— Ветра нет, а ветка падает…

— Я говорил, тут нечисто!

Я улыбнулась в своем укрытии. Это было только начало.

Всю ночь я не давала им спать. То камни с шумом катились по склону, то в кустах раздавались жуткие шепоты — это кикиморы отрабатывали свою долю соли. К утру солдаты были бледны и нервны.

— Я больше не могу, — сказал самый молодой, его руки дрожали. — Это место проклято. Мы все умрем тут.

Они свернули лагерь и ушли до восхода солнца. Я наблюдала, как они удаляются, и чувствовала странную пустоту. Да, я защитила свои владения. Но в тишине, что воцарилась после их ухода, не было победы. Было лишь одиночество.

Я вернулась домой. Дом встретил меня тихим, укоризненным гулом. Он чувствовал мое смятение.

— Знаю, — пробормотала я, снимая плащ. — Я знаю.

Я подошла к полке с травами и взяла в руки сушеный чабрец. Каэлен любил чай с чабрецом. Говорил, что он напоминает ему о горах на севере Садириз…

Я сжала пучок трав в кулаке, и горький аромат ударил в нос. Он был там, в своем мире. А я — в своем. Мы были как две параллельные тропы, что однажды пересеклись, чтобы больше никогда не встретиться.

Но почему же тогда каждый шорох листьев напоминает мне его шаги? И почему в тишине леса я до сих пор слышу эхо его смеха?

Я потушила свечу и осталась сидеть в темноте. Внешняя угроза была временно отражена. Но внутри назревала буря, с которой не мог справиться ни один магический барьер. Буря по имени Каэлен.

Шелёпка примчалась на рассвете, с перепуганными глазами и тиной в волосах.

— Эви! Эви! — запищала она, влетая в дом без стука. — На болотах новые двуногие! Не такие, как раньше! Хуже!

Я отложила книгу, которую все равно не могла читать — мысли путались, упрямо возвращаясь к серым глазам и твердым рукам.

— Успокойся, шалунья. Что случилось?

— Они… они не шумят! — выпалила Шелёпка, забираясь на стол и размахивая руками. — Ходят тихо-тихо! И не ломают кочки! И… и пахнут смертью!

Это было ново. Я нахмурилась. Похоже, Парадиз прислал более серьезных игроков. Не солдат, а охотников. Специалистов.

— Покажи, — сказала я, поднимаясь.

Мы с Шелёпкой двинулись к болотам, но на полпути я остановилась. Старый дуб на развилке троп… именно под ним Каэлен впервые попытался меня поцеловать. Я помню, как кора впивалась мне в спину, а его дыхание было горячим на моих губах…

— Эви? — дернула меня за рукав Шелёпка. — Ты чего встала?

— Ничего, — я выдохнула, отряхиваясь от воспоминаний. — Просто подумала о… кое-чем несущественном.

Мы вышли на опушку, и я сразу почувствовала их. Трое. Замаскированные под охотников, но их ауры были холодными и острыми, как отточенные клинки. Они не ломились через чащу, а буквально сливались с ней, двигаясь бесшумно, их взгляды методично сканировали местность.

Один из них остановился у старой ивы, под которой любила греться Бульбочка, и провел рукой по коре. Ища следы магии. Искал меня.

Я наблюдала за ними из Подпространства, и в горле вставал ком. Эти люди были профессионалами. С ними не справятся ни вороны, ни испуганные кикиморы. Здесь нужен был иной подход.

Я вернулась к Водяному. Он сидел на своем месте, мрачно наблюдая, как один из охотников черпает воду из заводи для пробы.

— Видишь? — сказала я, появляясь рядом с ним. — Твои сомы бессильны против таких.

Водяный фыркнул, пуская пузыри.

— И что? Ты обещала, что они уйдут.

— Они не уйдут, пока не найдут то, что ищут. Но мы можем сделать так, чтобы они искали не там.

— Как? — проскрипел он с недоверием.

— Мы дадим им след. Ложный. Ты помнишь Старую Трясину на севере?

— Помню. Туда даже я не суюсь.

— Именно. — Я улыбнулась. — А теперь послушай…

План был прост. Водяной должен был направить к Старой Трясине несколько полуразложившихся предметов с «запахом магии» — старые амулеты, которые я когда-то забраковала. Леший согласился сделать так, чтобы тропы ненавязчиво подводили охотников в ту сторону. А кикиморы должны были пошептаться в камышах о «страшной колдунье на севере».

— Эви, ты меня слушаешь? — раздраженно спросил Водяной.

— Конечно, — я покачала головой, пытаясь стряхнуть наваждение. — Продолжай.

Мы закончили переговоры. Охотники из Парадиза получат свой след. Ложный, ведущий в гибельное место. Они потратят дни, а может, и недели, блуждая по северным трясинам. А мой лес тем временем сможет перевести дух.

Возвращаясь домой, я чувствовала странную смесь удовлетворения и тоски. Да, я снова защитила свое убежище. Но каждая такая победа отдаляла меня от того короткого времени, когда защита не была нужна. Когда у меня был он.

Дом встретил меня теплым гулом, но даже его уют не мог рассеять холодок внутри. Я подошла к полке и взяла тот самый медный таз, который так любили кикиморы. Каэлен как-то спросил, зачем он мне. Я ответила, что для варенья. Он рассмеялся, сказав, что ни разу не видел, чтобы я варила варенье в тазу…

Я поставила таз на место. Пустота вокруг стала еще ощутимее. Война с Парадизом продолжалась, но самая трудная битва шла у меня в сердце. И я не знала, как ее выиграть.

Ложный след сработал, но ненадолго. Парадиз, похоже, понял, что его водят за нос, и прислал новый, куда более крупный отряд. На сей раз они даже не пытались скрывать свое присутствие. Я чувствовала их приближение как грозовой фронт — тяжелый, металлический и безжалостный. Они шли выжигать лес, не оставляя камня на камне. Мои мелкие диверсии против такой силы были бы бесполезны.

И вот, стоя на границе своих владений, я наблюдала, как они строятся для атаки. И в тот момент, когда я уже готовилась к худшему, с другой стороны на них обрушился удар.

Другой отряд. Дисциплинированный, быстрый, в униформе цвета морской волны. Садириз.

Я замерла в Подпространстве, наблюдая за схваткой. И тогда я увидела его.

Каэлен.

Он был в центре бури, его меч выписывал смертоносные дуги, а магия расчищала пространство вокруг него взрывами ослепительного света. Он сражался с той же яростью и точностью, с какой когда-то спорил со мной за завтраком. Тот же оскал концентрации, те же стальные мышцы, напряженные в бою.

Он был… прекрасен. И ужасен. Живое оружие.

Я не могла отвести взгляд. Каждый взмах его меча, каждое высвобождение магии отзывалось во мне глухой болью и странным облегчением. Он был жив. Он был здесь.

И в самый разгар битвы, когда он парировал удар двух солдат одновременно, он вдруг замер на мгновение. Его голова чуть повернулась, и его взгляд, будто сквозь дымку боя и невидимую завесу реальности, устремился прямо туда, где стояла я. Он не мог меня видеть, но… почувствовал. Я это знала. Так же, как и он.

Наши взгляды встретились сквозь войну и пространство. В его глазах я прочла не удивление, а… подтверждение. Как будто он искал меня и наконец нашел.

В этот миг один из его офицеров, отбив атаку, крикнул ему, пробиваясь сквозь шум сражения:

— Принц Каэлен! Правый фланг прорван, нужна поддержка!

Воздух вырвался из моих легких, словно от удара.

Принц.

Слово повисло в моем сознании, тяжелое и неоспоримое. Не просто солдат. Не просто чиновник. Принц. Сын императора Садириз. Тот, кто по рождению был обречен на трон, на политику, на жизнь, которую я так презирала.

Все встало на свои места. Его властные манеры. Его знание придворных интриг. Та легкость, с которой он говорил об «империи». Его нежелание раскрывать все карты. Он не просто скрывал свое прошлое. Он скрывал свое будущее.

Битва вокруг него стихла. Отряд Парадиза был разбит. Он стоял среди дыма и тел, его грудь тяжело вздымалась, и он все еще смотрел в мою сторону. Теперь в его взгляде читалась не просто уверенность, а вызов. И вопрос.

Но я уже отступала вглубь Подпространства, позволяя теням унести меня прочь.