Но сейчас… сейчас в ее душе уже пустил глубокие и цепкие корни совершенно другой человек. Мужчина, чей единственный поцелуй только что исцелил ее физическую рану. Мужчина, который пугал ее до дрожи в коленях. И одновременно манил к себе с такой силой, что у кружилась голова от одного его запаха.

— Я не могу, Калеб… я просто физически не в состоянии дать тебе ответ прямо сейчас, — она мягко, но решительно высвободила свои руки из его хватки. — Мне нужно время, чтобы все это осознать. Твои слова… это слишком неожиданно и страшно. Пожалуйста, уходи сейчас. Я дам тебе знать, когда приму окончательное решение. Мне нужно побыть одной.

Калеб очень долго, бесконечно долго смотрел ей в глаза, и в его взгляде она отчетливо читала смесь боли, обиды и глубокого разочарования. Но он лишь молча кивнул и медленно вышел, оставив ее наедине с громким тиканьем настенных часов и ужасающим осознанием того, что ее личное время неумолимо истекает.

Весь остаток дня прошел для нее как в густом, сером тумане. Мысли о грядущем превращении в безумного монстра, о яде, который уже, возможно, начинает пульсировать в ее венах, отравляли каждую секунду ее существования. Она подолгу смотрела в зеркало, пытаясь разглядеть в отражении первые признаки надвигающегося безумия или тень той твари, которой ей суждено стать. Но видела лишь бледную, испуганную до смерти девушку, зажатую в тиски между двумя мужчинами, каждый из которых претендовал на ее душу.

Когда тяжелый вечер наконец опустился на город, окрашивая небо в тревожные багровые тона, Вивьен начала медленно собираться на прием. Она надела то самое черное платье, и оно село на ее фигуру как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Полностью открытая спина делала ее образ вызывающе хрупким и незащищенным. А фиолетовые камни на груди мерцали в такт ее рваному, неровному дыханию. Она тщательно нанесла макияж, сделав акцент на глаза, превращая их в два глубоких озера, и обула изящные туфли на убийственно высокой шпильке.

Спускаясь к подъезду, она чувствовала себя осужденной, идущей на собственный эшафот под прицелом сотен глаз. У выхода уже стоял тот же черный автомобиль, и рядом с ним, небрежно прислонившись к лакированной дверце, ждал Дамиан.

Он был в безупречном, строго по фигуре смокинге, который лишь подчеркивал его мощную, хищную стать. Когда его взгляд встретился с ее взглядом, он медленно, обжигающим пламенем прошелся по ее фигуре сверху вниз, надолго задерживаясь на обнаженной коже ее спины.

Вивьен подошла к нему вплотную, чувствуя, как сердце делает сумасшедший кульбит и замирает где-то в районе горла. Этот мужчина уже пустил настолько глубокие корни в ее душе и сердце, что вытравить их оттуда казалось делом абсолютно невозможным, даже ценой собственной жизни.

Но один-единственный вопрос жгучей, раскаленной иглой колол ее сознание, не давая покоя. Знает ли он? Знает ли Дамиан на самом деле, что с ней случится через пару месяцев, если она не заключит официальный союз до своего дня рождения? И является ли вся его показная одержимость, ее единственным спасением. Или же это просто очередная, самая изысканная форма его мести и пытки?

Дамиан молча, с едва уловимой полуулыбкой на тонких губах, открыл перед ней дверь машины. Вивьен сделала решительный шаг навстречу своей неизбежной судьбе, совершенно не подозревая, что этот вечер станет для них обоих точкой невозврата, после которой мир уже никогда не будет прежним.

Огромный зеркальный зал отеля «Ампир» буквально ослеплял своим вызывающим тошноту великолепием. Высокие своды, искусно расписанные сусальным золотом и небесной лазурью, многократно отражали свет тысяч хрустальных подвесок гигантских люстр, превращая все пространство в подобие волшебного, сверкающего грота.

Воздух здесь был до предела пропитан тяжелыми ароматами самого дорогого парфюма, элитного шампанского и едва уловимым, но совершенно отчетливым запахом абсолютной власти, который всегда неизменно сопровождает собрания высшей элиты этого города.

