Они вместе прошли в ее скромную гостиную, и в воздухе тут же воцарилось то самое невыносимое напряжение, которое всегда возникало между ними. Вивьен хотела предложить ему присесть, хотела заварить крепкий чай, хотела сказать что-то важное, но просто не успела.

В дверь снова постучали. На этот раз стук был настойчивым, резким, почти требовательным и злым. Вивьен мгновенно похолодела, чувствуя, как внутри все сжимается от недоброго предчувствия. Она слишком хорошо знала этот специфический стук. Это был Калеб. И он был самым последним человеком во всем мире, который должен был сейчас увидеть здесь, в ее доме, Дамиана.

Того самого человека, которого он считал главным виновником всех ее бед и страданий. Того мужчину, который, по его глубокому и твердому убеждению, должен был навсегда остаться в том далеком и кровавом прошлом, из которого он так внезапно и триумфально вернулся в их жизни.

— Вивьен, немедленно открой дверь! Я точно знаю, что ты сейчас дома и слышишь меня! Нам нужно серьезно поговорить! — донесся из-за закрытой двери приглушенный, но полный решимости голос Калеба.

Она в ужасе посмотрела на Дамиана. Тот стоял посреди ее маленькой комнаты совершенно спокойно, небрежно заложив руки в карманы брюк, но в его глазах снова начал медленно разгораться тот самый опасный и хищный алый огонек, который не сулил ничего хорошего.

Калеб сейчас должен был встретиться лицом к лицу с тем, кто, по его собственным словам, уже очень давно умер для этого цивилизованного мира. И эта неминуемая встреча обещала изменить хрупкую жизнь Вивьен раз и навсегда, разрушив остатки ее привычного покоя.

Грохот в дверь повторился, на этот раз с такой неистовой силой, что, казалось, старые петли вот-вот не выдержат этого напора. Вивьен чувствовала, как внутри нее все сжимается от ледяного, парализующего ужаса, который волнами расходился от самого сердца. Она медленно перевела взгляд на Дамиана, он стоял посреди ее тесной, полутемной гостиной, словно монумент, высеченный из темного гранита. В его глазах, подернутых зловещей алой дымкой, читалось опасное, почти звериное нетерпение.

— Быстрее, умоляю, в спальню! — прошептала она, бросаясь к нему и в панике хватая за рукав дорогого пиджака. — Пожалуйста, Дамиан, просто скройся там и не выходи, что бы ты ни услышал.

Дамиан вопросительно вздернул одну бровь, глядя на нее свысока со смесью искреннего непонимания и холодного, породистого высокомерия. Он человек, перед которым в страхе склонялись главы крупнейших корпораций, должен был прятаться в крошечной, душной комнате от какого-то настойчивого ночного посетителя? Это казалось ему не просто нелепостью, а личным, глубоким оскорблением его чести и статуса.

— Ты серьезно предлагаешь мне прятаться, Вивьен? В твоем собственном доме? — его низкий голос прозвучал с отчетливой, вибрирующей угрозой. — Я не привык бегать от проблем, тем более от тех, кто стучит в двери моих женщин.

— Да! Умоляю тебя, сейчас не время для твоей гордости! — она буквально вцепилась в его сильные руки, пытаясь сдвинуть его массивную фигуру с места. — Если он увидит тебя здесь, сейчас… все станет в тысячу раз хуже. Это Калеб, он мой единственный друг, он не поймет! Просто сделай это для меня, если я тебе хоть немного дорога!

Вивьен пришлось приложить невероятные физические усилия, буквально заталкивая его в спальню. Дамиан поддался лишь потому, что увидел в ее расширенных зрачках настоящую, неподдельную панику. А вовсе не потому, что действительно испугался незваного гостя. Когда тяжелая дверь спальни наконец закрылась за его широкой спиной, она еще успела пригрозить ему пальцем, беззвучно приказывая не издавать ни единого шороха.

Она на секунду прижалась спиной к дверному косяку, пытаясь унять бешеный, рваный стук сердца и хоть как-то выровнять дыхание. Несколько глубоких вдохов не принесли желанного облегчения, но хотя бы позволили ей вернуть на лицо маску относительного спокойствия. Быстро поправив растрепавшиеся волосы, Вивьен направилась к входной двери и дрожащими пальцами повернула ключ в замке.

