо навсегда сгнить в самой охраняемой тюрьме страны, либо умереть еще пять лет назад.

— Убери. От нее. Свои. Поганые. Руки, — каждое слово Дамиана падало в тишине комнаты, как удар тяжелого кованого молота по раскаленной наковальне.

Воздух в гостиной стал настолько плотным, вязким и горячим, что Вивьен стало физически трудно дышать, легкие словно наполнялись свинцом. Она с ужасом видела, что Дамиан больше даже не пытается сдерживать своего внутреннего зверя.

Он стоял там, в дверном проеме, готовый в любую секунду буквально разорвать на куски любого, кто посмел не то, что коснуться, а просто косо взглянуть на его женщину. Его ярость была холодной, расчетливой и абсолютно смертоносной.

— Ты… ты должен был… — пролепетал Калеб, его голос сорвался на жалкий, едва слышный писк.

Калеб в диком ужасе отшатнулся от Вивьен, едва не упав. Его рот беззвучно открывался и закрывался. А в глазах читалось внезапное, сокрушительное осознание того, что та самая бездна, от которой он так отчаянно и пафосно пытался ее спасти, только что сама, по своей воле шагнула в эту комнату.

Дамиан сделал один медленный, хищный и абсолютно уверенный шаг вперед, и пол под его тяжелыми ногами, казалось, ощутимо задрожал. Конфликт, который скрыто назревал между ними долгих пять лет, наконец-то достиг своего кровавого апогея.

— Ты спасал ее? — Дамиан издал короткий, пугающий смешок, от которого у Вивьен волосы встали дыбом. — Ты лгал ей пять лет, прячась за ее спиной. А теперь ты смеешь прикасаться к тому, что принадлежит мне?

Ситуация накалилась до предела. Калеб, доведенный до точки кипения животным страхом, ревностью и уязвленной гордостью, внезапно окончательно сорвался. Его рука нырнула во внутренний карман старой куртки, и через долю секунды в тусклом свете гостиной зловеще блеснул холодный металл. Он выхватил пистолет и с безумной решимостью направил дуло прямо в лицо Дамиана, который даже не вздрогнул.

— Назад! Стой на месте, ты, проклятый выродок! — закричал Калеб, его голос сорвался на хриплый, надрывный крик. — Я пристрелю тебя прямо здесь, клянусь! Ты не сделаешь больше ни шага к ней! Ты не прикоснешься к Вивьен своими окровавленными руками!

Вивьен, не раздумывая ни единого мгновения, движимая каким-то абсолютно иррациональным, безумным импульсом, вскочила с места и буквально бросилась между двумя мужчинами. Она широко расставила руки, полностью закрывая собой массивную фигуру Дамиана, и твердо, не мигая, посмотрела прямо в безумные глаза Калеба.

— Убери это оружие! Сейчас же! Слышишь меня? — ее голос, на удивление самой себе, звучал чисто, громко и властно. — Ты совсем сошел с ума? Ты действительно хочешь стать хладнокровным убийцей прямо здесь, в моем доме, на моих глазах?

Калеб замер, его рука с пистолетом заметно и крупно дрожала, а палец побелел на спусковом крючке. Он смотрел на Вивьен и не верил своим собственным глазам и ушам. Его лицо исказилось жуткой гримасой горького разочарования и безумного, нервного смеха. Он издал сухой, надтреснутый звук, который больше походил на лающий кашель, чем на человеческий голос.

— Ты… ты защищаешь его? Своего палача? — прошептал он, медленно качая головой из стороны в сторону. — Вивьен, ты что, совсем окончательно потеряла разум? Этот монстр напал на тебя пять долгих лет назад! Он едва не лишил тебя жизни в том ночном парке. Он зверь, он чудовище, которое по всем законам должно гнить в клетке до конца своих дней! А ты сейчас подставляешь под пулю свою грудь ради него? После всего, что он с тобой сделал?

Вивьен почувствовала, как внутри нее что-то окончательно, с хрустом надломилось. Годы тотальной лжи, вечных недомолвок и навязанного чувства вины должны были закончиться здесь и сейчас, в этой тесной гостиной. Она набрала в легкие побольше воздуха и сделала решительный шаг навстречу Калебу, совершенно не боясь направленного на нее оружия.

— Хватит, Калеб! Довольно этой бесконечной лжи, которой ты кормил меня все эти годы! — выкрикнула она, и ее слова хлестали его, как плети. — Пять лет назад Дамиан вовсе не нападал на меня. Ты это прекрасно знаешь! Он спасал мою жизнь, рискуя своей! Он отбивал меня от таких же безумных тварей, каких мы видели вчера в парке. А я… я была напугана, растеряна, я была просто глупой девчонкой. Я не смогла тогда найти в себе сил рассказать правду полиции, я позволила им забрать его, трусливо промолчав. И все эти пять лет я жила с этим невыносимым грузом, задыхаясь от собственной подлости! Но теперь я знаю истину. Я сама смогла наконец-то справиться с монстрами своего прошлого, я приняла их и больше не боюсь. Ни его самого, ни этих проклятых воспоминаний! И моя личная жизнь больше никогда не будет тебя касаться!

Калеб снова расхохотался и это был жуткий, абсолютно лающий звук, в котором не было ни капли веселья, лишь чистая, концентрированная желчь. Он опустил пистолет чуть ниже, но так и не спрятал его.

— О, как это трогательно! Какая высокая драма! — прошипел он, язвительно кривя свои тонкие губы. — Неужели ты еще и официальный союз с ним заключишь? Прямо сейчас, на обломках своей и без того разрушенной жизни? Ты просто купилась на его баснословно дорогие подарки, на эти жалкие подачки в красивых коробках, Вивьен! Ты просто попала под тотальную власть его феромонов. Твой мозг окончательно отключился, ты просто сходишь с ума от близости доминирующего хищника, это чистая биология! Это не любовь, это химическая реакция, которая тебя сожрет и не подавится! Ты для него батарейка, лекарство, и больше ничего!