Мы расстелили плащ на мягкой траве у самой воды. Ели в тишине, прерываемой лишь шумом водопада и щебетом птиц. Он откинулся на локти, закрыл глаза, подставив лицо солнцу. Я наблюдала за ним, за тем, как его грудь равномерно поднимается и опускается, как расслаблены мышцы его плеч.

— Я не помню, когда последний раз просто… ничего не делал, — сказал он, не открывая глаз.

— Может, тебе стоит практиковаться чаще, — я смахнула крошку хлеба с его груди, позволив пальцам задержаться на теплой коже под тонкой тканью рубашки.

Он открыл глаза. В них плясали солнечные зайчики и что-то еще, теплое и темное.

— Только если ты будешь со мной, — его голос был тихим, но ясно слышимым сквозь грохот воды.

Он потянулся ко мне, и его губы нашли мои в медленном, сладком поцелуе, который быстро превратился в нечто более жаждущее. Вкус ягод и солнечного тепла смешался на наших губах. Его руки скользнули под мою блузу, и я вздохнула, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

— Я хочу тебя, — прошептал он мне в губы, его дыхание было горячим. — Здесь. Сейчас.

Он встал и, не отпуская моей руки, повел меня к самой кромке воды. Пальцы его дрожали, когда он расстегивал пуговицы моей блузы. Я помогала ему, сбрасывая с себя одежду, и вот мы стояли друг перед другом обнаженные, как в первый день творения, под безжалостным солнцем и пристальными взглядами деревьев.

Он был прекрасен. Мускулистый, шрамы на его теле казались не изъянами, а знаками отличия. Его возбуждение было явным, и мое тело откликалось ему жаром и влагой.

— В воду, — сказала я, шагая назад в прохладную воду.

Он последовал за мной. Вода обнимала наши тела, текучие и прохладные. Мы оказались прямо под водопадом. Ледяные струи били по коже, заставляя вздрагивать, но его тело, прижатое к моему, было горячим, как раскаленный уголь.

Он прижал меня к мокрому мягкому мху, покрывающему камень, и его губы нашли мои в поцелуе, полном вкуса дождевой воды и дикой страсти. Его руки скользили по моей спине, ягодицам, бедрам, и каждое прикосновение зажигало новый огонь. Я обвила его ногами вокруг талии, чувствуя, как он входит в меня, заполняя собой все пустоты.

Мы двигались в такт падающей воде, наш ритм был диким и неистовым. Его толчки были сильными, уверенными, отбрасывающими меня на скалу, но я держала его, впиваясь ногтями в его мокрые плечи. Его губы не отрывались от моих, его язык танцевал со моим, и я тонула в этом поцелуе, в его теле, в реве водопада, который заглушал наши стоны.

Это было иное, чем прошлой ночью. Более дикое, более животное. Стихия воды и наши собственные стихии сливались воедино. Я кричала, когда волна наслаждения накрыла меня, и чувствовала, как его тело содрогнулось в ответ, изливаясь в меня горячими толчками.

Мы стояли так еще несколько мгновений, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу, пока водопад омывал наши тела.

— Черт возьми, Эветта, — прошептал он, его голос был сломанным. — Что ты со мной делаешь?

— Живу, Каэлен, — ответила я, целуя его в мокрое плечо. — Просто живу.

Мы выбрались на берег и растянулись на траве, позволяя солнцу согревать наши тела. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая — на моем бедре. Его глаза были закрыты, но на его лице застыла улыбка — настоящая, без тени сарказма или тяжести.

Я смотрела на него и знала, что больше не могу откладывать. Циклы мои не будут ждать. Семя было посеяно. Теперь оставалось лишь позволить природе сделать свое дело. И когда придет время, я сделаю то, что должна. Но сейчас, под шепот листьев и отзвуки водопада, я просто была с ним. И этого было достаточно.

Он спал. Глубоким, безмятежным сном, которого был лишен последние несколько дней. Его рука лежала на моей талии, тяжелая и теплая, словно прикованная невидимой цепью. В свете утренней зари его лицо казалось молодым и беззащитным. Я лежала неподвижно, вдыхая его запах — смесь дыма, кожи и чего-то неуловимо мужского, что уже успело стать родным.

