К ее огромному удивлению, Дамиан не стал настаивать или проявлять силу. Он не показал ни капли того холодного деспотизма, к которому она уже начала понемногу привыкать за последние дни. Напротив, он медленно, словно нехотя, разомкнул свои железные объятия, давая ей такую желанную и одновременно пугающую свободу. В его темном взгляде лишь на одну короткую секунду отразилось нечто, удивительно похожее на человеческое разочарование, которое он тут же мастерски спрятал за привычной маской ледяного, непроницаемого спокойствия.

— Тебе сейчас жизненно необходимо прийти в себя, Вивьен, — негромко, почти глухо произнес он, отступая на шаг назад и разрывая их интимное пространство. — Иди, прими горячую ванну. Постарайся смыть с себя этот бесконечный вечер и все его последствия. Мои помощники уже уехали в город, чтобы привезти чистую одежду, а пока… возьми мою рубашку. Она в шкафу спальни, в самой первой секции.

Вивьен, не нашла в себе никаких сил, чтобы спорить или возражать. Все ее тело нестерпимо ломило от дикой усталости, а кожа, казалось, все еще хранила на себе мерзкие прикосновения грязных, костлявых рук тех монстров из ночного парка. Она лишь молча кивнула и быстро скрылась в недрах просторной ванной комнаты, которая своими размерами и роскошью могла легко поспорить с ее собственной гостиной.

Под горячими, упругими струями воды она плотно закрыла глаза, отчаянно пытаясь смыть не только физическую грязь, но и весь вчерашний кошмар. И тот сводящий с ума металлический запах крови. И пугающие откровения Калеба о ее будущем. Густой пар быстро наполнял комнату, окутывая ее теплым коконом, в котором на короткое мгновение наконец-то стало по-настоящему безопасно.

Когда она закончила водные процедуры и надела предложенную Дамианом белоснежную рубашку, та оказалась ей почти до самых колен, скрывая фигуру. Тонкая, невероятно дорогая ткань приятно холодила разгоряченную кожу. Вивьен вышла в гостиную, чувствуя себя странно, почти по-детски незащищенной в этом мужском наряде. Дамиан уже ждал ее возвращения.

На столе, где еще совсем недавно царил полный кулинарный хаос его неудачных попыток, теперь стоял безупречный, изысканный завтрак, доставленный из самого дорогого ресторана города. Ароматный кофе, еще теплые хрустящие круассаны, экзотические фрукты и омлет, который выглядел куда аппетитнее его собственных творений.

Дамиан сидел в глубоком кресле, уже сменив ночные бинты на свежие и чистые повязки. Его внимательный взгляд медленно скользнул по ее обнаженным ногам, вызывающе выглядывающим из-под широкого подола рубашки. И Вивьен отчетливо, всем существом услышала, как внутри его мощного тела на долю секунды утробно и почти неслышно зарычал сдерживаемый зверь. Это был звук чистой, концентрированной и древней жажды, которую он подавил лишь невероятным усилием своей стальной воли.

— Садись и ешь, — он коротким жестом указал на стул, стоящий прямо напротив него.

Их завтрак проходил в тяжелой, гнетущей тишине, которая нарушалась лишь мерным звоном дорогих столовых приборов. Вивьен старательно избегала смотреть ему прямо в глаза, полностью сосредоточившись на еде, хотя каждый кусок буквально лез ей в горло с огромным трудом.

— Скажи мне наконец, почему ты сбежала с приема? — внезапно, без всякого предупреждения спросил он, отставляя свою чашку в сторону. Его голос звучал ровно, но в нем отчетливо чувствовалось натянутое, как струна, напряжение.

Вивьен мгновенно замерла. Она физически не могла сказать ему всю правду. Не могла признаться в том, что какая-то посторонняя женщина из его туманного прошлого заставила так глубоко усомниться в его искренности и мотивах. Это выглядело бы в его глазах невероятно глупо, жалко и по-детски, словно она банально ревнует его или, что еще намного хуже, ждет от него чего-то намного большего, чем просто своевременного спасения. Признать это вслух означало бы для нее расписаться в том, что внутри нее действительно проснулись те самые чувства, которые она так долго и старательно отрицала даже перед самой собой.

