– Ты к Марии сходил? – спросил Коготь, глянув на меня исподлобья.

Я кивнул:

– Проведал, сказал, что у нас всё в порядке.

– И как она восприняла твоё… – Коготь покрутил пальцем, показывая на двор, столы и костёр. – Самоуправство?

– Не слишком радостно, – честно признался я. – Но я думаю, она изменит мнение, когда вернётся.

– Работай, пацан! – Сыч хлопнул меня по плечу и отошёл на свою позицию у стены конюшни.

Коготь молча зыркнул и прошёл к другой стороне двора.

Я умылся. Для начала спустился в подвал, положил рядом со шкатулкой подаренную Антонием книгу. Посмотрю спокойно вечером, как закончу со всеми делами.

Ну, а потом засучил рукава и взялся за дело. Теперь мне не обязательно было держать Нику на плече, я видел все свойства растений, пока панда гуляла неподалёку.

Пока я не разобрался с поставками продуктов, нужно экономить. Но при этом сохранить сытность и вкус блюд. Что ж, задействуем опыт шеф‑повара.

Мелко нарезанное мясо быстрее отдаёт вкус бульону. Овощи я тоже нарезал экономно – морковь тонкой соломкой, картошку мелкими брусочками, так они быстрее разварятся и дадут густоту.

Муки оставалось совсем мало, но горсть я пожертвовал – обжарил на сухом камне у костра до золотистого цвета и высыпал в котелок. Этот уловка сделает бульон гуще и добавит сытности.

И самое главное – специи. Щепотку измельчённого телокрепа, он даёт выносливость. Пару листочков медвежьего щавеля, который размягчает мясо. И моё богатство – редкоцвет.

Система оповестила:

Новый рецепт: Похлёбка мясная «Крепкая».

Сытность: 55%.

Эффекты: Выносливость +3% на 6 часов. Сила +2% на 4 часа. Бодрость +5%.

Прогресс Кулинария: +0,5

Прогресс Зельеварение: +0,2

Неплохо. Полпроцента кулинарии за одно блюдо. Новые рецепты давали больше прогресса, чем повторы старых.

Однако продуктов у меня впритык. Мяса от Альберта всего два куска, еще и не самых крупных. Немного овощей из подвала, примерно два ящика, крупы полмешка. Нужно срочно искать поставщиков.

Сёма работал на подхвате, подкладывал дрова, таскал воду, убирал обрезки. Когда пришли первые гости, я поставил его на раздачу. Парень разносил тарелки с таким торжественным выражением лица, будто подавал ужин королю.

Запах плыл над двором, и мужики тянули носами, одобрительно переглядываясь.

Послышались выкрики первых клиентов.

– Эй парень, а это ведь не та похлёбка, что была вчера.

– Да, и не утренняя каша, а она была ужас как хороша!

– Но это тоже вкусно!

– Да она в три раза вкуснее!

– Парень, давай ещё сразу добавку неси.

У меня на лице расползлась улыбка.

На эмоциональном подъёме я воскликнул.

– Я теперь каждый день буду удивлять вас новыми рецептами!

Люди одобрительно загалдели.

Столы заполнялись, люди с предвкушением и завистью смотрели на мастеровых, которые уже успели получить свою порцию.

И вот тут обнаружилась проблема.

После утренней драки с охотниками часть посуды разбилась. Из шестнадцати уцелевших после пожара тарелок остался десяток. А народу уже сейчас пришло вдвое больше.

Сёма носился между столами, забирал пустые тарелки и мчался к корыту с водой. Мыл, протирал, нёс обратно. К слову, парня стоит только похвалить, быстро он втянулся. Но посетителям всё равно приходилось ждать, пока освободится посуда. По лицам было видно, что ожидание не всем по нраву.

– Это что, очередь на тарелку? – недовольно буркнул крепкий мужик с обожжённым предплечьем. – У Варвары хоть и кислятина, но сразу подают.

– Хоть хлеба кусок дай, – выкрикнул его сосед.

– Да и правда, как без хлеба‑то? Второй день не даёте!

Репутация таверны временно снижена.

Гости недовольны ожиданием. Репутация: −0,3

– Подождите, пожалуйста, – виновато отвечал Сёма, метаясь между столами.

– Чего ждать‑то? – не успокаивались голодные работяги. – Я тут не для того, чтоб ждать! Мне ещё работать надо!

