«Идиоты, — беззвучно прошептала я, глядя в темное окно, в котором отражалось мое бледное лицо. — Самодовольные, ограниченные идиоты. Не могли просто пройти мимо».

Но они не могли. В этом и была их суть. Увидеть непохожее — и уничтожить. Сжечь. Растоптать. Их вера была костром, который требовал постоянной подпитки из чужих страданий.

Я чувствовала на себе взгляд. Не чужой, не шпиона. Взгляд Шелёпки, Бульбочки и Цапки. Они стояли на пороге, залитом лунным светом, и смотрели на меня. Их бусинки-глаза были полны странной смеси страха, благодарности и чего-то еще… пиетета. Им было страшно не только от людей, но и от меня. От той легкости, с которой я обратила пятерых вооруженных мужчин в куклы с перерезанными ниточками.

— Эви… — прошептала Шелёпка. — Они… они больше не придут?

— Нет, — ответила я, отворачиваясь от окна. — Не эти.

— А… другие?

Я снова подошла к бутылке с бренди. Налила еще. На этот раз не стала пить, просто смотрела, как огонь в камине играет в золотистой жидкости.

— Возможно, — сказала я наконец. — Но пусть попробуют.

В голосе моем прозвучала та самая сталь, что заставила кикимор встрепенуться. Они переглянулись, и страх в их глазах постепенно сменился чем-то вроде мрачного удовлетворения.

— Мы… мы будем следить, — вызвалась Бульбочка. — Если кто чужой с железным запахом — мы сразу к тебе!

— Хорошо, — кивнула я. — Теперь идите. И… берегите свои ягоды.

Они ушли, оставив меня наедине с домом, бренди и нарастающим осознанием последствий. Я не сомневалась, что в Парадизе скоро заметят пропажу разведчиков. И в отличие от прошлого раза, когда исчез лишь бездушный механизм, теперь они пришлют кого-то поумнее. Кого-то, кто умеет задавать вопросы. Искать следы. Читать историю места.

Я подошла к книжной полке и провела пальцами по корешкам старых фолиантов. Знания предков шептались во мне, предлагая решения. Укрепить периметр. Создать иллюзорные ловушки. Уйти вглубь Подпространства на время. Но все это было бегством. А я не собиралась бежать из собственного дома.

Я допила бренди и поставила кубок на стол. Звук получился твердым, финальным.

Релакс был не просто окончен. Он был похоронен под слоем болотной грязи. Начиналось нечто иное. Что-то, к чему я не стремилась, но что приняла с холодной готовностью.

Пусть приходят. Пусть ищут. Они найдут не уютное убежище затворницы. Они найдут Хозяйку Леса. И, возможно, это станет их последним открытием.

Следующие несколько дней прошли в странном, зыбком затишье. Лес замер в ожидании, а я — вместе с ним. Я не пыталась вернуться к прежнему ритму — это было бы самообманом. Вместо этого я занялась инвентаризацией. Не трав и зелий, а кое-чего посерьезнее.

Запертая в подвале, куда даже дом ступал с опаской, стояла бабушкина шкатулка. Вернее, не шкатулка, а нечто среднее между сейфом и живым существом, вырезанное из корня древнего дуба. Оно дышало, и чтобы открыть его, нужно было не подобрать ключ, а пропеть правильную ноту в его древесное ухо.

— Проснись, старина, — пробормотала я, проводя рукой по шершавой поверхности. — Пора проветрить старый арсенал.

Шкатулка издала глубокий, дребезжащий вздох и медленно раскрылась. Внутри лежало не оружие в привычном понимании. Не мечи и не посохи. Здесь хранились зачарованные нити, способные сплести паутину иллюзий, гуще любой стены. Камни, впитывавшие солнечный свет, чтобы в нужный момент ослепить врага вспышкой. Зеркальце, показывавшее не отражение, а самые глубокие страхи смотрящего.

Я перебирала эти безделушки, каждая из которых была опаснее полка солдат. Опыт предков шептал, что скоро они могут пригодиться. Но что-то внутри меня сопротивлялось. Это было бы признанием. Признанием того, что мое уединение кончилось. Что я снова в игре.

Я захлопнула шкатулку с таким раздражением, что та фыркнула и на секунду приоткрылась, плюнув в меня горстью пыли.

