Дамиан медленно перевел взгляд на полицейского, затем на наручники, впившиеся в бледные запястья девушки, и, наконец, на ее раненую руку, с которой все еще капала кровь. Его челюсти сжались так сильно, что послышался отчетливый скрежет зубов.
— Скажите мне, офицеры, — начал Дамиан, и в его голосе прорезались ледяные нити. — Вы уже успели детально проверить записи с камер видеонаблюдения, чтобы неоспоримо доказать факт воровства? Или вы предпочитаете закрывать свои квартальные пробелы по службе первым попавшимся под руку человеком, основываясь лишь на словах этих… сотрудниц?
Полицейские замолчали и неуверенно переглянулись. Тот, что постарше, кашлянул в кулак, пытаясь сохранить остатки авторитета.
— Э-э… ну, понимаете, сер, улики были найдены в ее личной сумке. Этого достаточно для первичного задержания. Как только мы доставим воровку в участок и оформим протокол, мы обязательно вернемся и проведем полную проверку всех записей, опросим свидетелей…
— Снимите с нее наручники. Сейчас же, — перебил его Дамиан. В его голосе не было просьбы. Это был приказ бога, не привыкшего к возражениям. — И извинитесь перед этой девушкой за свои грубые и неправомерные действия.
В зале снова повисла мертвая тишина. Полицейские буквально опешили, их лица вытянулись от непонимания. Продавщицы испуганно переглядывались, не понимая, почему их героизм вызвал такую реакцию у владельца.
— Но, господин Дамиан… мы ведь нашли украшения… — начал было офицер.
— Мне нужно повторить? — Дамиан сократил дистанцию между ними в один неуловимый шаг. Его глаза снова вспыхнули алым, и от него повеяло такой мощью, что полицейские невольно отшатнулись.
Дрожащими руками один из офицеров достал ключ и с резким щелчком освободил запястья Вивьен. Тяжелый металл наручников упал, оставив на ее нежной коже багровые, воспаленные борозды.
— Простите… мисс, — буркнул полицейский, не смея поднять глаз. — Мы совершили ошибку.
— Убирайтесь, — коротко бросил Дамиан, даже не удостоив их взглядом.
Полицейские, повинуясь его подавляющему могуществу, почти бегом направились к выходу, стараясь исчезнуть раньше, чем гнев обрушится на них в полной мере.
Вивьен осталась стоять в стороне, инстинктивно прикрывая раненую руку здоровой ладонью. Она чувствовала себя бесконечно униженной, выставленной на позор перед всем этим залом. Ее плечи мелко дрожали, а по щекам, несмотря на все усилия, начали скатываться горячие слезы. Она не знала, куда смотреть и что делать, чувствуя себя грязной под взглядами оставшихся в зале продавщиц.
А те, несмотря на уход полиции, все еще пытались гнуть свою линию. Женщина, чья наглость не имела границ, сделала шаг к Дамиану.
— Господин, вы не понимаете… эта девица… она же выглядит как нищенка! Как мы могли знать? Мы лишь хотели…
Договорить она не успела. Дамиан с резким размаху ударил ее по лицу. Удар был не просто физическим, он был наполнен его яростью. Женщина отлетела в сторону, врезавшись в стойку с аксессуарами, и со стоном сползла на пол.
В магазине снова повисла тишина, такая глубокая, что было слышно, как за окнами шуршат шины проезжающих машин. Остальные продавщицы застыли, словно громом пораженные, не понимая, что происходит и почему их хозяин защищает эту оборванку.
— Как вы посмели? — Дамиан начал медленно наступать на них, и в каждом его слове слышался смертоносный яд. — Как вы посмели тронуть своими грязными руками и обвинить в чем-то женщину, которая принадлежит мне? Которая стоит выше каждой из вас в миллион раз!
Продавщицы впали в состояние глубокого шока. Самая наглая, прижимая ладонь к стремительно распухающей щеке, смотрела на него глазами, полными ужаса.
— Эту карту, о которой вы так громко трепались, выдал ей я лично! — продолжал Дамиан, и его голос теперь гремел под сводами зала. — Ее сюда привезла моя личная машина и мой водитель! А вы, значит, решили заняться здесь своими грязными делишками? Решили, что имеете право судить человека по его одежде и подбрасывать украшения в чужие сумки? Я знаю все ваши схемы, я знаю, как вы списываете товар на случайных прохожих!
