Антоний покачал головой. Достал из‑за пазухи ещё одну маленькую склянку с тёмной жидкостью и капнул несколько капель Марии на губы. Та вздрогнула, но через полминуты дыхание её выровнялось.

Вот и славно. Пускай лучше спит. Я парень сильный, но и у меня есть предел.

Старик выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах не было осуждения, скорее понимание.

– Подожди во дворе, – тихо сказал он.

Я кивнул и молча вышел. Мне и правда лучше выйти на воздух, подышать.

Солнце поднялось высоко, так что я остался в тени на крыльце. На душе было паршиво. Умом я понимал, почему Мария набросилась на меня с обвинениями. А еще я знал, что без моего участия всё могло пойти по другому сценарию. Спасти Марию было бы некому.

Сердце колотилось, разгоняя кровь, словно перед дракой. Я шумно выдохнул и попытался успокоиться. Ника на моём плече потянулась к пучкам трав, что были развешаны над крыльцом.

– Нельзя, – сказал я, отводя её лапу. – Чужое.

Ника недовольно фыркнула и предприняла новую попытку. Я сошёл с крыльца и сорвал травинку у забора. Сунул панде, чтобы успокоилась, и вернулся в тень под навесом. Ника понюхала угощение, поморщив носик, пожевала и демонстративно выплюнула. На краю сознания полыхнуло возмущение – мол, это не то, и ты прекрасно знаешь, что подсовываешь гадость.

– Ты даже не можешь определить, что там висит, – сказал я назидательно. – А вдруг там отрава? Нельзя тянуть в рот всё подряд.

Ника мрачно посмотрела на меня, чуть повернув голову, и в глазах её ясно светился вопрос: «Ты сейчас серьёзно?». Затем она потянулась к пучку снова.

– Нет, – повторил я и присел на ступенях. Так она точно не дотянется до связок под навесом.

Ника спрыгнула с моего плеча и села рядом, но спиной ко мне. Я потянулся её погладить, но она дёрнула шкурой на спине и отодвинулась на полшага. Понятно, разобиделась.

Её обида выглядела комично, я даже забыл про Марию с её обвинениями.

Скрипнула дверь, и на крыльцо вышел Антоний. Сел рядом со мной и упёрся руками в колени.

– Не бери в голову, – наконец сказал он. – Горюет баба. Сын пропал, муж неизвестно где, таверна сгорела. Ей сейчас всё равно, на кого злиться.

– Я знаю.

– Знаешь, и молодец, – он помолчал и сменил тему. – Так, напомни‑ка, ты что‑то хотел ещё, кроме раствора?

Я собрался с мыслями и сказал:

– У Виктора была книга про технику Воздушного клинка. Я по ней начал практиковаться, но она сгорела. Может, у вас найдётся что‑то похожее? Любые книги по техникам или практикам.

Антоний прищурился и постучал пальцем по колену. Потом встал, ушёл в дом и вернулся через минуту с тонкой мятой книжицей.

– На! – Он сунул мне книжку. – Для начала хватит.

Я осторожно взял книгу из рук старика и прочёл название на обложке: «Основы управления потоком».

Открыл, пролистал и обнаружил, что половина страниц отсутствует, а оставшиеся засалены чьими‑то жирными пальцами и местами заляпаны чем‑то бурым.

Но на страницах красовались рисунки и схемы с описаниями на местном языке. Система тут же начала переводить что‑то про дыхание, концентрацию и движение энергии по каналам.

Получена книга «Основы управления потоком» (неполная).

Изучение книги повысит навык Острый ум , расширит возможности усиления навыка Сила духа и откроет доступ к базовым техникам управления энергией.

Я чуть не бросился обнимать старика. Это было именно то, что мне нужно. Здесь была теоретическая база, которой мне катастрофически не хватало.

– Спасибо, – искренне сказал я, убирая книгу за пазуху. Ника заинтересованно подошла и потянула лапой воротник моей рубахи, проверяя, не спрятал ли я что‑нибудь вкусненькое. Иначе почему я такой радостный. Явно старик какое‑то угощение принёс. Панда сунула голову за пазуху, обнюхала книгу и фыркнула с явным презрением. Ничего ты, зверюга, не понимаешь, знания, вот истинная ценность!

– Но вообще, – продолжил Антоний, – лучше всего изучать навыки с наставником. Книжки, это так, для закрепления.