Сердце сжималось в груди, как будто его сдавили тисками. Несколько десятилетий уединения — и лишь несколько дней настоящей близости. Достаточно, чтобы понять, что это не просто страсть. Что где-то между поцелуями у водопада и тихими разговорами у камина я перестала быть просто Хозяйкой Леса. Я стала женщиной. Женщиной, которая любит.

Слезы подступили к горлу, горькие и бесполезные. Я сглотнула их, заставляя себя дышать ровно. Он не должен был проснуться. Не должен был видеть мою слабость.

Останься, — шептал какой-то безумный голос в глубине души. Скажи ему правду. Возможно, он поймет…

Но я знала — не поймет. Его мир был там, за границами моего леса. Мир долга, интриг и войны. И даже если бы он отказался от всего ради меня, однажды он возненавидел бы меня за это. А я не смогла бы вынести его ненависти.

И была еще одна причина, более важная. Тихое волшебство, уже пульсирующее в моей крови. Новое начало. Наше начало. О котором он никогда не узнает.

Осторожно, словно прикасаясь к хрусталю, я сняла его руку с себя. Он что-то пробормотал во сне, его пальцы инстинктивно сжались, пытаясь удержать меня. Боль пронзила грудь острее любого клинка.

«Прости, — беззвучно прошептала я, касаясь губами его пальцев. — Прости меня, любимый».

Я поднялась с постели, и каждое движение давалось с трудом, будто воздух превратился в густой мед. Одеваясь, я ловила себя на том, что стараюсь запомнить каждую мелочь. Свет на его волосах. Тень ресниц на щеках. Спокойный ритм его дыхания.

Пора.

Я протянула руки, и пространство в центре комнаты задрожало. Слезы наконец вырвались наружу, беззвучные и обжигающие. Я позволяла им течь, зная, что это последнее, что я могу себе позволить.

Портал открылся, показывая знакомый номер в столице Садириз. Безопасно. Уютно. Далеко от меня.

Я подошла к кровати и опустилась перед ней на колени, в последний раз касаясь его щеки.

«Спи, дорогой, — прошептала я в его сознание, вкладывая в мысль всю свою любовь и всю свою боль. — Ты выполнил свою самую важную миссию».

Затем я сделала легкое движение рукой. Его тело, закутанное в простыню, приподнялось в воздухе и плавно поплыло к светящемуся порталу. На пороге я на мгновение задержала его, давая себе последний взгляд. На этого сильного, гордого мужчину, который на несколько дней стал частью моей жизни.

— Я люблю тебя, — прошептала я в пустоту. Слова, которые он никогда не услышит.

И отпустила его.

Портал захлопнулся с тихим щелчком. Комната опустела. Я осталась стоять на коленях, дрожа всем телом, с лицом, мокрым от слез.

Но сквозь боль пробивалось что-то еще. Тихое, упрямое тепло глубоко внутри. Его часть. Наследие, которое он оставил, не ведая о том.

Я медленно поднялась и положила руку на живот.

— Все будет хорошо, маленькая, — прошептала я. — Мы справимся. Вдвоем.

И впервые за многие дни я позволила себе улыбнуться сквозь слезы. Боль никуда не делась, но теперь в ней был смысл.

КАЭЛЕН

Сознание вернулось ко мне медленно, как сквозь толщу воды. Первым пришло ощущение — непривычная мягкость под спиной, запах свежего белья и… полное отсутствие другого запаха. Того, что стал для меня за эти дни родным — смеси сушеных трав, древесной смолы и ее кожи.

Я резко сел. Голова кружилась. Я был в кровати. В незнакомой, но чистой и добротной кровати. Солнечный свет падал из окна на стерильные стены приличной, но безликой гостиничной комнаты. Ничего общего с теплым, дышащим домом, где я провел… сколько? Дней? Недель?

Ярость, острая и мгновенная, как удар кинжала, сжала горло. Она. Это ее работа. Она не просто попросила уйти. Она… вынесла меня. Выбросила, как отработанный материал.

«Спи, дорогой. Ты выполнил свою самую важную миссию».

Ее слова прозвучали в памяти с пугающей ясностью. Что, черт возьми, это значило? Какая миссия? Быть ее любовником? Этого она от меня хотела?