– Мне до готовки ещё час, – возразил я. – Сейчас помогу вам, потом сбегаю к Антонию за зельем, а потом уже за котелок.

Сыч хотел возразить, но я уже шагнул в обгоревший зал. Через секунду рядом оказался Сёма, а следом, покачав головой, вошёл Сыч.

Втроём работа пошла быстро. Сыч в одиночку тягал здоровенные балки, мы с Сёмой таскали доски помельче.

Сёма носился между залом и двором, как муравей.

Я прикидывал на ходу: вот эта скамья почти целая, только копоть снять. Вот этот стол безнадёжен, пойдёт на дрова. А вот тот, у стены, если Антониево зелье сработает, возможно, получится очистить.

Поглядывал на второй этаж. Если Павел установит лестницу, можно будет привести в порядок комнаты и принимать постояльцев. Если конечно номера уцелели.

Сам не заметил, как мы справились с задачей. Зал выглядел уже не как пепелище, а скорее как стройплощадка. Большая часть мусора убрана, пол расчищен, стены доступны. Для Павла более чем достаточно пространства.

Я отряхнул руки, сбегал к бочке, ополоснулся, потом подозвал Сёму.

– Слушай задание, – объявил я. – Я ухожу к Антонию, скоро вернусь. Ты пока помой и нарежь яблоки и груши, мелко, кубиками. Набери воды в оба котелка. Почисти остатки картошки, вон те, в мешке у стены. Справишься?

– Справлюсь! – Сёма вскочил с такой готовностью, что чуть не опрокинул корзину.

Я сунул в кошель двенадцать серебряных монет из своих запасов, подхватил на плечо Нику и побежал. Ходить спокойным шагом сегодня было роскошью.

К дому Антония я добрался за десять минут, срезав через огороды.

Старик сидел на крыльце, будто ждал меня.

– Деньги принёс? – спросил он вместо приветствия.

– Принёс! – Я положил монеты столбиком на перила.

Антоний пересчитал серебро, ссыпал в карман и посмотрел на меня одобрительно.

– Ну, всё, – кивнул он.

– Отлично, давайте! – Я нетерпеливо протянул ладонь.

– Чего давать‑то?

– Так зелье давайте, – повторил я, теряя терпение.

Антоний хмыкнул и прищурился.

– Так я его уже отдал.

Я моргнул, пытаясь понять, шутит старик или нет.

– Как отдали? Кому?

– Коготь заходил, ему и отдал. Он сказал, что отнесёт тебе.

В животе стало холодно. Ника на плече встревоженно переступила лапками, чувствуя моё смятение.

– А он… не говорил, куда пойдёт?

– Нет. Он всё к Марии рвался. Я не пустил. Нечего больную тревожить, ей покой нужен. Прогнал его, он и ушёл. Злой, правда, был. Дверью хлопнул так, что у меня склянка со стола упала.

Я стоял на крыльце и чувствовал, как в голове выстраивается не самая приятная картина.

А дальше что он с зельем сделал? Забрал и… что? Спрятал? Вылил?

Он вполне мог решить, что если зелья не будет, то и ремонт не начнётся. А мальчишка‑выскочка вынужден будет сидеть и ждать Виктора, как Мария велела.

– Что‑то не так? – спросил Антоний, глядя на моё лицо.

Я медленно выдохнул, через сжатые зубы. Потом разжал кулаки, которые сжались сами.

– Всё в порядке, – сказал я.

– Врёшь, – констатировал Антоний. – Ну и ладно. Не моё дело.

Он поднялся и пошёл в дом. На пороге обернулся.

– Если тебе ещё порция понадобится, то ингредиенты остались. Но это ещё двенадцать серебряных. И ждать придётся до завтра.

Дверь закрылась.

Я стоял на крыльце, под пучками неопознанных трав, и смотрел на солнце, сползающее к закату. В голове было на удивление пусто.

Двенадцать серебряных, выброшенные на ветер. Потому что взрослый мужик, воин и ветеран, решил насолить пятнадцатилетнему пацану, который посмел не опустить глаза.

Ника лизнула мне щёку, словно успокаивая.

– Ничего, – прошептал я. – И с этим справлюсь.

Я развернулся и побежал обратно к таверне. Нужно было готовить ужин. Деньги еще оставались, но их не так много. А ведь я пока только готовлю из тех продуктов, что уже были. А мне ведь еще надо с закупками разобраться. Еще не понятно какие цены будут на продукты. Да и Мария может предъявить, что я из их продуктов готовлю, а деньги разбазарил.

