Значит, жить мне осталось меньше минуты. Где‑то слышал, что смерть от утопления самая мучительная.

В следующий миг мои ноги коснулись дна.

Я выпустил ещё несколько пузырей и согнул колени.

Тело рвалось вверх, вслед за блестящими шариками, которые уносили последний воздух. Я слышал гул крови в ушах, чувствовал, как сердце накачивает в кровь адреналин.

Я неимоверным усилием воли сохранял спокойствие. Это сейчас единственный способ выжить.

Когда мысли выстроились в ряд, в памяти нашёлся мельком виденный эпизод о тренировках «морских котиков». Они погружались под воду в похожих условиях – со связанными руками и без запаса воздуха. И спасение в этой ситуации было парадоксальным – опуститься на самое дно как можно быстрее.

Но не для того, чтобы пытаться идти под водой или чтобы замереть там, экономя кислород.

А чтобы оттолкнуться и выскочить за новым глотком воздуха.

Я постарался максимально сгруппироваться возле дна и с силой оттолкнулся. Молился, чтобы на дне не оказался густой слой ила, где ноги завязнут, и чтобы придонное течение не оказалось чересчур сильным. Тогда весь мой план пошёл бы крысоволку под хвост.

К счастью, течение было достаточно быстрое, чтобы на дне остался только песок и камни. Но не настолько быстрое, чтобы сбить меня с ног.

Я поднимался к поверхности, извиваясь, как морской змей. Лёгкие жгло, я больше не мог удерживать воздух, и выпустил изо рта и носа последние пузыри.

Лучи солнца играли на речной ряби и подсвечивали подводный мир. Поверхность приближалась. Но, кажется, глубина была слишком большой, и моего толчка не хватило.

Я чувствовал, что бессердечная гравитация снова тянет меня вниз. Нет, слишком рано, ведь я ещё не успел сделать спасительный вдох!

Последним усилием я дёрнулся, пытаясь придать себе дополнительное ускорение. И моя голова с плеском поднялась над водой.

Я вдохнул, сколько смог, и снова погрузился.

Как долго у меня получится скакать до дна и обратно?

Мало просто сделать вдох и выжить. Нужно попробовать как‑то двигаться в сторону берега. Я пошарил взглядом вокруг, но никаких ориентиров под водой не было. Где берег? В какую сторону мне пытаться выпрыгнуть?

Похоже, всё‑таки моя затея безнадёжна. Я не «морской котик» на тренировке, здесь нет командира, который следит, чтобы все остались живы. Более того, если я выплыву, меня встретят две сумасшедшие бабы и Гриша. И уж они точно не дадут мне порадоваться спасению. В их глазах я только подтвержу свой статус.

Я снова опустился на дно и оттолкнулся.

Слишком долго длится подъём, слишком медленно я выплываю. Лёгкие горели огнём, я чувствовал, что по телу идут судороги. Хотелось вдохнуть, но я понимал, что тогда я захлебнусь, а это верная смерть.

Поверхность приближалась, но в глазах темнело. Я больше не видел блики на волнах. Последним ощущением была вода, хлынувшая в горло.

И чья‑то рука, вцепившаяся мне в плечо.

Сознание покинуло меня снова.

– Что здесь происходит⁈

Голос ударил по ушам, как раскат грома. Низкий, хриплый, грозный. Я узнал бы его из тысячи.

Это был Коготь.

– Ты что сделал, Коготь, зачем ты его из воды вытащил? – услышал я возмущённый голос Варвары.

– А ну стоять! – Я услышал тяжёлый топот сапог по песку. – Вы что, совсем рехнулись? Что устроили, я спрашиваю?

– Это ведьмино отродье, Коготь! – Варвара перешла на визг. – Он всех наших мужиков опоил и заколдовал! Его топить надо!

– Я тебе дам ведьмино отродье! – рявкнул Коготь так, что, кажется, вздрогнули даже ивы на берегу. – Я тебя саму утоплю, карга! Вы что натворили? Ему ещё ужин готовить!

– Не позволю! – взвизгнула Варвара. – Он у меня всех клиентов увёл! Все теперь к нему ходят, ко мне ни одна живая душа!

– Да потому что готовить надо лучше! – рявкнул Коготь.

– Он Сёмку заколдовал, – начал было Гришка, но его оборвал звук увесистой затрещины.

