— Да уж, вижу, — он обвел взглядом комнату, и в его голосе прозвучала та самая мягкость, что смущала меня днем. — Обустроила с размахом. Целая библиотека на мертвых языках. Запасы трав, которых нет в самых полных гербариях Садириз. И дом, который дышит. Буквально.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был куда наблюдательнее, чем я предполагала.

— Ты очень внимателен для человека, который должен быть благодарен за свое спасение и помалкивать.

— Я благодарен, — он отложил нож и яблоко, сложил руки на коленях. Его поза стала официальной, как на переговорах. — И именно поэтому я предлагаю перемирие. Хотя бы на вечер.

— Перемирие? — я скептически покачала головой. — Между нами нет войны.

— Нет? — он улыбнулся, и шрам на его щеке изогнулся. — А что тогда все эти словесные дуэли? Постоянные попытки поймать друг друга на слове? Это что, флирт такой особый?

От его прямолинейности у меня перехватило дыхание. Он сменил тактику, пошел ва-банк, и черт побери, это сработало.

— Это… самооборона, — выдохнула я, чувствуя, как предательский жар заливает щеки.

— От чего? — он наклонился вперед, и его взгляд стал пристальным, не отпускающим. — От меня? Или от того, что ты чувствуешь?

Я встала, мне нужно было расстояние, нужно было отойти от этого пламени, что он так легко разжигал.

— Ты переходишь границы.

— Какие границы, Эветта? — он тоже поднялся, но не сделал шага ко мне. — Ты сама сказала — я гость. А гостю положено хоть какое-то гостеприимство. Хотя бы каплю искренности.

— Искренности? — я резко обернулась к нему. — Хорошо. Будь по-твоему. Ты хочешь искренности? Я скажу. Ты — первое по-настоящему интересное, что случилось со мной за последние… много лет. Ты силен. Умен. И чертовски опасен. Не потому что воин или маг. А потому что заставляешь меня забывать, почему я должна держать тебя на расстоянии. Доволен?

Он замер, и по его лицу пробежала тень какого-то сложного чувства — торжества, удивления и чего-то еще, чего я не могла понять.

— Да, — тихо сказал он. — Это начало.

— Это конец, — поправила я его, сжимая руки в кулаки. — Конец этой беседы. И конец перемирия. Через сутки ты уходишь.

Я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как дрожу от ярости — на него, на себя, на эту невозможную ситуацию.

— Эветта.

Я не обернулась, застыв у двери.

— Спасибо, — произнес он сзади. Его голос снова был мягким. — За искренность.

Я вышла, не ответив, и заперлась в своей комнате, прислонившись лбом к прохладной древесине двери. Проклятый, проклятый мужчина. Он вскрыл мою защиту, как консервную банку. И самое ужасное было в том, что часть меня… была ему благодарна за это.

А другая часть уже строила планы, как быстрее и безболезненнее выпроводить его из своего дома и из своей жизни. Пока не стало слишком поздно.

Ночь не принесла покоя. Я ворочалась на постели, прислушиваясь к скрипу половиц в доме и к собственным мыслям, которые кружились, как осенние листья в вихре.

Его слова. Его взгляд. То проклятое прикосновение к волосам. Все это смешалось в голове в один беспокойный клубок. Но сквозь хаос чувств пробивалась ледяная, кристально ясная струя. Струя логики. Того самого холодного расчета, что не раз спасал меня за долгие века.

Я встала с постели и подошла к окну. Лес спал, окутанный серебристой дымкой лунного света. Тишина была абсолютной. И в этой тишине голос предков, дремавший в моей крови, зашептал отчетливее.

Пора.

Всегда наступал момент, когда знание, накопленное поколениями, должно было быть передано дальше. Цикл подходил к концу. Следующие десять лет — пик моей фертильности, окно, которое откроется ненадолго и закроется на столетия. Я откладывала это, наслаждаясь одиночеством, но теперь время истекло.

И судьба, в своей извращенной манере, подкинула мне идеального кандидата.

Каэлен.