Я поднял на него просительный взгляд, но не успел раскрыть рот. Антоний, словно прочитав мои мысли, буркнул:

– Мне некогда, у меня больных полная изба день через день. – Я сник, но Антоний продолжил: – Вот мастер Гром – другое дело. Поговори с ним. Он хоть и старый ворчливый хмырь, но если ты его заинтересуешь, научит лучше, чем любая книга.

– Я поговорю, – пообещал я и задал вопрос, который мучил меня с самого пожара: – А ещё скажите, тот порошок, которым вы потушили огонь, – что это было?

Антоний ухмыльнулся в бороду. Впервые за весь разговор на его лице появилось довольное выражение. Точнее самодовольное.

– Мал ты ещё такие вещи знать, – сказал он, оглядывая меня сверху вниз. – Я для создания этого порошка учился тридцать лет. Хочешь повторить, учись. Может, когда‑нибудь расскажу. А может, и нет. Погляжу, как ты с Громом будешь учиться.

Я внутренне усмехнулся. Вот я прокачаюсь и сам разберусь. А если не разберусь – приду снова, и на этот раз ты от меня так просто не отделаешься.

– Здравия тебе, мастер Антоний, – услышал я голос со стороны калитки.

Мы с Антонием оглянулись и увидели мужчину в холщовой рубахе и кожаном жилете. Я смутно припомнил его лицо, кажется, видел его в таверне среди посетителей.

– И тебе не хворать, Дмитрий, – степенно ответил дед. – Как твоя рука? Отёк прошёл?

Мужчина кивнул и ответил:

– Всё хорошо, правда, в драке малость поцарапал, – он поднял повыше руку, и я разглядел ссадины на костяшках пальцев. – Парни Зеона сегодня расшалились. На наших мужиков дракой полезли. Но мы им бока‑то намяли, – похвастался он.

Антоний насторожился и подобрался, будто охотничья собака, почуявшая дичь.

– А они что? – спросил дед деланно безразличным тоном.

– Убежали раны зализывать, – мужик отмахнулся и вытер нос рукавом. – Угрожали, конечно, что вернутся и спалят тут всё. Надеюсь не припрутся. С ними старый воин был, Волох, тот мужик толковый. Ладно, пошёл я. Спасибо за мазь! – Он махнул пораненной рукой и пошёл дальше по улице.

– Зеон, говоришь… – пробормотал себе под нос Антоний. – Угрожали, говоришь…

Я напряжённо прислушивался к его бормотанию, чувствуя, что дед воспринял эти угрозы гораздо серьёзнее, чем этот мужик.

– Как думаете, нам есть чего опасаться? – негромко спросил я, вставая рядом с Антонием. Я не ждал ответа, но дед сказал медленно, словно обдумывая каждое слово:

– Стабильно раз в пять‑десять лет среди охотников появляется выскочка, который воображает себя здесь самым главным. Думает, что может подмять всё под себя. Обычно барон такое пресекает быстро.

Антоний сделал паузу, и я нетерпеливо спросил:

– А сейчас?

– А сейчас барон на восточной границе, – со вздохом ответил дед. – Слышал, наверное, про угрозу прорыва? Если барьер падёт, в наши земли вернутся лесные твари, которых мы выгнали отсюда много лет назад. Так что сейчас все силы барона стянуты туда. До нашего захолустья ему дела нет. – Антоний сплюнул. – Так что от бешеных выскочек нам придётся отбиваться самим.

Я поразмыслил, сопоставляя факты: рекрутёры явно не только к нам приезжали и неспроста спрашивали про желающих. Опять же, крупные срочные заказы от барона у кузнецов и гончаров. Похоже, действительно местным властям сейчас не до бандитских разборок.

– Надо ведь к этому подготовиться! Как нам защищаться? – решительно спросил я.

Антоний посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом и сказал:

– Ты готовь свою кашу, парень. Говорят, у тебя справно выходит. А я отправлю весточки в соседние поселения. Предупрежу, что в округе нынче неспокойно и что охотники опять хотят за власть глотки рвать.

Антоний ушёл, хлопнув дверью.

Я поднял Нику, которая развалилась на крыльце в полоске света, и посадил себе на плечо. Она почувствовала моё беспокойство и ткнулась носом мне в ухо.