Гонец оглядывался по сторонам и бормотал:

– Что там говорил этот сопляк? Налево до леса, потом какой‑то камень… – Он сплюнул. – Да тут по обочине этих камней…

Конь продолжал шагать вперёд. Почуял воду, свернул с широкой тропы и через несколько шагов вышел к ручью. Гонец с возмущением дёрнул поводья и воскликнул:

– Куда ты прёшь, дурная башка!

Конь, не обращая внимания, склонился над ручьём и принялся пить.

Гонец огляделся и сказал:

– А ведь похоже на тропу. Может, ты и не дурная башка, а куда надо свернул.

Подождав, пока конь напьётся, гонец толкнул его пятками в бока, и конь пересёк неглубокий ручей. Едва заметная тропинка вывела их на поляну, покрытую сочной травой. Из травы тут и там торчали соцветия разных цветов и размеров. По краям поляны на кустах краснели ягоды. В дальней части гонец увидел продолжение протоптанной тропы и дёрнул поводья, направляя коня туда. Но скакун остановился, как вкопанный, лишь дёргал ушами и тревожно всхрапывал.

– Чего встал, дурень? – рявкнул гонец, нервно дёргая поводья. Он всё ещё был зол на то, как с ним обошлись в замызганной таверне. Хотелось быстрее уехать подальше. – Пшёл! Но! Но!

Гонец ударил по крупу хлыстом, но конь только переступил ногами, не решаясь шагнуть дальше. Гонец в гневе спрыгнул на землю и схватил строптивую конягу за уздцы.

– Вперёд, тупая скотина!

Конь заржал и попытался развернуться обратно. Он косил глазом на ту тропу, куда тянул его гонец. Человек тащил коня и не замечал, как за спиной шевелятся кусты. Кто‑то двигался по краю поляны, не видимый за ветками.

Гонец хлестнул коня снова, вымещая гнев. Конь дёрнулся так резко, что человек не удержал поводья. Почувствовав свободу, конь отпрыгнул в сторону, развернулся и помчался назад к ручью, высоко вскидывая задние ноги. Топот копыт затих вдали. Гонец вытер вспотевший лоб и выругался.

Позади послышался шорох.

Гонец обернулся, в следующий миг его глаза его расширились от испуга, а рот раскрылся. Но закричать он не успел.

Секач‑рогатень, тряся костяными наростами на загривке, налетел на него и сшиб с ног. Гонец и вскрикнуть не успел, а зверь уже ударил раздвоенными копытами в грудь своей добыче, проламывая грудную клетку. Воздух с сипением вырвался из лёгких гонца, и он потерял сознание. Последнее, что он ощутил, зубы зверя на своей шее.

Утолив голод, рогатень поднял голову. С клыков на землю капала кровь.

За последние дни он оголодал. В том лесу оказалось не так много добычи.

Зверь уже успел пожалеть, что упустил тех маленьких двуногих.

Он чувствовал вкусного человека неподалёку, но от него разило такой опасностью, что рогатень не решился даже разведывать обстановку.

Сейчас он утолил голод, но надолго ли ему хватит? Рогатень не самый разумный зверь, но ему было свойственно делать запасы еды на будущее. Это был для него такой же важный инстинкт, как и территориальность.

Этот двуногий пришёл не один, с ним было большое травоядное, и уж его‑то упускать было непредусмотрительно.

Рогатень подошёл к ручью, напился, понюхал воздух и тут же двинулся следом за беглецом. Скоро копытный успокоится и замедлится, а рогатень будет тут как тут, подберётся к нему со спины.

Рогатень трусцой миновал ручей, пробежал тропу, а в следующий миг почувствовал новые запахи. Где‑то рядом бродят ещё двуногие и траводяные. Похоже, сегодня его охота будет удачной, и он запасёт много еды.

Варвара шла по лесной тропе и разговаривала сама с собой.

– Бродянка, телохруп, частоцвет, – бормотала она, загибая пальцы. – Ещё чего‑то братец не запомнил, дурья башка. Ну и ладно. Я тридцать лет готовлю. Подумаешь, травки в котёл бросать.

Корзину она взяла большую, ту, в которой обычно носила картошку с огорода. Специально вернулась, когда прикинула, что мешка может оказаться мало.

– Я ему покажу, – пообещала она берёзе, мимо которой проходила. – И Виктору с его жёнушкой на орехи достанется.

