Дамиан вывел Вивьен на улицу, придерживая ее за плечи с такой пугающей осторожностью, словно она была сделана из тончайшего, уже пустившего трещины хрусталя, способного рассыпаться от малейшего неосторожного вздоха. Свежий воздух, еще влажный после ночного ливня, ударил в лицо, принося мимолетное, призрачное облегчение. Но мелкая, изматывающая дрожь в теле девушки не унималась ни на секунду.

Когда они погрузились в глубокий, стерильно чистый салон автомобиля, Дамиан не спешил отпускать ее руку. Напротив, он мягко, но с той самой неоспоримой настойчивостью, которая всегда его отличала, потянул ее раненое запястье к себе, заставляя развернуться к нему всем корпусом.

Вивьен невольно вздрогнула и затаила дыхание, когда увидела, как он медленно, почти ритуально склоняет свою темную голову над ее окровавленной, еще саднящей раной. Она попыталась было дернуться, инстинктивно ожидая новой вспышки боли или того дикого, пугающего голода, что она видела в нем вчера в темном офисе.

Но Дамиан лишь замер на короткое мгновение, закрыв глаза и глубоко вдыхая ее запах, смешанный с металлическим привкусом крови. А затем его губы осторожно, почти невесомо и невероятно нежно коснулись рваного, воспаленного пореза на ее коже.

Шок, подобный электрическому разряду, прошил Вивьен насквозь, от макушки до кончиков пальцев. Но прежде, чем она успела возмутиться или хотя бы оттолкнуть его, произошло нечто абсолютно необъяснимое и пугающее в своей магической силе.

В месте касания его губ по телу разлилось странное, густое и пульсирующее тепло, которое мгновенно, словно по взмаху невидимой руки, подавило всякую жгучую боль. На ее глазах края рваной раны начали стремительно стягиваться, кожа розовела, сосуды срастались. Через несколько мучительных секунд на месте глубокой царапины не осталось даже крошечного шрама, лишь чистая, безупречно гладкая поверхность, словно ничего и не было.

Вивьен застыла в неподвижности, не смея даже пошевелиться под его тяжелым взглядом. Она перевела потрясенный взор с собственной руки на Дамиана. Его глаза все еще мерцали темным алым цветом, но в их глубине теперь читалось странное, почти триумфальное удовлетворение.

Неужели это и была та самая мистическая связь, о которой он твердил с самого начала? Исцеление через прямой контакт, древняя химия союза, который связывает источник и жаждущего на глубоком клеточном уровне? Она отчаянно хотела спросить его об этом, хотела закричать, требуя внятных объяснений. Но все слова просто застряли комом в ее пересохшем горле.

— Сегодня ты весь оставшийся день абсолютно свободна от любых поручений, — негромко произнес он, наконец отпуская ее руку и отодвигаясь на свою сторону сиденья. — Отдыхай. Постарайся привести свои мысли и чувства в порядок. Я хочу, чтобы сегодня вечером на приеме ты сияла ярче всех звезд в этом проклятом городе. Ты должна быть не просто красивой, ты должна быть безупречной. Весь этот мир должен увидеть, кто стоит рядом со мной.

Она лишь отрешенно, почти механически кивнула, не отрывая взгляда от пробегающего за окном пейзажа. Дамиан довез ее до самого подъезда ее старого дома. Лично проконтролировал, чтобы она скрылась за дверью, и только тогда его машина с тихим гулом сорвалась с места, скрываясь в потоке транспорта.

Оказавшись в своей маленькой, пропахшей пылью и одиночеством квартире, Вивьен чувствовала себя абсолютно опустошенной, выжатой до предела. Она медленно разложила на кровати роскошные, пахнущие дорогим шелком коробки из магазина.

Но они не вызывали в ней ни радости, ни даже простого женского интереса. Черное платье с россыпью фиолетовых камней смотрелось на ее скромном покрывале как чешуя какого-то сказочного, опасного змея, одновременно манящее и смертоносное в своей вызывающей красоте.

Тишину пустой квартиры внезапно нарушил резкий, настойчивый звонок в дверь. Вивьен вздрогнула всем телом, уронив туфлю на пол. Она абсолютно никого не ждала в этот час. Осторожно открыв дверь, она увидела на пороге Калеба.

