Так что я не мудрил с рецептами. Нарезал репу, морковь, картошку и забросил в кипящую воду. Понёсся в погреб за новой порцией продуктов. Притащил связку вяленого мяса и короб с грибами. Вернулся к котлу, помешал, передвинул с огня на угли. Побежал обратно, нужен ещё лук и крупа, для густоты. Снова нарезал, высыпал в котёл, перемешал.

Сосредоточился и добавил в эту основу крупицу энергии воздуха. У меня всё лучше получалось чувствовать циркуляцию энергии в теле. Правда, без помощи извне, поток был очень слабым. Однако похлёбка бурлила в котелке и распространяла вокруг чарующие запахи. Суровые мужики, что занимались подготовкой к обороне, заинтересованно потянули носами. Их хмурые лица стали разглаживаться.

Целительный бодрящий суп с вяленым мясом и грибами.

Сытность: 50%.

Эффекты:

Выносливость: +4% на 8 часов.

Бодрость: +15%.

Сила: +4% на 4 часа.

Ясность ума: +5%.

Регенерация +4% на 8 часов.

Кулинария: +0,8

Зельеварение: +0,3

Одно меня удивляло – почему я до сих пор на ногах? С раннего утра как белка в колесе. Ноги гудят, руки сводит от усталости, спина разгибается с трудом, но функционирует. Приятным бонусом – голова, по которой меня приложили дрыном, окончательно перестала гудеть. Всё‑таки ускоренная регенерация работает.

Однако силы стоять на ногах берутся точно не от способностей к регенерации. То ли плов, который я приготовил на обед и поел сам, до сих пор работает. То ли у меня открылось второе дыхание.

Панда вертелась под ногами, бегала за мной хвостом в погреб и обратно. Периодически таскала со стола листья моих приправ. Но я не запрещал. Во‑первых, сил не было бороться даже с прожорливым зверьком, а во‑вторых, она тоже натерпелась. Так что Ника заедала стресс за нас двоих.

И заедать было что. После допроса, свидетелем которого я стал, мне самому хотелось на нервной почве съесть тройную порцию каши и запить чем‑нибудь покрепче взвара.

Признаться, я бы предпочёл не слышать того, что рассказал Тарас. Про жертвоприношение, про четыре десятка бойцов, про барьер. Да и сам процесс допроса я бы с радостью пропустил. Но этот мир меня не щадил с первого дня и дальше, похоже, будет только жёстче.

Но весь свой стресс я решил пустить в работу. С вооружёнными бойцами Зеона я сделать ничего не могу. Разве что плеснуть кипятком из котла. Так что моя миссия не атака, а оборона и поддержка. Во всяком случае, я настраивал себя именно так.

А во дворе тем временем творилось невообразимое.

После того, как все услышали истинные мотивы Зеона, мужиков будто подменили. Минуту назад сидели подавленные, с пустыми глазами. А теперь двор гудел, как растревоженный улей. Люди вскакивали, перебивали друг друга, размахивали руками. Предложения сыпались одно за другим.

– Выйти навстречу! Встретить в лесу, на тропе, где они в колонну вытянутся!

– Засаду поставить! У моста, где теснина!

– Да какая засада, у нас раненых половина!

Мужики решали, как действовать, и предложения были одно горячее другого. Но все сходились в одном – надо вступать в бой. Бежать некуда, прятаться негде. Дубовый Яр – это их дом, и оставлять свой дом они не собирались.

Анатолий ещё допрашивал Тараса, выжимая из охотника последние крохи информации. Тарас раскрывал подробности и описывал силы Зеона. Из четырёх десятков бойцов было минимум пятеро практиков третьего ранга.

Я как раз в очередной раз пробегал мимо, когда услышал, что нападение планировалось на завтрашнее утро. Я притормозил и прислушался.

Тарас, чей безумный приступ смеха наконец‑то прошёл, глухо говорил:

– По плану Зеон должен подойти вечером и узнать данные от разведки. Потом он решает, каких бойцов куда отправить, и утром, до восхода солнца, атакует.

Конечно, утром самый сон. Зеон не первый командир, который использует утренние часы для нападения…

Анатолий переглянулся с остальными и тихо сказал:

– Не думаю, что теперь Зеон будет ждать до утра. Он поймёт, что разведка провалена, как только прибудет на точку встречи. Значит, мы должны ожидать нападения в любую минуту. И начинать к этому готовиться надо прямо сейчас.