Она сердито сорвала пучок какой‑то травы у обочины, понюхала и швырнула в корзину. Что это за трава, она понятия не имела. Зелёная, пахнет травой. Сойдёт.

– Фабий говорит, пальчики оближешь. Ха! – Варвара фыркнула так, что с ближайшего куста вспорхнула синица. – Столько лет моя похлёбка всех устраивала, а тут объявился этот паршивец, и все побежали к нему. Даже Антоний! А ещё уважаемый человек, называется, а носится с каким‑то мальчишкой.

Она остановилась, уткнув руки в бока, и оглядела поляну.

– Все травы в округе соберу, – пообещала она. – Все до единой. Посмотрим, как этот Макс будет готовить без своих цветочков. Голая каша на воде, вот что у него останется.

Женщина принялась за дело. Рвала пучками всё, до чего дотягивались руки. Белые цветочки в корзину, широкие листья у ручья туда же, жёлтые соцветия в мешок.

Корзина наполнялась. Варвара углубилась в лес дальше, чем ходила обычно, за ручей, мимо старого вяза, к опушке, куда деревенские редко забредали.

И тут увидела куст, от которого сердце ёкнуло.

Узкие листочки на тонких стеблях. Пряный запах, едва уловимый. Она однажды учуяла этот запах в таверне Виктора, когда заходила якобы за солью, а на самом деле, подсмотреть, чем пахнет на кухне у конкурента. Этот запах она ни с чем не перепутает.

– Редкоцвет, – прошептала Варвара. Название само всплыло в её голове.

Она наклонилась над кустом, протянула руку, но вдруг земля под ней вздрогнула. Что‑то тяжёлое ударило в грунт совсем рядом. Варвара услышала хруст ветки, потом фырканье, от которого по спине пробежал холодок.

Она подняла голову.

В трёх шагах от неё стоял зверь.

Массивный, приземистый, покрытый бурой жёсткой щетиной. Размером с телёнка, только у телят нет загнутых вверх клыков и костяных наростов на загривке. Маленькие глаза зверя горели тусклым рыжим светом. С клыков на землю капало что‑то тёмное.

Варвара замерла. Она не знала эту тварь, но было ясно, что это её смерть в живом воплощении.

Рогатень фыркнул, мотнул башкой, припал к земле, а затем бросился вперёд.

Варвара не была воином, но она тридцать лет таскала котлы с кипятком и выгоняла пьяных мужиков из своей харчевни. Тело сработало раньше головы. Она неуклюже отпрыгнула вбок, и клыки рогатеня рассекли воздух в сантиметре от её бедра. Зверь пронёсся мимо, врезался в густой кустарник и развернулся, готовясь к новому прыжку.

Варвара подхватила свою корзину и с боевым кличем швырнула её в зверя.

Корзина попала в цель и наделась рогатеню точно на морду. Выглядело это нелепо, но именно эта случайность заставила монстра замешкаться. Плетёные прутья зацепились за клыки Зверь даже взвизгнул от неожиданности. Он принялся яростно мотать головой, но корзина держалась.

Зверь фыркал и хрипел. Травы, собранные Варварой, облепили его морду. Сок и пыльца забились в широченные ноздри.

Варвара не стала ждать развязки противостояния рогатеня и корзины. Женщина развернулась и побежала, не разбирая дороги. Она петляла между стволами и ломилась сквозь кусты, не чувствуя боли в расцарапанных руках и ногах.

Промчавшись метров двадцать, она оказалась у оврага, по дну которого протекал один из речных притоков. Не успев затормозить, она кубарем скатилась по глинистому склону, ободрав спину.

Благо овраг был неглубокий и изрядно заросший. В итоге приземление Варвары было мягким. Благодаря дождливой весне берег реки был изрядно размыт. Варвара угодила аккурат в углубление между корнями старой ольхи.

Вся измазанная в грязи и глине, она забилась под корни, как мышь. Прижалась к холодной земле, зажала рот ладонью, пытаясь унять частое дыхание. Ей казалось, что сердце стучит слишком громко, и зверь может ее услышать.

Варвара лежала в грязи среди корней, и в голове у неё не осталось ничего. Ни обиды на Макса, ни злости на Виктора, ни планов мести. Только одна мысль, ясная и острая, как нож: