Он сделал небольшую паузу, внимательно изучая ее реакцию.

— И послушай, если ты иногда захочешь ночевать у себя в старой квартире, я не против. Я не собираюсь запирать тебя в золотой клетке. Но знай, что я всегда буду где-то совсем рядом, чтобы защитить тебя в любую секунду.

Вивьен признательно кивнула. После завтрака они вместе выехали в центр города. Город после дождя выглядел чистым и обновленным, словно умытым. Дамиан высадил ее у входа в один из своих самых дорогих магазинов.

— У тебя есть ровно два часа, — он на мгновение коснулся ее ладони. — После этого я заеду за тобой. И, Вивьен… я прошу тебя, если вдруг на горизонте появится Калеб, держись от него как можно дальше. Он сейчас в крайне нестабильном состоянии.

— Не волнуйся, я справлюсь, — пообещала она.

Машина Дамиана плавно тронулась, а Вивьен еще несколько секунд смотрела ей вслед, чувствуя странную, почти детскую окрыленность. Она вошла в магазин, и на два часа мир для нее сузился до мягких касаний дорогих тканей и тонких ароматов элитной косметики. Она с удовольствием выбирала шелковые халаты, изысканное белье, кремы и масла. Все то, что теперь должно было наполнить личное пространство Дамиана, разбавляя его строгий мужской минимализм ее теплыми красками. Она ловила себя на мысли, что уже планирует, какие именно вещи перевезет из своего старого жилья, чтобы окончательно обжить его пентхаус. Любезная продавщица помогала с выбором, и в итоге все многочисленные коробки пообещали доставить к дому Дамиана курьером.

Выйдя на шумную улицу, Вивьен заметила уютную кофейню прямо через дорогу. До возвращения мужа оставалось еще немного времени, и она решила побаловать себя. Муж… это слово пронеслось в ее мыслях, заставляя снова невольно улыбнуться. Она перебежала дорогу, купила большой стакан ароматного напитка и вышла на тротуар, подставляя лицо прохладному солнцу. В этот миг она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Но эта хрупкая идиллия была разрушена в одно мгновение. Стоило ей сделать шаг к месту встречи, как она буквально столкнулась с кем-то грудь в грудь. От неожиданности ее рука дрогнула, и горячий кофе выплеснулся из стакана прямо на незащищенное запястье. Тонкая кожа мгновенно покраснела, отозвавшись резкой, пульсирующей болью.

— Черт… как больно… — прошипела Вивьен, пытаясь стряхнуть капли и поднимая взгляд на того, кто ее толкнул.

Перед ней, словно выросший из-под земли, стоял Калеб. Его вид был ужасающим, глаза покраснели от долгой бессонницы, лицо осунулось и побледнело, а одежда выглядела неопрятно. Он смотрел на нее с какой-то дикой смесью яростной ненависти и болезненного, почти безумного облегчения.

— Значит, мои догадки подтвердились, — прохрипел он, хватая ее за обожженную руку и глядя прямо в глаза. — Вы так и не заключили союз через близость. Я чувствую это своим нутром. Ты все еще биологически свободна от его метки. Ты просто вышла за него мне на зло, чтобы растоптать мои чувства? Чтобы наказать меня за мою любовь?

— Калеб, отпусти меня немедленно! — Вивьен попыталась вырваться, чувствуя, как внутри холодным комом нарастает паника. — Моя личная жизнь и моя новая семья тебя абсолютно не касаются. Мы все окончательно обсудили вчера в департаменте. Уходи!

— Семья⁈ С этим кровавым выродком⁈ — он внезапно вскрикнул так громко, что прохожие начали испуганно оборачиваться. — Нет, Вивьен, я никогда не позволю тебе совершить это безумное самоубийство. Я не дам тебе сгнить заживо рядом с ним!

Он со всей силы, совершенно не обращая внимания на ее вскрик от боли на обожженном запястье, рванул ее на себя. Его хватка была властной и холодной.

— Пошли со мной! Сейчас же! — он буквально потащил ее к своей машине, припаркованной на обочине. — Я бесконечно благодарен судьбе за этот последний, единственный шанс спасти тебя от этого монстра, пока он еще не успел окончательно тебя погубить!

