И она начала двигаться, медленно, привыкая к полноте, а потом — быстрее, находя ритм, который заставлял ее голову запрокидываться назад, к звездам, к ночному небу. Он помогал ей, сильными руками на её бёдрах, направляя, но не контролируя. Его взгляд не отрывался от её лица, ловя каждую эмоцию, каждый стон.

Дело было даже не в страсти, хотя в тот момент между ними они зашкаливала. Между ними вырастало нечто большее — любовь и доверие — нежные, всепоглощающие чувства. Когда волна наслаждения накрыла ее, Лия крикнула его имя «Дэриан», а он сорвался сразу же в бездну за ней, и её крик смешался с его низким стоном. Она упала на него, чувствуя, как бьётся его сердце в унисон с её, под сияющими звездами.

Они лежали так долго, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Потом Дэриан накрыл их обоих пледом, притянул её к себе.

— Ты моя, — прошептал он ей в ушко. — И я твой. Вне всяких законов и меток. Просто так.

Лия прижалась к нему, слушая этот стук сердца, и думала о дневнике, о Ксеве, о заговоре, зреющем внизу, в каменных стенах. Но в этот момент, под этим небом, с этим мужчиной, всё это казалось далеким и неважным. И главное, она чувствовала, что он ее якорь в этом бушующем океане интриг. Она сейчас не расскажет, но он все поймет. Ее мужчина найдет решение.

Лия знала, что завтра снова начнется игра. Интриги, опасность, необходимость выбирать и действовать. Но сейчас у неё была эта ночь. И эти звёзды. И его любовь, тяжёлая, как корона, и тёплая, как летний ветер.

Она закрыла глаза, уткнувшись лицом в его шею. А он смотрел в звёздное небо, и в его обычно холодных глазах отражался весь этот бесконечный, прекрасный мир, который он только что отдал в руки одной дерзкой, попавшей из другого мира девчонке. И, кажется, Дэриан ни о чем не жалел.

Визит королевы Алиеноры обставили со всей изысканной простотой, на какую только способен человек, считающий себя центром вселенной. Не приглашение, не вызов через служанку — она просто явилась, как холодный ветер в июльский полдень, когда Лия пыталась за завтраком разобраться с яйцом всмятку.

— Леди де Андре, — голос королевы, мягкий и безупречно вежливый, прозвучал прямо у неё за спиной. — Я надеюсь, не помешала? Мне сказали, вы проявляете интерес к нашей истории. Подумала, что смогу быть полезной.

Лия медленно положила ложечку и убрала руку от тоста с джемом, ощущая, как по спине пробегает знакомый холодок. Алиенора стояла в дверях, одетая в платье цвета заката, бордовые блики вызывали легкую дрожь у присутствующих, и он улыбалась. Улыбка не достигала ее глаз, которые оставались абсолютно светлыми, как осколки льда, и такими же холодными.

— Ваше Величество, — Лия кивнула, вставая. Этикет, надо помнить. — Какой неожиданный… визит.

— О, я часто навещаю тех, кто может стать частью нашей семьи, — королева плавно вошла в комнату, ее взгляд скользнул по простоте обстановки с легким, почти незаметным презрением. — Особенно, когда речь идет о таких… уникальных обстоятельствах. Двойная метка. Давно такого не было. История нашего дома знает немало любопытных прецедентов. Не желаете ли прогуляться в зимний сад? Там так удобно вести беседы.

Это не было предложением. Это был приказ, одетый в шелка учтивости. Лия, стиснув зубы, последовала за ней.

Зимний сад в это утро казался особенно безжизненным, словно королева убивала вокруг себя все, что могло дышать, двигаться и подавать легкие признаки паники. Даже розы на кустах выглядели как искусно сделанные из воска — красивые, безупречные и опять таки…безжизненные. Алиенора выбрала скамью у фонтана, с которого сегодня почему-то не били струи. Тишина была давящей.

— Вы, конечно, знаете, — начала королева, поправляя невидимую пылинку с рукава, — что союз Истинной и дракона — великая честь. Но и великое бремя. Драконья кровь… она требовательна. Мощная. Не каждое тело может вынести такую связь. Особенно когда магия попаданки столь… эмоциональна и необузданна.

Она говорила спокойно, как преподаватель, ведущий лекцию. Но каждое слово было взвешено и заточено, как лезвие.