Он выглядел крайне взволнованным. Его дыхание было неровным, а взгляд сразу же, словно по наводке, упал на разбросанные по комнате невероятно дорогие вещи. Фирменные пакеты и открытую коробку с дизайнерской обувью, цена которой, как он прекрасно знал, превышала ее полугодовую зарплату.

— Калеб? Что ты здесь делаешь в такое время? — Вивьен отступила вглубь комнаты, нехотя пропуская его внутрь своей квартиры.

— Зашел проверить, как ты себя чувствуешь, — он прошел в центр комнаты. Его лицо мгновенно омрачилось, когда он кончиками пальцев коснулся тонкого, холодного шелка платья, лежащего на кровати. — Откуда у тебя все это? У тебя что, появился какой-то сверхбогатый ухажер? Тот самый новый босс, о котором ты вскользь упоминала?

Калеб резко, почти агрессивно обернулся к ней, и его взгляд, обычно мягкий и поддерживающий, стал жестким, колючим и подозрительным.

— Скажи мне честно, Вивьен, у тебя появился парень? Я имею право знать правду.

Девушка замялась, чувствуя, как внутри нарастает паника. Она физически не могла произнести имя Дамиана. Не могла заставить себя рассказать о том кровавом безумии, что творилось вчера в офисе, и о сегодняшнем унижении в магазине.

— Есть тот… кто очень настойчиво хочет заполучить меня как свою женщину, — наконец тихо ответила она, покорно опуская глаза в пол. — Он не принимает отказов.

Калеб изменился в лице за какую-то долю секунды. Вся его привычная, уютная мягкость и доброжелательность мгновенно испарились, уступая место какой-то фаталистичной, почти траурной серьезности. Он сделал решительный шаг к ней, сокращая дистанцию, и внезапно крепко взял ее за руки, заставляя смотреть прямо на него.

— Вивьен, послушай меня сейчас очень внимательно, от этого зависит твоя жизнь. Ты мне всегда очень нравилась. Гораздо больше, чем просто подруга или подопечная, которую я опекал все эти годы. И я пришел сегодня к тебе именно для того, чтобы официально предложить тебе заключить союз. Полноценный союз со мной. Как можно скорее.

Вивьен замерла, совершенно не понимая причины такой внезапной и пугающей спешки.

— Калеб, о чем ты вообще говоришь? Мы никогда раньше не заходили в разговорах так далеко… почему ты предлагаешь это именно сейчас, когда моя жизнь и так превратилась в хаос?

— Потому что у тебя через пару месяцев день рождения, — его голос зазвучал глухо, надтреснуто, почти как приговор в зале суда. — Тебе исполнится двадцать четыре года. Тебе никто не рассказывал правду. У источников твоего редкого типа именно в этом возрасте активизируется особый, заложенный природой генетический механизм. В твоей крови начинает вырабатываться специфический яд, побочный продукт нереализованной энергии. Если ты не успеешь заключить союз с совместимым жаждущим, этот яд начнет медленно и необратимо разрушать твой разум. Он превратит тебя в монстра, в пустую оболочку, лишенную воли и чувств, а потом просто, безболезненно заберет твою жизнь.

Мир вокруг Вивьен в это мгновение буквально пошатнулся, стены квартиры словно начали медленно сжиматься, лишая ее пространства. Она всегда знала, что быть источником, это огромная ответственность и определенный риск. Но о существовании какого-то смертельного яда в собственной крови ей никто и никогда не говорил. Ни врачи, ни наставники. Выходит, Калеб все это время знал и теперь предлагал ей спасение из чистой жалости?

— Ты… ты говоришь мне все это только потому, что я тебе действительно нравлюсь? Или это просто твой способ спасти меня от печальной участи? — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Я всегда искренне хотел защитить тебя от этого жестокого мира, — Калеб сжал ее холодные ладони в своих. — И я готов прямо сейчас стать твоим союзником, твоим якорем, чтобы ты продолжала жить и оставалась собой. Я не хочу видеть, как ты угасаешь.

Вивьен смотрела на него, и в ее измученной душе бушевал настоящий шторм из противоречий. Если бы он сказал ей все это хотя бы месяц назад, до внезапного и триумфального возвращения Дамиана из небытия… она бы, не раздумывая ни секунды, согласилась. Калеб был надежным, понятным, добрым и безопасным.