– Хорошая у тебя кухня, парень. По дороге нигде так не кормили. Если выстоишь, далеко пойдёшь.

Он еле заметно улыбнулся и сел в седло.

Ника вернулась ко мне и забралась на плечо, как ни в чём не бывало.

– Изменщица, – прошептал я.

В ответ ощутил совершенно бессовестное довольство.

Уважаемый человек высоко оценил вашу кухню.

О вашей таверне идут добрые слухи.

Репутация: +2,5

Уровень таверны: +1,2

Уровень таверны: 79,3 / 200.

Путник уехал. Серебряная монета лежала на столе, поблёскивая на солнце. Я убрал её в кошель и вернулся к работе.

Стоило всаднику скрыться, как в воротах появился мастер Гром с деревянным ящиком в руках. Его кустистые брови были приподняты, а на губах играла довольная улыбка.

– Принимай товар, малец! – объявил он, ставя ящик на стол.

Я заглянул внутрь. Тарелки! Десять штук, простых, глиняных, но ровных, гладких, с аккуратными краями.

– Мастер Гром, вы же говорили, что подмастерье пришлёте… Он ведь так и не приходил.

– Да ну его, – отмахнулся Гром. – Я утром посмотрел на эту драку, когда с охотниками мутузились. Посуды побилось – мама не горюй. Да и сам я пару тарелок смахнул. Вот и подумал, нехорошо оставлять таверну без посуды.

Он помолчал и добавил тише:

– Ну и каша твоя… Знаешь, я утром поел, а потом как начал работать – руки сами собой летали. Такого со мной лет десять не было. Будто молодость вернулась.

Это явно бодрянка и телокреп постарались. Мастеру Грому, с его рангом и опытом, даже микродоза давала ощутимый эффект. Интересно…

Я подозвал Сёму жестом, вручил ему тарелки и распорядился, чтобы он их ополоснул и отнёс порции ждущим.

– Спасибо, – сказал я искренне. – Сколько с меня?

– Да брось, считай, это от меня подарок, – с усмешкой буркнул Гром. – Хоть молодость вспомнил. – Он огляделся. – Обед‑то готов? А то я с утра только и думаю про твою стряпню.

– Вы меня выручили, мастер Гром!

– Да ладно тебе, – отмахнулся он. – Ты к людям с душой, вот и они в ответ благодарны.

Я усадил его за стол, поставил полную тарелку новенькой похлёбки и сел напротив. Подождал, пока он попробует.

Гром зачерпнул, подул, проглотил. Зачерпнул ещё и спросил:

– Слушай, а ты где так готовить научился?

– Мария подсказала кое‑что. Остальное сам.

Гром хмыкнул и продолжил есть. Я выждал паузу и перевёл разговор:

– Мастер Гром, Сыч мне рассказал, что вы в молодости были практиком воздуха. Это правда?

Ложка замерла на полпути ко рту.

– Вот Сыч, болтун языкастый, – проворчал Гром, но без злости. – Было дело. Да только давно. Сейчас я гончар.

– И что вы почти достигли ранга бессмертного.

– Почти не считается, малец.

– Мне нужен совет. – Я решил идти напрямик. – Я практикую технику Воздушного клинка. Начал три дня назад.

Гром поставил кружку и посмотрел на меня. Впервые за разговор его глаза стали серьёзными, без добродушного стариковского прищура.

– Три дня – это ни о чём, – сказал он. – Стихия воздуха – самая капризная. Порой нужны десятки лет, чтобы добиться хоть какого‑то отклика. Да и не каждому дано.

– Так у меня получается, – произнёс я.

– У меня тоже много что получается, но чтобы овладеть стихией, нужно лет пять, не меньше.

– А если я покажу?

Гром хмыкнул – мол, показывай, посмешишь старика.

Я вскочил и направился к рабочему столу. Взял новый кухонный нож и вернулся к мастеру.

– Вот, смотрите!

Я перехватил нож, как учила книга – кисть и предплечье на одной линии. Сосредоточился.

Шу.

Нож предательски остался ножом. Ни искры, ни свечения.

Ещё раз. Вдох, концентрация, выдох.

Шу.

На кромке лезвия мелькнул слабый голубоватый отблеск. На долю секунды нож окутала тонкая воздушная плёнка, едва различимая. Будто марево над раскалённым камнем. И погасла.