– Пошли вон! – ревел Коготь. – Все! Живо! Сапоги оставь, урод! Не твои! А увижу ещё раз рядом с парнем, так по заднице надаю, что неделю сидеть не сможете!

Я снова услышал топот ног. Следом визг и ещё одна затрещина, женский вопль, удаляющийся мат.

Я открыл глаза, мир плыл перед глазами. Грудь сдавило, и я скрючился, выхаркивая из лёгких воду. Отдышавшись, поднял взгляд.

Надо мной стоял Коготь, мрачный как туча, и дёргал узлы на моих запястьях. С него ручьями текла вода. Похоже, он прыгнул в воду прямо в одежде.

– Ну ты, парень, горазд проблем на свою задницу находить, – буркнул он.

Верёвка ослабла и упала на песок. Я потёр покрасневшие запястья.

– Спасибо, – сказал я. Голос показался хриплым и чужим.

Коготь не ответил. Протянул мои сапоги и дождался, пока я их натяну. Придержал за плечо, помогая мне подняться.

Меня мутило от речной воды, перед глазами плыло. Я пошатнулся, и Коготь подхватил меня.

– Что это было, вообще? – покачал он головой..

– Происки конкурентов, – ответил я.

– Совсем обезумели…

Вы проявили силу духа и смогли пережить смертельную опасность.

Укрепление тела +5

Коготь хмыкнул. Что‑то мелькнуло в его глазах, не то усмешка, не то злость.

– Ладно. Идём сушиться. И тебя перевязать надо, эти идиоты тебе голову разбили.

Я кивнул и осторожно потрогал затылок. Тут же зашипел от боли.

– Сам идти сможешь?

Он отпустил меня, и я сделал пару неуверенных шагов. Затылок гудел, волнами накатывала тошнота. Коготь цокнул языком, подхватил меня под руку и повёл в сторону от реки.

И тут я вспомнил про панду.

– Где Ника? – хрипло спросил я и оглянулся.

Снова попытался ощутить её присутствие внутренним чутьём.

– Кто? – спросил Коготь сердито. – Не было тут никого, кроме идиотов этих.

– Панда… то есть кошачий медведь, – пояснил я. – Мой зверёк. Ты не видел её?

– Потом найдёшь, – буркнул Коготь и потащил меня дальше.

Но я вырвался из его хватки и крикнул:

– Ника!

Оглянулся, прислушался. Где‑то на самом краю сознания ощутил слабый ответ, и сердце застучало чаще. Жива!

– Ника!!!

Спотыкаясь и пошатываясь, я двинулся обратно к берегу. Коготь, ругаясь сквозь зубы, последовал за мной. На песчаной полосе у берега панды не было. Я по наитию побрёл к ивам, которые купали листья в речной воде.

Я не переставал звать Нику и каждый раз чувствовал в ответ её отклик.

Наконец на корне у самой воды, я увидел мокрый и дрожащий от холода комок шерсти. Панда смогла выбраться из реки, но не убежала. Маленькая, перепуганная и обессиленная, она ждала, когда я тоже выплыву на берег.

Я подошёл, опустился на колени и протянул руку. Ника ткнулась носом в мою ладонь, и я ощутил её страх. Но она боялась не за свою жизнь, а за меня.

– Дурочка, я живой, – прошептал я, беря её на руки и прижимая к груди.

Она затихла, прижавшись дрожащим тельцем. И я почувствовал, что она успокаивается.

– Ну? – грубовато спросил за спиной Коготь. – Теперь мы можем идти?

Я поднялся на ноги и кивнул. Возвращение Ники словно придало мне сил, и я двинулся по тропинке уже без помощи Когтя.

Через несколько минут медленной ходьбы я спохватился и спросил:

– Зелье, что дал Антоний, где оно?

Коготь молча полез в поясной кошель и вытащил склянку. Целую. Тёмное стекло, плотная пробка. Он протянул её мне на раскрытой ладони.

– Я думал… – начал я и осёкся.

– Что думал? – Коготь посмотрел на меня исподлобья.

– Ничего. Спасибо, что принёс.

– Не за что. – Он отвернулся и зашагал к деревне. Потом, не оборачиваясь, бросил: – Я когда к Марии днём заходил, мы поговорили. Ей уже лучше, но она злится на тебя. Говорит, что ты слишком много на себя берёшь.

– Знаю, – устало согласился я.

– А я вот думаю, – Коготь помолчал, – может, и правильно, что берёшь. Кому‑то же надо.