Кассиан, узнав о них, сначала нахмурился. Новые маги — новая потенциальная угроза. Но Каэлен настоял.

— Они не угроза, отец. Они — будущее этих земель. Сила, которая поможет им возродиться, а не сила, которая их уничтожит.

Император, хоть и неохотно, но согласился. Бывшие владения Парадиза были переименованы в Сады Нового Рассвета, и в старой, но исцеленной усадьбе на окраине цитадели мы организовали нечто вроде приюта и школы.

Аэлина стала негласным лидером этой маленькой команды. Она не командовала. Она… вдохновляла. Дети, видевшие, что она может, и чувствовавшие ее доброту, тянулись к ней. Они работали вместе, и результаты были поразительными. Там, где один ребенок мог исцелить ручей, группа могла оживить целое поле. Где Аэлина одна тратила бы силы на большой участок леса, теперь они распределяли нагрузку между собой.

Я наблюдала за ними однажды днем. Аэлина и Лео, взявшись за руки, сосредоточенно «беседовали» с погибающей яблоней. Лира по колено стояла в ручье, напевая песню, и вода вокруг нее становилась кристально чистой. Близнецы уговаривали семейство оленей вернуться в оживший лес.

Ирида, стоявшая рядом, тихо произнесла:

— Смотри, дочка. Они не просто исцеляют землю. Они выращивают новый мир. Тот, в котором их сила — не проклятие, а дар.

Она была права. В жестокости и пустоте Парадиза случайно зародилось нечто прекрасное. И эти дети, ведомые моей дочерью, были его садовниками.

Каэлен подошел ко мне, и его рука легла мне на плечо. Мы молча смотрели на наших детей — не только на Аэлину, но и на всех них. Война и разрушение привели нас сюда. Но именно здесь, среди пепла старой империи, мы нашли самое хрупкое и самое сильное, что у нас было — надежду. И она цвела под ногами у наших детей.

Земли бывшего Парадиза, теперь Сады Нового Рассвета, больше не стонали под гнетом порчи. Дети-маги, под руководством и защитой короны Садириза, продолжали свою тихую, созидательную работу. Угроза была устранена. Наступало время мира. И, следовательно, время решений.

Мы стояли с Каэленом на том самом месте, где когда-то Аэлина создала свой первый щит. Теперь здесь цвел луг, пестреющий полевыми цветами. Воздух был чист и свеж.

— Она сделала это, — тихо сказал Каэлен. Его взгляд блуждал по ожившим просторам. — Она спасла их всех.

— Она сделала то, что должна была сделать, — ответила я, глядя прямо перед собой. — Но теперь ее работа здесь закончена.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела знакомую борьбу.

— Закончена? Эветта, она… она счастлива здесь. У нее есть друзья. Отец. Дедушка, который, как ни странно, души в ней не чает. У нее есть дом.

— У нее есть дом в Лесу Лунденс, — мягко, но непреклонно сказала я. — Там ее корни. Там ее наследие. Там ее мать. — Я встретила его взгляд. — Наш род всегда был вольным. Мы не созданы для жизни в золотых клетках, даже самых просторных.

— Это не клетка! — в его голосе прозвучала боль. — Это… семья.

— Твоя семья, Каэлен. Твоя империя. Твои правила. — Я положила руку на его руку. — Я не могу дышать в этих каменных стенах. Моя магия тоскует по шепоту листьев, а не по гулу машинных залов. Аэлина… она сильна. Но она все еще ребенок. Ей нужно расти там, где ее сила будет частью мира, а не его инструментом.

— А я? — прошептал он. — Я для нее что? Инструмент, который больше не нужен?

Мое сердце сжалось.

— Ты ее отец. И ты всегда будешь им. Двери моего дома всегда открыты для тебя. Но этот дворец… эта жизнь при дворе… это не для нас. Ты знаешь это.

Он отвернулся, сжав кулаки. Мы стояли в тишине, которую нарушал лишь ветер, игравший с цветами на лугу.

— Когда? — наконец спросил он, не глядя на меня.

— Завтра.

Он кивнул, коротко, почти невидимо.

На следующее утро наша небольшая группа собралась у восточных ворот. Я, Ирида и Аэлина. Мы путешествовали налегке. Наш настоящий багаж был не в сумках, а внутри нас.