Я повернулся к Грому. Старик сидел неподвижно, кружка застыла на полпути ко рту. Глаза его были широко раскрыты.

– А ну, давай ещё раз, – тихо сказал он.

Я повторил. На этот раз оболочка продержалась почти секунду.

Гром помолчал, потом медленно выпрямился и уставился в небо, шевеля губами. Наконец он опустил взгляд на меня и сказал:

– Три дня говоришь?

– Три дня.

Гром медленно опустил кружку и потёр ладонью подбородок.

– Что ж, – сказал он наконец. – Зайди ко мне завтра утром. Поищу кое‑какие книги. И… может, покажу пару вещей. Но ничего не обещаю, ясно?

– Ясно.

Он поднялся, забрал пустой ящик и пошёл к воротам.

Вы убедили опытного практика уделить вам время.

Прогресс Сила духа: +2

Я смотрел ему вслед и старался не улыбаться слишком широко. Два наставника за один день. Если к ним добавить ежедневные тренировки с мечом и готовку с травами, прогресс пойдёт совсем другими темпами.

После обеда, когда все посетители разошлись, заглянул Павел.

– Ну, как тут наш поварёнок? Справляешься? – спросил он.

– Скрипим, но едем, – усмехнулся я.

– А я не с пустыми руками. Назар гостинцы передал. Очень уж ему твоя стряпня по нраву.

Я увидел у Павла в руках деревянную кадку.

– Это солёные огурцы. Назар знает толк в солениях.

– Спасибо, – расплылся я в улыбке. Мелочь, а какая приятная.

Павел вручил мне гостинец, а сам направился к таверне.

Мастеровой засучил рукава, прошёлся по залу, постукивая костяшками по стенам, потрогал балки, заглянул на кухню.

– Раствор Антоний к вечеру обещал, – сказал я, следуя за ним.

– Хорошо. Значит, можно будет стены чистить. А пока… – Он указал на груду обгоревших обломков, заваливших половину зала. – Это всё нужно вынести. Иначе к стенам не подобраться.

– Сделаем.

Павел отряхнул руки и сообщил:

– Стены крепкие, руны держат. Балки заменим три из пяти, остальные выдержат. И у меня есть лестница. Не новая, кривоватая – Яков напортачил с размерами, заказчик отказался. Но для начала сойдёт.

– Лестница? – Я едва не подпрыгнул. Доступ на второй этаж означал номера. Номера означали путников. Путники означали деньги и репутацию. – Беру!

Павел усмехнулся.

– Завтра вечером привезу. Установка – пара часов работы Главное зал расчистите к тому времени.

– Скоро начнём расчищать!

Мы пожали руки.

Сёма уже поставил Павлу тарелку на стол. Мастеровой быстро поел, поблагодарил и ушёл.

Я оглядел то, что осталось от обгоревшего зала и увидел его не таким, какой он сейчас, а таким, каким он будет. Чистые стены, новые балки под потолком. Лестница – пусть кривая, но рабочая. Столы, скамьи, стойка. Свет через расширенные окна.

Ладно, размечтался. Сначала – дела.

Я вернулся к Сёме, который скрёб посуду с остервенением фанатика.

– Обед закончен, – объявил я. – Прибираемся и идём в лес.

– Тренировка?

– Не просто тренировка, а кардио‑тренировка!

– Кар…Чего?

– Бег. Будем по лесу бегать.

Лицо Сёмы вытянулось.

– Заодно поищем ягоды и фрукты, – добавил я. – Знаешь, где растут дикие яблоки или ягоды?

– Знаю! За ручьём, там целая роща! И грушовка рядом растёт, если не обобрали еще.

Я показал палец вверх, и мы дружно принялись за уборку. Вскоре посуда, столы и двор были помыты и вычищены. Сёма носился как заведённый, приговаривая «Шу».

Когда закончлили, я закинул за плечи мешок, а Сёме вручил корзину, найденную в подвале,

Ника сидела у ворот, выглядывая наружу. Не иначе как охраняла двор. Я посадил её на плечо и прикрыл ворота.

Но далеко отойти мы не успели. За спиной раздался окрик:

– Эй, Сёма! Стой!

Я обернулся. По дороге шагал знакомый парень. Черноволосый, с тяжёлой челюстью. Тот, что напала на меня в лесу вместе с Леонидом и Сёмой.