Но стоило тяжелым, обитым бархатом дверям широко распахнуться, и Дамиану войти внутрь, уверенно ведя под руку Вивьен, как многоголосый, гулкий шум светских бесед мгновенно оборвался. На смену ему пришла звенящая, почти осязаемая тишина, в которой был слышен лишь шелест подолов дорогих платьев.

Это был настоящий шок для всех присутствующих. Мощный социальный взрыв. Дамиан, человек, чье имя за последние месяцы стало в обществе синонимом пугающей, неконтролируемой мощи и ледяной непредсказуемости, впервые за всю свою долгую публичную жизнь явился на официальное мероприятие с женщиной.

Раньше его всегда видели исключительно одного, холодного, отстраненного, словно высеченного из темного гранита хищника, которому не нужны были спутники или поддержка. А теперь он стоял здесь, в центре внимания, и его собственническая ладонь совершенно уверенно покоилась на талии девушки в черном платье, чья полностью открытая спина притягивала к себе взгляды, словно мощный магнит. Ядовитый шепот пополз по залу подобно стае змей в сухой осенней траве.

— Кто она такая? Неужели это та самая, из-за которой пять лет назад все рухнуло?

— Посмотри только, как он на нее смотрит… Это не просто мужской интерес. Это настоящая одержимость.

— Кажется, он наконец-то нашел свой идеальный источник. Посмотрите на интенсивность их общего поля. Это невероятно редкое и желанное биологическое совпадение…

Дамиан, казалось, совершенно не замечал этой суеты и направленных на них сотен глаз. Весь его мир в этот момент сузился до одной-единственной женщины, стоявшей по левую руку. Его взгляд, обычно ледяной, пронзительный и колючий, заметно теплел, когда он смотрел на Вивьен. И в его темных алых глубинах читалось нечто такое, что заставляло всех окружающих инстинктивно отступать назад, освобождая им путь. Он нашел свою цель. Свое окончательное исцеление. Свое персональное, долгожданное безумие.

Вечер поначалу складывался для Вивьен удивительно гладко, вопреки всем ее худшим ожиданиям. Дамиан вел ее сквозь густую толпу гостей, представляя самым важным персонам города короткими, емкими и предельно холодными фразами. Вивьен, несмотря на не прекращающуюся внутреннюю дрожь, старалась держаться с максимальным достоинством.

Торжественная музыка оркестра окутывала их мягким, защитным коконом, а когда Дамиан пригласил ее на танец, окружающий мир и вовсе перестал для нее существовать. В его сильных руках она чувствовала себя одновременно в полной, абсолютной безопасности и на самом краю бездонной пропасти. Его горячая ладонь на ее обнаженной пояснице буквально обжигала сквозь тонкую ткань платья. А ритм его сердца, который она отчетливо чувствовала, прижавшись к его широкой груди, казался ей в тот миг единственным верным ориентиром в этом море фальши и лжи.

Однако эта хрупкая идиллия была недолгой. Дамиана вежливо, но настойчиво отозвал в сторону один из крупнейших инвесторов корпорации для короткого, но стратегически важного разговора, который не терпел отлагательств.

— Я скоро вернусь, обещаю, — почти неслышно шепнул он ей на самое ухо, и его горячее дыхание мгновенно опалило чувствительную кожу. — Пожалуйста, не уходи никуда далеко.

Вивьен осталась стоять одна у длинного фуршетного стола, нервно сжимая в ладонях бокал с холодной минеральной водой. Она кожей чувствовала на себе десятки оценивающих, враждебных взглядов. Но один из них был особенно острым и неприятным.

К ней не спеша, грациозной походкой хищника подошла высокая, ослепительно красивая женщина в платье вызывающего цвета электрик. Ее идеальные, словно выточенные из мрамора черты лица казались застывшей, бездушной маской. А в глазах цвета холодного стального блеска читалось совершенно неприкрытое, глубокое презрение.

— Значит, вот как выглядит новая игрушка Дамиана в этом сезоне, — голос незнакомки был подобен хрусту битого льда под ногами. — Довольно мило. Очень мило для простого источника.