Она предпочла отмолчаться, лишь еще сильнее сжав тонкими пальцами металлическую вилку. Дамиан долго и пристально смотрел на нее, словно пытался силой своего взгляда прочитать правильный ответ в ее закрытой душе. Но затем лишь тяжело и устало вздохнул.

— Пожалуйста, больше никогда так не делай, — его тон мгновенно стал жестким, не терпящим возражений. — Вечерами в этом проклятом городе слишком опасно блуждать в полном одиночестве, особенно в тех местах, где для нас обоих все когда-то началось. Твой запах… они его запомнили слишком хорошо. Источники такого редкого уровня, как ты, никогда не должны забывать о своей колоссальной ценности для тех жаждущих, кто давно и безвозвратно лишился своего человеческого разума.

Вскоре его люди привезли ее сменную одежду. Когда Вивьен переоделась в свои привычные вещи и уже собралась уходить, ожидая машину, она на короткое мгновение замерла в дверях, бросив прощальный взгляд на Дамиана. В ее голове набатом продолжали стучать слова Калеба о том смертельном яде, который должен окончательно проснуться в ней всего через пару месяцев. Она отчаянно хотела спросить его об этом. Хотела узнать, является ли это правдой и знает ли он сам об этой страшной перспективе. Но парализующий страх услышать прямое подтверждение или увидеть в его глазах холодный, сухой расчет вовремя остановил ее. Она лишь коротко попрощалась и поспешно уехала.

Оказавшись у себя дома, Вивьен долго не могла найти себе места. Ее маленькая, привычная квартира, которая раньше всегда казалась ей уютной и безопасной крепостью, теперь словно давила своими тесными стенами. Мысли в голове метались в хаотичном беспорядке, словно загнанные в клетку звери.

Если Калеб действительно был прав, если этот генетический яд на самом деле существует и уже начинает отравлять ее организм, то время теперь работает против нее с удвоенной силой. Ей было необходимо создать официальный союз как можно быстрее, чтобы просто физически выжить. Но как можно так просто связать свою единственную судьбу с кем-то только ради биологического спасения?

Ей было нужно время. Время, чтобы по-настоящему понять Дамиана, чтобы окончательно разобраться в своих противоречивых чувствах, чтобы их возможный союз стал чем-то гораздо большим, чем просто выгодная биологическая сделка двух организмов. Но времени, если верить словам ее единственного друга, у нее почти не осталось.

Калеб звонил ей на мобильный телефон бесконечное количество раз за этот длинный день, но Вивьен принципиально не брала трубку. Она просто не знала, что именно ему сказать. Он наверняка сразу же начнет расспрашивать ее о принятом решении, о том, готова ли она выбрать его, в качестве своего единственного защитника. А она была к этому совершенно не готова.

Калеб всегда был рядом, он был родным, понятным, теплым и абсолютно безопасным… но она никогда, ни на одну секунду не смотрела на него как на мужчину, с которым искренне хочет разделить свою жизнь и постель. Рядом с ним у нее никогда не замирало сердце от восторга, никогда не вскипала в жилах кровь, как это неизменно случалось от одного лишь тяжелого взгляда Дамиана.

Вечер опустился на город внезапно, принося с собой тяжелую, тревожную тишину. Вивьен сидела в густом полумраке своей гостиной, когда в ее входную дверь негромко, но уверенно постучали. Она вздрогнула всем телом, подсознательно ожидая увидеть на пороге Калеба. Но, открыв замок, буквально замерла от дикой неожиданности. На лестничной площадке стоял Дамиан.

Она не смогла, да и не захотела скрыть той искренней радости, которая мгновенно вспыхнула в ее усталых глазах. Это было выше ее сил и самоконтроля.

— Дамиан? Что ты здесь делаешь в такой час? Твои раны еще не зажили до конца.

— Решил лично убедиться в том, что ты снова не надумала совершить ночную прогулку по старым паркам, — в его низком голосе проскользнула та самая редкая, едва заметная усмешка, которая так его преображала.