Сильный. Здоровый. Мощный маг. Его воля, его магия, его жизненная сила — все это я ощутила на себе, борясь за его жизнь. Это был первоклассный материал. Ребенок от такого отца унаследовал бы не только силу, но и выносливость, ум, несгибаемость. Все, что нужно, чтобы выжить в этом мире и продолжить род Лунденс.

Да, он был опасен. Да, он принес с собой хаос и угрозу. Но разве идеальный отец для наследницы древнего рода должен быть удобным? Нет. Он должен быть сильным. А сила всегда опасна.

Влечение, которое я чувствовала к нему, было не помехой. Оно было… преимуществом. Оно делало расчет не сухой сделкой, а чем-то почти приятным. Почти.

Я представила себе дочь. Мою дочь. С его стальной волей и моей древней мудростью. С его магией и моими знаниями. Она не была бы затворницей, как я. Она могла бы стать кем угодно. Хозяйкой леса, правительницей, творцом.

Мысль была одновременно пугающей и пьянящей.

Это была не слепая страсть. Это был выбор. Осознанный, холодный, стратегический. Судьба предоставила мне шанс — сильного воина, сраженного под самым моим носом, — и было бы глупостью этим шансом не воспользоваться.

Влечение лишь облегчало задачу. Оно снимало с уравнения необходимость притворства. Я могла отдаться этому, зная, что преследую и свою выгоду.

Я повернулась от окна и медленно прошла по коридору к его комнате. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь.

Он спал, его лицо в лунном свете было лишено привычной суровости. Шрам казался просто бледной полосой на щеке. Он был… прекрасен. В своем роде. Совершенный инструмент для моей цели.

Сердце ускорило ритм, но разум оставался холодным.

Решено, — прошептала я про себя.

Завтра все изменится. Игра в кошки-мышки закончится. Начнется нечто иное. Нечто более древнее и более важное, чем политические интриги или магические войны.

Я вернулась в свою комнату, и на этот раз сон пришел быстро. Я знала, что делаю. Впервые за долгие годы я видела цель, выходящую за рамки моего личного покоя. И это чувство было… освежающим.

Пусть он думает, что это страсть. Пусть он думает, что это магия, вспыхнувшая между нами. На самом деле, это было нечто большее. Это была воля целой династии, просыпающаяся после долгого сна.

И Каэлен, сам того не ведая, стал ключом к ее пробуждению.

Утро застало меня в нерешительности. Холодная ясность ночного решения столкнулась с дневной реальностью, где Каэлен был не просто «идеальным материалом», а живым, сложным человеком. Слишком прямой подход мог все испортить. Нужен был иной путь.

Я нашла его за завтраком, который на этот раз был простым — хлеб, сыр, травяной чай.

— Ты уже достаточно окреп, — заявила я, ставя перед ним кружку. — Сегодня покажу тебе кое-что интересное. Если, конечно, не боишься промочить сапоги.

Он посмотрел на меня с привычным подозрением, но в глазах вспыхнул интерес.

— Ты наконец-то решила вывести меня на свежий воздух? Или это новая форма заключения?

— Считай это экскурсией, — парировала я. — Я собираюсь на болота за целебными тинами. Можешь составить компанию. Если будешь вести себя прилично, может, даже покажу, где кикиморы ягоды собирают.

Это его зацепило. Кикиморы были частью местного фольклора, но мало кто из людей видел их воочию.

Дорогу на болота я выбрала не самую короткую, но самую живописную. Лес встречал нас шепотом листьев и щебетом птиц. Я шла впереди, чувствуя его взгляд на своей спине. Он двигался легко и бесшумно, как настоящий охотник, но его глаза с любопытством ребенка скользили по замшелым камням и причудливо изогнутым ветвям.

— Держись ближе, — бросила я через плечо. — Лес сегодня… игрив. Может решить, что заблудившийся принц — отличная мишень для шуток.

— Я не принц, — последовал немедленный ответ.

— Ага, конечно, — я усмехнулась. — Просто случайно оказавшийся в эпицентре засады на имперскую делегацию человек в дорогих сапогах и с магией уровня армейского командира. Повезло, должно быть.