Вивьен кивнула, стараясь скрыть дрожь в руках. Она сидела за своим рабочим столом, расположенным в углу огромного кабинета, и перебирала документы. Дамиан разговаривал по телефону, его голос был глухим, а слова отрывистыми. Вивьен чувствовала, как его настроение меняется. В его речи проскальзывали нотки раздражения, затем властный рык, и, наконец, ледяное спокойствие, от которого становилось жутко.

— Отлично. Прощай, — наконец закончил он разговор, резко бросив трубку на аппарат. Звонкий удар металла о пластик эхом разнесся по кабинету.

Вивьен подняла на него глаза. Его лицо было напряжено, скулы заострены. Он провел рукой по своим черным волосам, завязанным в хвост, словно пытаясь снять невидимое напряжение. Затем он резко взглянул на нее. Его взгляд был не просто изучающим, он был голодным. Он прошивал ее насквозь, игнорируя таблетки и ее попытки казаться безразличной.

— Эти идиоты, — прошипел он сквозь зубы, глядя в окно на вспышку молнии. — Они снова подняли вопрос о границах. О том, что источники не могут быть собственностью, а жаждущие должны соблюдать правила.

Вивьен почувствовала, как по спине пробегает холодный озноб. Она знала, что он говорит не о восточных партнерах, а о чем-то гораздо более глубоком и личном.

— Что-то случилось? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дамиан медленно повернулся к ней. В этот момент его глаза за стеклами очков начали меняться. То, что сначала казалось простым раздражением, постепенно превращалось в нечто более темное, более древнее. Радужки стали темнеть, а в их глубине вспыхнули крошечные, едва заметные красные искры, словно далекие огоньки в бездонной пропасти. Зверь внутри него просыпался.

— Да, Вивьен, кое-что случилось, — его голос стал ниже, приобретая хриплый, утробный оттенок. — Мое терпение закончилось. Мое тело отказывается повиноваться приказам разума.

Он сделал первый шаг. Затем второй. Вивьен замерла, вжавшись в спинку своего стула. Она чувствовала, как воздух вокруг него начинает вибрировать, наполняясь каким-то первобытным, пугающим электричеством. Запах Дамиана, который она так тщательно пыталась заглушить, внезапно прорвался сквозь вуаль. Он был терпким, тяжелым, с металлическим привкусом, от которого кружилась голова.

— Ты пахнешь… как самый желанный плод, — прошипел он, сокращая последние метры между ними.

Вивьен попыталась встать, чтобы отступить, но ее ноги внезапно отказали. Она чувствовала, как ее собственное тело начинает предавать ее, реагируя на его приближение какой-то дикой, запретной судорогой. Ее инстинкты, которые Калеб называл биологическим откликом, просыпались.

Дамиан схватил ее за подбородок, поднимая лицо к своему. Его пальцы были горячими, а взгляд, теперь полностью лишенный человеческого тепла, горел красными искрами жажды. В его зрачках отражались вспышки молний за окном. Он подался вперед, прижимая ее к столу, и Вивьен почувствовала, как ее спина ударяется о твердую деревянную поверхность.

— Нет… — прошептала она, пытаясь отвести взгляд.

Но он не дал ей этого сделать. Его лицо было слишком близко, его дыхание опаляло ее кожу. Затем он резко, требовательно впился в ее губы. Поцелуй был не просто поцелуем. Это был удар. Взрыв. Мир вокруг Вивьен мгновенно перестал существовать.

Сначала она почувствовала боль, жесткие, требовательные губы Дамиана буквально сминали ее собственные, лишая воздуха. Она пыталась оттолкнуть его, но ее руки были слабыми, а его сила подавляющей. Она чувствовала вкус его кожи, смешанный с металлическим привкусом, который теперь был вездесущ.

Но затем, сквозь боль, сквозь страх, прорвалось нечто другое. Странная, дикая сладость. Головокружение, которое не было похоже ни на одно из тех, что она испытывала раньше. Это было не просто физическое притяжение, это была химическая реакция, глубинная, первобытная, которая заставляла каждую клеточку ее тела отзываться на его жажду. Она почувствовала, как по венам разливается тепло, как в голове шумит кровь. Ощущение растворения, когда ее собственное «я» начало распадаться на атомы, сливаясь с его.