Калеб не просто вошел, он буквально влетел в квартиру, едва не сбив ее с ног своим напором. Его лицо было багровым от гнева и волнения. Светлые волосы растрепаны ветром, а дыхание было сбитым и свистящим. Он тут же начал лихорадочно, почти безумно озираться по сторонам, обходя гостиную по периметру, словно гончая, которая только что напала на свежий след. Его взгляд метался от окна к кухонному столу, задерживаясь на каждой мелкой детали, которая могла бы выдать недавнее присутствие постороннего мужчины.

— Калеб, что ты творишь? Ты с ума сошел? — Вивьен постаралась придать своему голосу как можно больше возмущения, хотя внутри нее все буквально дрожало от страха. — Ты врываешься ко мне в дом посреди вечера без всякого приглашения! Что, черт возьми, здесь происходит?

Калеб замер в самом центре комнаты, его ноздри яростно раздувались от каждого вдоха. Он вел себя как человек, который был абсолютно уверен, что его нагло обманывают. Как обманутый муж, поймавший свою женщину на позорной измене, хотя между ними никогда не было даже намека на подобные романтические обязательства.

— Где он, Вивьен? — спросил он глухо, даже не глядя в ее сторону, продолжая сканировать пространство.

— О ком ты говоришь? Кто, он? Калеб, ты явно не в себе, тебе нужно остыть, — она сделала осторожный шаг к нему, пытаясь перехватить его безумный взгляд и успокоить.

— Хватит! Не прикидывайся невинной дурой! — он резко обернулся к ней, и в его глазах сверкнула такая глубокая обида, что ей стало не по себе. — Где этот человек, который заваливает тебя этими вызывающе дорогими шмотками? Который присылает за тобой черные лимузины и пытается всеми правдами и неправдами сделать тебя своей личной собственностью? Я видел тебя вчера! Я видел те коробки с логотипами элитных брендов! Где этот богатый ублюдок, который возомнил, что может просто купить тебя, как вещь в магазине?

Вивьен почувствовала, как внутри нее закипает ответная, праведная злость. Бесцеремонность Калеба сегодня переходила все мыслимые границы.

— Это тебя совершенно не касается, Калеб! Слышишь? — выкрикнула она, в ярости сжимая кулаки. — Ты не имеешь абсолютно никакого права вот так врываться ко мне, устраивать здесь допросы и вторгаться в мою личную жизнь. Мы друзья, и только друзья! Ты не мой отец, не мой муж и даже не мой опекун, чтобы требовать ответов!

Калеб внезапно замолчал, его яростный гнев мгновенно сменился какой-то странной, болезненной и фанатичной решимостью. Он быстро подошел к ней вплотную и крепко, почти до боли взял ее за обе руки. Его ладони были влажными от пота и пугающе холодными.

— Вивьен, послушай меня сейчас очень внимательно, от этого зависит твоя жизнь, — его голос задрожал от избытка подавленных чувств. — Мы можем заключить наш официальный союз прямо сегодня. Прямо здесь, в этой комнате! У меня остались старые связи в департаменте, мы оформим все необходимые документы задним числом, никто ничего не заподозрит. Как только мы станем официальной парой перед законом, ни один мужчина-жаждущий в этом проклятом городе больше никогда не посмеет заявить на тебя свои грязные права. Ты будешь под моей защитой, под защитой системы!

Вивьен дернулась, пытаясь высвободить свои руки, но он держал ее слишком крепко, его пальцы впивались в ее запястья.

— Калеб, ты просто бредишь. Остановись! Я не собираюсь заключать никакой союз из страха, по расчету или ради какой-то мнимой безопасности. Это безумие!

— Ты ничего не понимаешь! Совсем ничего! — он почти сорвался на истеричный крик, брызгая слюной. — Я дам тебе спокойную, стабильную, нормальную человеческую жизнь. Мы будем жить в тишине, в безопасности, без этих вечных потрясений и ночных кошмаров. А эти богачи, эти доминирующие альфа-монстры… они принесут в твой мир только опасные качели, на которых ты рано или поздно разобьешься. Ты же прекрасно знаешь, как это работает у них. Вечная, кровавая борьба за власть, вечный риск. А если после создания биологической связи один из партнеров внезапно погибает, второй обречен на долгую и мучительную смерть от истощения. Это приговор, Вивьен! Зачем тебе весь этот хаос целого мира, который неминуемо обрушится на твою голову вместе с ним? Выбери меня! Выбери тихую гавань!