Вскоре Тарас, опоённый зельем правды, перестал соображать, как и его напарник ранее. Местная фармацевтика оказалась беспощадной. Охотник превратился в овоща с остекленевшими глазами и глупо улыбался всем вокруг. Надо будет поинтересоваться у Антония, восстановятся ли охотники от этого зелья когда‑нибудь или это навсегда.

Бурные обсуждения во дворе не стихали.

Дед Антоний вышел на середину двора и поднял руку. Гомон стих.

– Это наша деревня, – сказал он, – и мы будем обороняться, не жалея сил. В общих чертах мы уже обсуждали расстановку бойцов. Однако условия изменились. И подготовку ко встрече с врагом лучше доверить тем, кто имеет реальный боевой опыт. И не только с тварями, но и с людьми.

Он выцепил взглядом нескольких воинов из толпы, среди которых был Анатолий, Гром, Виктор, Назар, Николай и еще несколько незнакомых воинов. Гром и Анатолий встали рядом со стариком. Анатолий быстрым взглядом окинул двор и заговорил:

– Здесь можно обороняться не хуже, чем в крепости, если правильно обустроиться.

Я слушал одним ухом, не прекращая помешивать похлёбку. Я не знал, какой план обсуждали накануне, но видел, что всё продумано грамотно.

Анатолий начал раздавать указания.

Подкрепление разместили по периметру деревни, в домах покрепче, каменных и двухэтажных. На крыши поставили лучников и арбалетчиков, чтобы контролировали подходы.

– Нужны баррикады на трёх главных подходах и ловушки на лесных тропах, – предложил Назар.

– Женщин и детей нужно отвести к мельнице, – сказал Антоний. – Это самая дальняя часть деревни, и оттуда можно уйти по воде.

Сыч кивнул и доложил:

– Лодки подготовим.

– Наш мельник практик воды, – дополнил Антоний. – Практикует помаленьку. Слабо, но мельничное колесо крутить хватает.

– Лодки увести хватит, так что пусть отвечает за тыл, – заключил Анатолий.

– Ишь, Андрей хитрец, – фыркнул кто‑то из мужиков. – В малиннике устроился. И сражаться не придётся.

– Безопасность семей – это не малинник, – сурово возразил дед Антоний. – Без Андрея бабы и дети останутся в ловушке. Всё, вопрос закрыт.

Ставр, который до сих пор сидел молча, тяжело поднялся. После лечебной похлёбки, которой их накормили, охотник выглядел лучше, хотя глаз ещё был заплывшим, и нос распух на пол‑лица. Но держался он прямо.

– Мы уходим, – сказал он. – Это не наша война, и участвовать мы не собираемся. И подслушивать ваши планы не хотим. Так что прощайте.

Анатолий кивнул:

– Коней своих забирайте. Провожатый до лагеря нужен?

– Не нужен, – отмахнулся Ставр. – Дорогу найдём.

– Ты же слышал, что Тарас сказал.

– Мы задерживаться не собираемся. Вещи свои заберём и уйдём подальше в леса.

Он уже развернулся, когда подал голос Назар.

Старый плотник сидел на лавке у стены, осунувшийся и бледный. Горе по Якову никуда не делось, только ушло вглубь, но глаза Назара были ясными.

– Погоди, Ставр, – сказал он. – У тебя же природник в отряде. Говорят, корнями кого‑то помял.

– И что?

– Нужна его помощь. – Назар выпрямился и заговорил быстрее. – Вокруг деревни можно вырастить защитный пояс. Колючие кустарники, ядовитый плющ, стреляющие шипами соцветия. Я такое делал, но в одного слишком медленно. А вдвоём мы успеем вырастить такую стену, что сюда никто не пролезет.

Ставр нахмурился.

– С чего ему вам помогать? Я же сказал, это не наша война.

– Я заплачу. – Назар полез за пазуху и вытащил маленький мешочек. Развязал тесёмку, и по двору прокатилось зеленоватое свечение. На ладони старика лежал кристалл размером с грецкий орех, мутно‑зелёный, пульсирующий мягким светом. Назар пояснил: – Энергоядро, заряженное силой природы. Для себя хранил, всё надеялся однажды попробовать пробиться на следующий ранг. Но так и не решился. А раз такое дело, то и подавно жалеть нечего. Не доживу я, если Зеон сюда придёт.