Его язык властно вторгся в ее рот, исследуя, требуя. Вивьен почувствовала, как ее тело, преданное инстинктами, начинает отвечать ему. Ей было отвратительно это осознавать, но ее губы, ее язык, ее всецело, предательски начали двигаться в унисон с его. Она ненавидела себя за это, но не могла остановиться.

В этот момент, когда она уже почти потеряла сознание от этой дикой смеси страха и наслаждения, Дамиан чуть отстранился. Его глаза все еще горели красными искрами, а затем он сделал это. Он осторожно, но ощутимо укусил ее за нижнюю губу. Слабо, почти нежно, но достаточно сильно, чтобы Вивьен почувствовала тонкий, металлический вкус собственной крови, смешанной с его слюной. Это была метка. Символ его власти.

Он отстранился, тяжело дыша. Его губы были влажными и припухшими, а взгляд глубоко удовлетворенным. Зверь насытился, хотя бы на мгновение.

— Видишь? — прошептал он, и его голос был хриплым, полным торжества. — Ты чувствуешь это. Ты не можешь это отрицать. Твое тело помнит меня. Оно жаждет меня. Это наша связь, Вивьен. И она не зависит от твоих страхов или твоей гордости.

Вивьен стояла, прижавшись спиной к столу, опустошенная, дрожащая. Ее губы горели, болели и кровоточили. В голове был туман. Она чувствовала странное опустошение, словно он выпил из нее все соки, но одновременно странную наполненность, словно он что-то забрал, но и дал что-то взамен. Нечто темное, первобытное, что она не могла понять, но что теперь пульсировало в ее венах.

Из глаз потекли слезы ужаса, отвращения к себе, и непонятной, жгучей обиды. Она не понимала, почему ее тело так предательски откликнулось. Она чувствовала себя грязной, использованной, но в глубине души что-то шептало о силе, о связи, которую она только что испытала.

В этот момент, когда Вивьен была готова упасть на пол и рыдать, раздался резкий, настойчивый звонок внутренней связи. Дамиан вздрогнул, и красные искры в его глазах мгновенно померкли, сменяясь привычной темнотой. Он словно вернулся из бездны. Он провел рукой по своим губам, стирая кровь Вивьен, и посмотрел на нее с оттенком… сожаления? Или это было лишь раздражение от того, что его прервали?

— Да? — резко ответил он в интерком.

— Простите, сер. Мистер Блэквуд на линии. Он настаивает на срочном разговоре с вами.

Калеб. Это был Калеб. Его появление в этот момент было настолько несвоевременным, что Вивьен чуть не рассмеялась сквозь слезы. Дамиан отстранился окончательно. Он провел по волосам, поправил пиджак, словно ничего не произошло. Его лицо снова стало непроницаемым, холодным и властным. Он посмотрел на Вивьен, и ее сердце сжалось от ужаса.

— Ты свободна, Вивьен. Можешь идти домой. Завтра утром машина будет ждать тебя в обычное время. И… приведи себя в порядок. Ты лицо моей компании.

Он отвернулся от нее, подходя к своему столу и беря трубку. Вивьен медленно попятилась к двери. Она дотронулась до своей губы. Пальцы нащупали влажную, припухшую ранку. Ее кровь. Его метка.

Она вышла из кабинета, едва держась на ногах. Коридоры огромного здания казались бесконечными. Она добралась до машины на парковке и поехала домой, не обращая внимания на дорогу. В голове был хаос. Дамиан… его поцелуй… его сила… ее предательское тело…

Она приехала в свою квартиру, упала на диван и закрыла глаза. Губы горели, а в памяти всплывал его взгляд, горящий красным. Она чувствовала себя пойманной и помеченной. Теперь это было не просто соглашение на бумаге. Теперь это было нечто гораздо более глубокое, высеченное на ее теле его клыками. Он не просто хотел ее, он ее получил. И это осознание было самым страшным.

На следующий день гроза продолжалась и вечер наступил слишком быстро. Тьма в просторном офисе наступила внезапно, словно кто-то перерезал саму нить жизни этого здания. Очередной удар молнии, казавшийся неестественно близким и яростным, сотряс панорамные окна от пола до потолка. Через секунду холодный свет ламп дневного света моргнул, издал предсмертный треск и погас, погружая пространство в густые, вязкие сумерки. Сработали лишь тусклые аварийные огни вдоль плинтусов и над дверями, отзываясь на перепад напряжения слабым, болезненным свечением. Они отбрасывали на стены длинные, изломанные тени, превращая кабинет в лабиринт из черного и темно-красного.