— Ну и ладно, — проворчала я, отряхиваясь. — Пока обойдемся без театральных эффектов.

Но бездействовать тоже было нельзя. Я усилила «нежелание» дома быть найденным. Теперь тропы, ведущие сюда, не просто извивались — они закручивались в петли времени, возвращая путника к началу пути после нескольких часов блужданий. Дубовый частокол начал излучать легкое, почти незаметное головокружение для любого, кто осмелится подойти слишком близко.

Именно во время одной из таких проверок границ я и почувствовала нечто новое. Не «железный» след Парадиза и не острое лезвие внимания того самого шпиона. Нечто масштабное. Тяжелое. Как будто в сердце королевства кто-то вбил гигантский гвоздь из тлена.

Я остановилась, прислонившись ладонью к стволу березы, позволив лесу рассказать мне, что происходит. И лес ответил. Шепотом листьев, дрожью земли под корнями, паникой мелких духов, бегущих с востока.

Люди Парадиза не просто шли. Они готовили что-то. Что-то большое. Они копались в земле у старой королевской дороги, ставили какие-то камни с рунами, натягивали невидимые нити магии. И цель их была не в моем лесу. Нет. Их цель была в засаде. Они готовили ловушку для кого-то важного. Для делегации.

Мысль пронеслась мгновенно, собранная из обрывков шепотов: послы из Садириз должны были проезжать по этой дороге через три дня с визитом в столицу нейтрального королевства. Мирный визит. Переговоры о торговле, о технологии. Все, что ненавистно Парадизу.

Холодная ярость, на этот раз знакомая и почти… приятная, заструилась по моим жилам. Они не просто нарушали мой покой. Они собирались устроить бойню на пороге моего дома. Опять. Они не понимали, что этот лес, эти земли — часть моего тела. А я не была тем, кто спокойно смотрит, как в его теле роют ямы.

Я не была героем. Я не собиралась спасать послов из любви к справедливости. Но я и не собиралась позволять устраивать магическую эпидемию на моих лугах. Дым от сожженных повозок и вопли умирающих — такое соседство мне не подходило.

«Нет уж, — подумала я, разжимая пальцы на коре березы. — Хватит. Ваша война заканчивается у моего порога».

У меня было три дня. Три дня, чтобы незаметно, тихо и эффективно испортить им все их грандиозные планы. Не уничтожить. Нет. Сделать так, чтобы их заклинания-убийцы сработали вхолостую. Чтобы их ядовитые руны обратились против них самих. Чтобы дорога, по которой они ждали гостей, привела их прямиком в объятия разгневанных местных духов.

Уголок моего рта дрогнул в холодной ухмылке. Наконец-то появилась задача, достойная моего времени. Не вязание носков и не выпечка пирогов. Настоящая работа.

Я повернулась и пошла прочь от границы, уже составляя в ухе план. Сначала нужно навестить Водяного ниже по течению реки. Его чувство юмора было достаточно черным, чтобы оценить мою затею. Потом — договориться с самим Лешим. Он не любил, когда на его земле шумят.

Возможно, релакс и закончился. Но кое-что начиналось. Не война. Не героическая сага. Нечто более изящное. Тихая, безжалостная диверсия.

И мне уже не терпелось начать.

Три дня. Семьдесят два часа, которые я потратила не на ворчание и попытки вернуть себе покой, а на активную, почти творческую работу. Это было сродни тонкой хирургической операции, только пациентом была сама местность, а болезнью — мерзкая опухоль под названием «Планы Парадиза».

Моя первая остановка — старое русло реки, где под сенью крутого глинистого берега обитал Водяной. Я застала его в дурном настроении; он ворчал, что из-за «железного привкуса» рыба стала невкусной.

— Послушай, — сказала я, опустившись на корточки у самой воды. — Твоя рыба скоро станет еще менее вкусной. Сверху могут нападать трупы и обломки.

Его мутные, как сама вода, глаза сузились.

— Кто смеет?..

— Те самые, чей привкус тебе не нравится. Они хотят устроить засаду на дороге. Прямо над твоим домом.

Водяной заурчал, как разъяренный медведь. Идея осквернения его владений пришлась ему не по нраву. Мы быстро договорились: в нужный момент его волны поднимутся и смоют несколько ключевых рунических камней, которые фанатики вбили в берег.