— Взять, к примеру, мать принца Дэриана, — продолжила Алиенора, глядя куда-то мимо Лии, на заледеневшие струи фонтана. — Прекрасная женщина. Сильная волшебница. Но рождение наследника… ослабило её. Осложнения, как говорят лекари. Драконья сущность ребенка требовала так много, что сосуд… не выдержал. Такая трагедия. Бедный мальчик.

Она вздохнула, звук был похож на шелест сухих листьев. Или шипение гадюки.

— Или еще один случай, из более ранних летописей. Истинная одного из моих… дальних родственников. Женщина с магией снов. Родила близнецов. Казалось бы, двойное благословение. Но её собственная магия вступила в битву с драконьей кровью младенцев. Последствия были… печальны. Она словно растворилась в собственных видениях. Перестала отличать сон от яви. В конце концов, её пришлось…запрятать подальше от всех. Для её же безопасности, разумеется.

Королева наконец перевела ледяной взгляд на Лию.

— История, леди де Андре, полна таких поучительных историй. Сила дракона — это благословение. Но для хрупкого сосуда, для такой нежной девушки, не подготовленной поколениями магической энергии… это может стать непосильной ношей. Особенно при беременности. Организм отторгает чужеродное, мощное. Магия бунтует. И… случаются несчастья. Чаще, чем пишут в официальных хрониках.

Тишина повисла между ними, казалось, что с роз падают капли яда. Каждая фраза была шипом, обернутым в бархат угрозы и запугивания. Предупреждение. Прогноз. «Ты следующая. Ты — хрупкий сосуд. Ты не выдержишь. С тобой случится несчастный случай. Или ты, или ребенок».

Лия сидела неподвижно, чувствуя, как гнев острым лезвием режет ее внутри и начинает больно пульсировать у нее в висках. Но на лицо, годами тренированное перед камерами и хейтерами, не прорвалось ни единой эмоции. Она даже улыбнулась. Легко, слегка недоуменно.

— Какой увлекательный урок, Ваше Величество, — сказала она, и её голос прозвучал удивительно спокойно. — Вы так красочно описываете риски. Прямо как в медицинской брошюре про побочные эффекты. Только… простите моё невежество, но разве задача королевы, жены правителя — не укреплять династию? Не поддерживать тех, кто призван ее продолжить? Странно слышать такие… печальные истории от того, кто занимает ваше положение.

Она наклонилась чуть вперед, сделав вид, что поправляет складку на своем великолепном платье.

— Или, может быть, — продолжила Лия, поднимая на королеву прямой, спокойный взгляд, — это не история пугает, а… будущее? Будущее, в котором сила новой Истинной, ее необузданная, как вы выразились, магия, станет не слабостью, а опорой? Которая укрепит союз, а не разрушит его?

Алиенора не моргнула. Но в её ледяных глазах что-то дрогнуло. Вот оно, страх быть никем.

— Наивность — милая черта молодости, — произнесла она, и её голос стал чуть холоднее, чуть тоньше. — Но в политике и магии она губительна. Я просто пытаюсь донести до вас реалии нашего мира. Чтобы вы… были осторожны. Знали, на что идёте.

— О, я очень хорошо знаю, на что иду, — ответила Лия, всё так же улыбаясь. — Я уже пережила падение сюда, нападение драконов, попытку отравления и два метки на запястьях. Моя наивность, Ваше Величество, как вы её называете, уже прошла хорошую закалку. И знаете, что я усвоила?

Она сделала паузу, позволяя тишине придать значимости ее словам.

— Что яд — вещь интересная. Его можно подлить в вино. А можно годами вынашивать в себе, лелеять, пока он не отравит не тело, а душу. И тогда человек начинает видеть угрозу в каждом новом цветке, в каждой улыбке, в каждой женщине, которая просто… живет и дышит рядом с теми, кого он считает своей собственностью.

Лия встала. Она была ниже королевы, но в этот момент казалась выше.

— Так что спасибо за урок истории. Он был очень… интересным. Но у меня есть один вопрос к вам, Ваше Величество. — Она посмотрела прямо в эти ледяные, прекрасные и пустые глаза. — Вы не боитесь, что ваша собственная, такая тихая и такая старая ненависть, в конце концов, отравит вас первой? Прежде чем вы успеете что-то кому-то подлить?