Кассиан пришел проводить нас. Он стоял в стороне, его поза, как всегда, была безупречной, но в его глазах читалось нечто, отдаленно напоминающее сожаление.

— Империя в долгу перед вами, — сказал он. — Перед всеми вами. Двери Цитадели всегда открыты для вас.

— Спасибо, дедушка! — Аэлина бросилась к нему и обняла за ноги. — Я буду скучать!

Кассиан замер, а затем неловко, почти по-отечески, погладил ее по голове.

— Будь осторожна, девочка.

Каэлен подошел в последний момент. Он опустился на одно колено перед Аэлиной.

— Ты будешь слушаться маму, — сказал он, и его голос дрогнул.

— Конечно, папа! — она обняла его крепко-крепко. — А ты приедешь в гости? В лес? Там очень красиво! И бабушка покажет тебе летающих светлячков!

— Я приеду, — пообещал он, глядя на меня поверх ее головы. В его взгляде была не смиренная покорность, а решимость. Это было не прощание. Это было «до свидания».

Я кивнула ему. Мы все понимали без слов.

Мы развернулись и пошли. Я не оглядывалась. Я чувствовала его взгляд на своей спине, пока мы не скрылись за первым поворотом дороги.

Путь домой занял несколько дней. С каждым шагом воздух становился свежее, запахи — сложнее и богаче. Когда мы наконец переступили границу Леса Лунденс, я почувствовала, как с плеч спадает невидимая тяжесть. Дом. Деревья шептали мне приветствие, а земля мягко пружинила под ногами.

Наш дом, зачарованный и живой, ждал нас. Он обнял нас своими стенами, сотканными из корней и света.

Ирида, войдя внутрь, с облегчением вздохнула и тут же устроилась в своем любимом кресле с видом на сад.

— Наконец-то. Где можно нормально выпить чаю, не опасаясь, что в него подсыпали яд или что потолок обрушится от очередного магического всплеска.

Аэлина побежала в свой садик, чтобы проверить, как поживают ее друзья-цветы.

Я вышла на крыльцо, глядя на знакомые, родные очертания леса. Мы вернулись. Мы были в безопасности. Мы были дома.

Но что-то изменилось. Я была не той Эветтой, что ушла отсюда. Я ушла одинокой ведьмой, бегущей от прошлого. Я вернулась матерью, бабушкой, женщиной, оставившей часть своего сердца в каменных стенах далекой империи.

Я была свободна. Но мое сердце теперь было разделено между вольным лесом и человеком, которого я научилась снова любить. И я знала, что эта связь, эта новая, хрупкая нить, протянутая через мили, уже не разорвется. Наша история не закончилась. Она просто вступила в новую главу.

В доме пахло корицей, теплым тестом и яблоками с собственного сада. Я замешивала тесто, позволяя знакомым, успокаивающим ритуалам кухни вытеснить из головы все мысли. Но одна мысль упорно возвращалась, теплая и колючая одновременно, как заноза в сердце. Каэлен.

Прошло уже полгода с нашего возвращения. Лес залечил свои раны, принял нас обратно. Аэлина росла, как полевой цветок, свободная и сильная, ее магия расцветала в гармонии с природой. Все было так, как я и хотела. И все же… чего-то не хватало. По ночам я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам за дверью, а в тишине между пением птиц мне чудился звук его голоса.

Я с силой раскатала тесто, пытаясь прогнать его образ. Мы сделали правильный выбор. Это была правда. Но почему же тогда правильные решения должны быть такими… одинокими?

Именно в этот момент я почувствовала его.

Не грубое вторжение, не разрыв пространства. Легкое, почти робкое колебание воздуха у самого порога. Кто-то, кто знал наши защиты и уважал их, просил разрешения войти. Сердце у меня заколотилось с безумной скоростью. Это не мог быть никто другой.

Я не обернулась, когда дверь тихо открылась. Я слышала его шаги — твердые, но на этот раз неуверенные. Он остановился в нескольких шагах от меня.

— Пахнет… как дома, — произнес он, и его голос, такой знакомый и такой желанный, прозвучал как самая прекрасная музыка.

Я медленно вытерла руки о фартук и, набравшись мужества, повернулась.