А ещё нужно было решить, что делать с Когтем. Одно дело враги где‑то там, за забором. И совсем другое дело, когда ждёшь подвоха от тех, кто с тобою рядом каждый день.

Я выскочил от Антония на улицу и рванул обратно к таверне. Во мне ещё жила надежда, что Коготь всё же вернулся, пока меня не было, и мы просто разминулись.

Сердце колотилось, мысли лихорадочно скакали в голове.

Ника вцепилась в плечо, прижав уши. На краю сознания я чувствовал её тревогу – она улавливала мой страх, хоть и не понимала, откуда он.

– Ничего, ничего, – бормотал я на бегу. – Найдём Когтя, заберём зелье, всё будет нормально.

Поворачивая за угол, я налетел на невысокого лысого мужичка. Это был один из мастеровых, что регулярно приходил в таверну. Он схватил меня за предплечья, удержав от столкновения, а разглядев и узнав, расплылся в добродушной улыбке:

– О, а вот и наш повар! – довольно рассмеялся он. – Слушай, парень, давно я так сытно не ел. А как работа после твоей похлёбки спорится, ты бы видел! Я сегодня полкрыши перестелил, а обычно на это два дня уходит.

– Спасибо, – выпалил я, переводя дух.

– Когтю привет передавай, – сказал мастеровой, отпуская меня. – А то он быстро шёл и на меня даже внимания не обратил.

Я замер и переспросил:

– А вы его встречали сегодня?

– Да он туда спешил, – ответил мужичок и махнул рукой вдоль улицы. – К речке, на мельницу.

В голове сразу промелькнула картина, как пышащий злобой Коготь, зашвыривает драгоценное зелье в реку.

Я быстро поблагодарил и рванул в указанном направлении. В этой части деревни я ещё не бывал.

Мельница. Мысли, несмотря на панику, вернулись в рабочее русло. Мария пекла булочки, и посетители их любили. Если я куплю муку и добавлю в меню выпечку, уровень таверны наверняка ещё подскочит. Опять же, можно делать на завтрак блинчики или лепёшки вместо хлеба.

А ещё мельница стоит на реке, а река – это рыба. Варёная, жареная, рыбный пирог, простая уха, в конце концов. Если договориться с местными рыбаками о поставках, можно разнообразить меню без лишних затрат, и уже завтра выкатить царский обед. У меня аж в животе заурчало. Я бы и сам ушицы отведал.

Голова считала, ноги бежали.

Я отметил, что деревня в этой части была явно богаче. Дома выглядели крепче, заборы повыше, во дворах виднелись телеги и хозяйственные постройки. На окраине показалось приземистое строение с большим деревянным колесом, лениво крутившимся под напором воды.

Я замедлил бег и выровнял дыхание. К порогу, где на перевёрнутой бочке сидел грузный мужчина, запорошённый мукой, я подошёл спокойным шагом.

– О, наш кашевар пожаловал! – с наигранным радушием воскликнул мужчина, сплёвывая шелуху от семечек.

Я узнал этот тонкий голос, который совсем не вязался с крупной фигурой. Андрей, тот самый толстяк, что не хотел платить за еду, но не смог объяснить, чем она ему не понравилась.

Если он тут главный мельник, то, похоже, переговоры пройдут сложнее, чем с другими мастеровыми.

– Здравствуйте, – вежливо сказал я, останавливаясь в паре шагов от него. – Вы не видели тут Когтя? Это мой… – Я чуть было не ляпнул «мой охранник», но вовремя спохватился. – Это друг Виктора.

– Ни клыков, ни когтей не видывал, – ехидно ответил Андрей и захрустел семечкой.

Ника потянула носом и фыркнула. Похоже, в воздухе вокруг мельницы висела лёгкая взвесь от помола.

Я стиснул зубы. Ладно, поищу Когтя сам. Но раз уж я тут…

– Андрей, скажите, а можно у вас муку купить?

Толстяк перестал жевать и посмотрел на меня с прищуром.

– Купить‑то можно. Только я не со всеми дела веду.

– Как это?

– А вот так. Тебе я не верю, парень. То обещаешь, что бесплатно будешь кормить, то высмеиваешь перед всеми. Выходит, слово не держишь. – Он сплюнул шелуху мне под ноги. – Виктор вернётся, может, и с ним перестану торговать. А то много возомнили о своей таверне. Так, глядишь, муку возьмёте, а денег не заплатите. С вас станется.