Жесткая рука Калеба, сжимающая ее обожженное запястье, была подобна стальным тискам, из которых не было спасения. Вивьен отчаянно пыталась вырваться, ее каблуки бессильно скользили по тротуару, но его хватка была мертвой, лишенной всякого намека на прежнюю заботу. Он тащил ее нещадно, словно безвольный мешок, через шумную толпу, мимо зеркальных витрин магазинов, где она всего полчаса назад чувствовала себя счастливой.

Прохожие замирали лишь на мгновение, провожая их испуганными взглядами, а затем спешили отвернуться, делая вид, что ничего не происходит. Это была обычная полицейская работа, думали они. Страх пронзил ее до самых костей, ледяной иглой вонзаясь в сердце. Калеб, ее давний друг, ее единственный защитник на протяжении пяти лет, на глазах превращался в дикого зверя, ведомого лишь одной ему понятной целью.

Он распахнул заднюю дверь своего служебного автомобиля и бросил ее внутрь с такой сокрушительной силой, что Вивьен сильно ударилась головой о твердую обивку сиденья. Перед глазами на мгновение мелькнули искры, а в ушах зазвенело. Дверца захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, окончательно отрезая ее от внешнего мира и дневного света.

Вивьен тут же рванулась к ручке, ногти впились в пластик, но она мгновенно поняла, что это бесполезно. Полицейские машины блокировали выход изнутри, двери открывались лишь снаружи. Она забилась в угол, тяжело дыша и глядя на толстую металлическую перегородку, отделявшую ее от передних сидений. Эта сетка делала любое проникновение вперед невозможным, превращая салон машины в настоящую клетку. Она была в ловушке, из которой не было выхода.

Калеб запрыгнул за руль, его движения были резкими, дергаными, почти конвульсивными. Двигатель взревел, словно раненый хищник, и машина сорвалась с места, впиваясь шинами в асфальт и заставляя Вивьен снова упасть на сиденье. Она поднялась и начала исступленно колотить кулаками по толстому стеклу, пытаясь привлечь внимание хоть кого-то на улице.

— Пусти меня, Калеб! Ты с ума сошел! Ты не понимаешь, что делаешь! — кричала она, и ее голос срывался на надрывный визг, от которого болело горло. — Если Дамиан найдет тебя, я не буду его останавливать! Ты слышишь⁈ Он тебя просто убьет, и он будет прав!

Калеб лишь коротко и сухо рассмеялся, а его безумный взгляд был прикован к дороге. Этот смех звучал дико, в нем не осталось ни капли той теплоты, которую она привыкла чувствовать раньше. Было лишь холодное безумие человека, решившего, что он имеет право на чужую жизнь.

— Он не тронет меня. Больше не сможет, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Как только мы с тобой заключим союз, как только я стану твоим официальным хранителем через близость, он ничего не сможет сделать по закону. Ему будет невыгодно губить свою жизнь и репутацию ради того, что теперь принадлежит другому. Ты будешь моей. Моим законным источником. И только тогда я смогу тебя спасти. По-настоящему спасти от его влияния!

Внутренности Вивьен скрутило от липкого, тошнотворного ужаса. В этот момент она ненавидела всех. Себя за слабость, Калеба за предательство, этот проклятый мир, в котором она всегда была лишь ценной вещью, призом в чужой игре. Паника накатывала удушающими волнами, и девушка с невыносимой горечью начала жалеть, что вчера ночью она сама не настояла на близости с Дамианом.

Если бы они стали едины по его законам, Калеб, при всей его одержимости, не посмел бы даже помыслить о покушении на ее тело. Тогда бы она была защищена невидимым, но незыблемым правом жаждущего. Но теперь, оставаясь не закрепленной ни за кем, она была уязвима, как открытая рана. Калеб чувствовал это. Именно отсутствие метки Дамиана давало ему такую дикую, фанатичную уверенность в своей правоте.

Время превратилось в бесконечную пытку. Машина Калеба неслась по шоссе, игнорируя правила, оставляя сверкающие высотки центра далеко позади. Вивьен видела сквозь затонированное окно, как привычные городские пейзажи сменяются унылыми полями, а затем густым, непроглядным лесом, который словно смыкал свои челюсти за их спинами.