– У кого посуда, доедайте быстрее!

Недовольство нарастало. Я видел, как хмурятся и переглядываются мастеровые. Кто‑то уже поднялся из‑за стола, не дождавшись порции.

Стук копыт за воротами отвлёк меня от мрачных мыслей. Люди тоже перестали гомонить и прислушались. Сёма, пользуясь моментом, уже надраивал тарелки и готовил новую раздачу.

Во двор заехал немолодой мужчина в дорожном плаще, запылённый с головы до ног. Лошадь под ним устало переставляла копыта, опустив голову. Мужчина спешился, привязал лошадь к коновязи и оглядел двор.

– Это таверна? – спросил он, глядя на обгоревшее здание с некоторым сомнением.

– Она самая, – ответил я.

– Годится, – кивнул путник и сел за свободный стол. – Кто тут хозяин?

Местные за соседними столами переглянулись. Никто не решился назвать меня хозяином. Повисла пауза.

– Я пока за главного, – сказал я, ставя перед ним полную тарелку похлёбки и кружку мятного взвара. – Хозяин в отъезде. Ночлег, к сожалению, предложить не могу – таверна, как видите, сгорела. Но накормить – накормлю.

Путник окинул меня оценивающим взглядом и принялся за еду.

Я отошёл на своё место и наблюдал за ним со стороны. Неспешно и вдумчиво мужчина проглотил пару ложек и удивлённо поднял брови.

– Недурно. Весьма недурно. – Он зачерпнул новую ложку. – Я от самой столицы ехал, и нигде по дороге так сытно не кормили.

Местные навострили уши. Путник из столицы – это новости, слухи и информация. Мастеровые придвинулись ближе.

– Как там дела на рубежах? – спросил кто‑то. – Правда, что прорыв назревает?

Путник кивнул, пригубив взвар, и начал рассказ.

Голос его был негромким, люди потянулись к нему, подсаживались ближе, забыв о том, зачем пришли.

– Держу путь от барона Грегора, – говорил он. – К другу, может знаете, Николай, бывший мечник барона, из деревни Лесная глушь, что на крайнем рубеже. Он недавно там осел.

– Деревню такую знаем, про Николая не слышали. Ты лучше расскажи, что слышно в столице? – спросил кто‑то.

– Барьер, что учёные люди барона Грегора, поставили, слабеет. Твари давят с той стороны. Барон все силы стянул к восточному рубежу, так что прорыв пока сдерживают. Но одиночные стаи проскакивают.

– Какие стаи? – спросили из притихшей толпы слушателей.

– Разные. – Путник доел и отложил ложку. – Крысоволки, рогачи, ледяные гадюки.

– Откуда они взялись‑то? Мы ж в своё время всё зачистили!

Народ зашумел, делясь возмущением. Я стоял у рабочего стола и слушал краем уха. Крысоволки. Вот, значит, откуда тот дряхлый зверь на дороге.

– А с чего вдруг барьер слабеет? – спросил пожилой мастеровой. – Учёные люди барона его ставили, и столько лет всё было тихо.

Путник помолчал, оглядел слушателей и негромко произнёс:

– Похоже, тварям кто‑то помогает. Барьер пока держится, но слабеет, и поддержка ополчения нужна. Он ведь и рухнуть может…

За столами стало тихо. Мужики переваривали услышанное.

Я заметил Нику, которая закончила обход двора и потрусила к столу путника.

Я хотел её перехватить, но она ловко проскользнула между ножками скамьи, запрыгнула путнику на колени и устроилась там, как у себя дома.

Путник удивлённо посмотрел вниз, потом мягко погладил панду за ухом. Ника зажмурилась и подставила шею.

Я нахмурился. Раньше она ни к кому на руки не шла. Держалась рядом со мной, пряталась за пазухой, максимум – сидела на плече. А тут – чужой человек, и она на коленях, будто знакомого встретила.

На краю сознания я ощутил от Ники странное спокойствие и необъяснимое доверие.

Путник тем временем почёсывал панду под подбородком и разговаривал с мастеровыми. Я слушал краем уха про дальние заставы, про лесных тварей, которые всё чаще выходят к дорогам.

Путник допил взвар и поднялся из‑за стола. Ника спрыгнула с его коленей и побежала ко мне. Расплатился незнакомец щедро – оставил десять медяков и еще серебряную монету сверх счёта. Направился к лошади и на ходу обернулся ко мне: