Следующим был Леший. Он не любил суету, но еще больше не любил, когда на его территории без спросу копают и строят. Я нашла его дремлющим в чаще, его борода была заплетена из живых плющей, а в глазах светилась вековая дрема.

— Шумят, — сказала я, не тратя времени на предисловия.

Леший приоткрыл один глаз.

— Люди всегда шумят. Как дятлы.

— Эти дятлы собираются свалить дерево. Не одно. Целую рощу. Осколками магии.

Второй глаз открылся. В нем вспыхнул зеленый, холодный огонь. Леший не ответил, но я почувствовала, как лес вокруг нас замер, прислушиваясь к его воле. Этого было достаточно. Я знала, что в день засады ветви деревьев «случайно» сбросят гнезда шершней прямо на головы лучников, а корни незаметно подергают за ноги заклинателей в самый неподходящий момент.

Я потратила остаток времени на собственную работу. Под видом старой нищенки я прошлась вдоль дороги, поправляя «случайные» камни и сбивая с толку охранников Парадиза навязчивыми рассказами о погоде. А на самом деле я плела паутину из тихой, незаметной магии. Я ослабляла молекулярные связи в их магических баррикадах, готовя их к обратному удару. Я перенаправляла потоки силы их собственных рун так, чтобы при активации энергия пошла не наружу, а внутрь, в самое сердце их подготовки.

Это была сложная, кропотливая работа. И, черт возьми, она доставляла мне удовольствие. Я чувствовала себя дирижером, готовящимся исполнить симфонию хаоса для самого неблагодарного оркестра в мире.

Накануне дня икс я стояла на холме, глядя на долину внизу. Все было готово. Ловушки установлены, союзники предупреждены. Оставалось лишь наблюдать.

Но холодный камень беспокойства лежал на дне моей души. Что-то было не так. Я чувствовала это. Их подготовка была слишком… громкой. Слишком заметной для такой скрытной операции. Как будто они не просто готовили засаду. Как будто они готовились к чему-то большему. К демонстрации силы.

Я отбросила предчувствие. Слишком поздно что-то менять. Мой план был идеален. Он должен был сработать.

Ошибка, как шептали мне предки, часто кроется в идеальности.

Предчувствие, упрямое и холодное, не оставляло меня всю ночь. Я не спала, прислушиваясь к шепоту леса, пытаясь разобрать в нем новые, тревожные ноты. Но все было тихо. Слишком тихо. Даже духи затаились, чувствуя надвигающуюся бурю.

На рассвете я снова была в Подпространстве, невидимый наблюдатель на своем холме. Внизу, в долине, замерла в ожидании королевская дорога. С одной стороны, скрытые в ложбине и за деревьями, люди Парадиза. Их было больше, чем я предполагала. Не отряд, а маленькая армия. И в их построении чувствовалась не просто засада, а готовность к полномасштабному сражению.

С другой стороны, на горизонте, показалась пыль. Делегация Садириз.

Мое сердце, обычно спокойное, учащенно забилось. Пора. Пора предупредить их. Я не могла позволить разыграться этой кровавой басне на моем пороге.

Я сосредоточилась, отыскивая сознание лидера каравана. Это было похоже на попытку поймать одну определенную рыбку в бурном потоке. Десятки умов, полных мыслей о дипломатии, торговых соглашениях, предстоящих встречах… И там! Более твердое, организованное сознание. Охранник, капитан стражи.

Я послала импульс. Не слова, не образ — чистое предупреждение. Ощущение опасности, острого, как лезвие ножа, прижатого к горлу. Стой. Опасно. Засада.

Я чувствовала, как его ум вздрогнул, как насторожился. Он что-то почувствовал. Он поднял руку, и караван замедлил ход. На мгновение у меня мелькнула надежда.

И тут же она была раздавлена.

Среди людей Парадиза кто-то понял, что их раскрыли. Я не знаю, как — возможно, у них был свой чуткий маг. Но вместо паники или отступления среди них вспыхнула яростная, фанатичная решимость. Их лидер, высокий мужчина в черных одеждах, поднял посох с кроваво-красным кристаллом.

Они не стали дожидаться, пока караван развернется. Они не стали ввязываться в бой. Они пошли на самое простое, самое тупое и самое разрушительное.

Он начал читать заклинание. То самое «черное заклятие».

Воздух затрепетал и сгустился, будто перед грозой. Птицы смолкли разом. Свет померк, хотя солнце все еще светило на небе. Я почувствовала, как магия вокруг начинает закручиваться в смертоносный вихрь, высасывая жизнь из самой земли. Трава под ногами солдат Парадиза почернела и рассыпалась в прах.

«Нет!» — крикнула я беззвучно, выходя из Подпространства.

Я пыталась остановить это. Я бросила все свои силы на то, чтобы разорвать формирующийся узел магии, перенаправить энергию, как делала это с их рунами. Но это было иное. Это была не тонкая работа, а грубый, лавинообразный выброс чистой силы разрушения. Это было как пытаться остановить падающую гору, подперев ее тростью.

Я успела лишь ослабить первый, самый мощный удар, отвел его эпицентр чуть в сторону, от дороги в ложбину, где стояли сами заклинатели. Но этого было недостаточно.

Мир взорвался в огне и тени.

Ослепляющая вспышка, затем — волна силы, которая отшвырнула меня назад, как щепку. Грохот, от которого заложило уши. Земля содрогнулась. Когда зрение вернулось, я увидела ад.

На месте каравана зияла огромная воронка, дымящаяся и черная. Обломки повозок, обугленные деревья, и… части тел. Повсюду. В ложбине, где стояли солдаты Парадиза, было немногим лучше. Их собственное заклятье, слегка смещенное мной, выкосило половину из них.

Тишина. Давящая, звенящая. Пахло гарью, расплавленным металлом и смертью.

Я стояла, не чувствуя ног, с горьким вкусом поражения во рту. Я опоздала. Мои хитрости, мои диверсии — все оказалось прахом перед лицом этой безмозглой, тотальной жестокости.

И тут я почувствовала его. Слабый, но упорный всплеск жизни среди всего этого хаоса и смерти. Чужой магии. Сильной, дисциплинированной, отчаянно борющейся за существование.

Я двинулась на автомате, обходя груды обломков. И нашла его.

Мужчина. Он лежал под обломком какой-то механической повозки Садириз, его одежда была в клочьях и обгорела. Все его тело было покрыто кровью и пылью, но лицо… Лицо было исполосовано свежим, ужасным шрамом, который шел от виска через глаз до подбородка. Шрам не был простой раной — он светился зловещим багровым светом, следствием магического удара, который должен был убить мгновенно.

Но он не умер. Его собственная магия, мощная и глубокая, как океан, сражалась с темным заклятьем, не давая ему умереть. Он был на грани, его жизнь висела на волоске.

Я опустилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на грязь. Мои пальцы сами потянулись к его шее, нащупывая слабый, прерывистый пульс.

Он был жив. Единственный.

Я посмотрела на его искаженное болью, но все еще сильное лицо, на мужественные черты, проступавшие сквозь кровь и шрам.

«Ну что ж, — с горькой иронией подумала я. — Похоже, я все-таки кого-то спасла. Правда, всего одного».

И мне предстояло решить, что с ним делать.

Я стояла на коленях в холодной грязи, и мир вокруг сузился до хриплого, прерывистого дыхания умирающего мужчины. Запах гари и смерти щекотал ноздри, напоминая о масштабах катастрофы. Где-то вдали уже слышались крики — должно быть, местные жители или патруль из города спешили к месту взрыва. У меня оставались считанные минуты.

Мысль бросить его здесь и раствориться в лесу была соблазнительной. Практичной. Но она угасла, даже не успев оформиться. Оставить его умирать — значило признать свое полное поражение. Спасти — создать себе невероятные проблемы. Но что-то внутри, какой-то древний, неумолимый инстинкт целителя, уже взял верх.

«Черт побери, — беззвучно выругалась я. — Надо тащить его в лазарет».

Мой «лазарет» был, разумеется, моим домом. До которого — несколько миль непроходимого леса.

Я приложила ладони к его груди, ощущая под пальцами холодную кожу и липкую кровь. Его магия билась о мою, дикая и отчаянная, как раненый зверь.