Он остановился прямо перед ними, возвышаясь над сжавшимися женщинами как карающий бог.
— На колени. Немедленно! — потребовал он, и это было сказано так, что ни у кого не возникло даже мысли о сопротивлении. Женщины, рыдая и дрожа, бросились на колени прямо на холодный мрамор. — Просите прощения у Вивьен! — приказал Дамиан. — И молитесь всем богам, чтобы она нашла в себе силы простить вас. Потому что, если она этого не сделает, вы исчезнете из этого города раньше, чем вечерний сумрак опустится на улицы. И поверьте, никто не найдет даже ваших теней.
— Простите нас! Пожалуйста, мисс! Мы не знали! — запричитали они, заливаясь слезами. Это было жалко, фальшиво и так тошнотворно, что Вивьен хотелось зажать уши. Их извинения были продиктованы только страхом за свою шкуру. В них не было ни капли раскаяния за ту боль, что они ей причинили.
Дамиан брезгливо поморщился, словно увидел нечто крайне нечистоплотное.
— Исчезните с моих глаз. В подсобное помещение. И ждите там решения своей судьбы. Если кто-то из вас попытается выйти, пеняйте на себя.
Продавщицы, спотыкаясь и толкая друг друга, бросились прочь из зала. Когда за ними захлопнулась дверь, Дамиан медленно повернулся к Вивьен. Его лицо мгновенно изменилось. Ярость не исчезла полностью, но она спряталась глубоко внутри, уступая место какой-то странной, пугающей нежности.
Он подошел к ней вплотную. Его большая, теплая ладонь коснулась ее лица, и большим пальцем он очень бережно, почти невесомо стер слезу с ее щеки. Вивьен вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась. В его взгляде теперь было столько заботы, что у нее снова перехватило дыхание.
— Тише… все уже закончилось, — негромко произнес он, и в его голосе послышались те самые нотки, которые заставляли ее сердце биться чаще. — Они больше никогда не причинят тебе боли. Расскажи мне, ты успела выбрать платье для сегодняшнего вечера?
Вивьен молчала, не в силах вымолвить ни слова из-за подступившего к горлу комка. И тут из тени за манекенами вышла молоденькая девушка. Совсем новенькая, судя по испуганному, но открытому лицу. Она подошла к ним, низко поклонилась Дамиану и с искренней вежливостью обратилась к нему.
— Господин Дамиан, простите… — ее голос слегка дрожал, но она держалась достойно. — Леди выбрала наряд. Вот это черное платье с фиолетовыми камнями. Оно невероятно ей идет. Я… я видела, что произошло, но я всего лишь стажер, я не могла вмешаться, когда старшие начали это… я очень боялась.
Она посмотрела на Вивьен с сочувствием, которое не было поддельным. Дамиан кивнул, позволяя ей продолжать. Девушка осторожно отвела их к тому самому подиуму, где сияло платье. Она быстро и профессионально подобрала к нему изящные туфли на тонкой шпильке и комплект украшений, который не перегружал образ, а лишь подчеркивал его.
Все это время Дамиан не сводил глаз с Вивьен, словно проверяя ее реакцию. Когда все было упаковано в фирменные чехлы и коробки, молодая продавщица лично подала вещи Дамиану, еще раз глубоко поклонилась и тихо произнесла.
— Я упаковала все самое лучшее для леди. Желаю вам прекрасного и спокойного вечера.
Дамиан принял пакеты и уже на самом выходе, когда они с Вивьен почти переступили порог, остановился. Он обернулся к молодой девушке, которая все еще стояла в полупоклоне.
— Как тебя зовут? — коротко спросил он.
— Элиза, сер.
— Элиза, — Дамиан едва заметно усмехнулся. — С этой минуты ты главная в этом магазине. Все остальные уволены без права восстановления в любой из моих структур. Завтра утром примешь дела у администратора.
После чего он, не дожидаясь ответа, приобнял Вивьен за плечи и вывел ее на свежий воздух, где их уже ждала машина. Ситуация в магазине была закрыта, но вечер только начинался, и впереди их ждал прием, который обещал стать еще более сложным испытанием.
