Лия глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется странным, леденящим спокойствием. Она кивнула.

— Я уверена. Это мой дом теперь. И… кажется, это то, для чего я здесь. Не для политики или детей. А для этого. Чтобы спасти эту землю.

Ксев долго смотрел на нее, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я выдвигаюсь, полечу. За старшего оставлю Эдриена. Буду через три дня. За это время, брат, найдите мне всё, что осталось в архивах от исследований магических линий времен Основателей. И… — он сделал паузу, — подготовь жену. Не к ритуалу. К падению. Научи, как отпускать контроль, не теряя при этом себя. Этому ты, ледышка, наверное, научился только сейчас. Дай ей это. Учи так, чтобы не пожалеть никогда о своем решении.

Связь прервалась, кристалл потух, оставив в комнате только тусклый свет свечей и тяжелое молчание.

Дэриан опустил руки. Он не смотрел на Лию. Смотрел в пустоту.

— Этот….Ксев прав, — тихо сказал он. — Я научу тебя… как не сгореть. Как остаться собой, когда всё внутри будет рваться наружу. Это… единственное, что я могу дать тебе сейчас, моя Лия.

Лия подошла к нему, взяла его руку — холодную, сильную — и прижала к своей щеке.

— Этого достаточно, любимый, — прошептала она. — Просто будь рядом. И обещай, что если я начну теряться… ты вернешь меня. Не приказом и своим вечным контролем. А…своим сердцем дракона, любовью ко мне. Даже если это будет самый дурацкий, самый властный поцелуй в мире. Просто поцелуй меня!

Он наконец посмотрел на неё, и в его глазах, отражающих трепетное пламя свечи, было что-то древнее и сильнее страха. Обещание. И любовь, названная наконец не статусом, а именно любовью.

— Обещаю, любимая, — сказал он просто. И в этом слове была тяжесть клятвы, данной не короной, а человеком. Мужчиной, который только что призвал на помощь того, кого так долго считал угрозой, ради спасения того, что стало дороже трона и власти. Ради неё. И ради мира, в котором ей предстояло теперь зажечь новое солнце. Не огненное и не ледяное, а живое, трепетное, человеческое.

Путь к Древнему Сердцу, как выяснилось, не отметили на картах. Его не охраняли армии и не преграждали ему заколдованные леса. Он просто был. Где-то. И добраться до него оказалось сложнее, чем выиграть придворный спор или даже помириться с Дэрианом.

Им предстояло идти через Дымящиеся Топи — местность, которая, по словам Ксева, неприятна даже комарам, а они, между прочим, ценители такой атмосферы. Воздух здесь был густым, влажным и пах серой, старыми костями и кисло-сладким разложением, отчего сильно першило в горле. Земля под ногами пружинила мерзковато, словно они шли по спинам гигантских, дремлющих существ.

— Прелесть, — проворчал Дэриан, вытаскивая сапог из особенно жадной трясины с хлюпающим звуком. — Напоминает мне урок отца по управлению королевством. Только болото более говорящее. Может, полетим, умник?

Ксев, шедший впереди и почему-то умудрявшийся не тонуть, обернулся с хитрой ухмылкой.

— Полетишь — к ведьме угодишь. Нет, остаётся такой путь. Зато здесь водятся удивительные светящиеся лягушки, брат. Если поймать, можно не тратить магию на свет. Или можно попробовать их на вкус. Говорят, от них начинаешь видеть музыку. Это могло бы разнообразить репертуар Лии для твоих ужасных ушей, Дэриан.

— Я предпочитаю видеть музыку в нотах, а не в желудке, — отозвалась Лия, осторожно переступая с кочки на кочку. Её платье, уже не королевское, а простое, дорожное из прочного льна, было испачкано по колено. — Но если сварить из них суп, ты первый попробуешь, Ксев. В знак нашего доверия и дружбы.

— О, я тронут! Ты становишься похожа на своего милого мужа. — воскликнул он, прижимая руку к сердцу и чуть не свалившись в очередную жижу. Дэриан схватил его за капюшон и поставил на относительно твердую землю.

— Концентрация, дурак. Здесь не до шуток. Топи слышат.

И действительно, в ответ на их голоса где-то в глубине чавкнуло что-то большое и недовольное. Воздух зарядился тяжелой, спертой древней магией, от которой шумело даже в ушах драконов.

Первое испытание настигло их у Черного Брода — места, где вода между островками твердой земли была не просто водой, а сгустком старой, заблудившейся магии. Она струилась, переливаясь маслянистыми радужными разводами, и от неё исходил низкий, назойливый гул, похожий на рой разъяренных пчел. Гул проникал прямо в кости, вызывая тошноту и желание повернуть назад.

— Классика, — скривился Ксев, прикрывая уши. — Акустическая атака. Они не могут выставить дракона-охранника, вот и включили вечное пение с помехами.

— Это не просто шум, — сквозь зубы проговорил Дэриан. Его лицо побелело от напряжения. — Это вибрация. Она расшатывает саму структуру магии вокруг. Если идти прямо, она разорвет наши природные защиты. Нужно… как-то выровнять ее.

Он сделал шаг вперед, поднял руки. Его магия, всегда такая внутренняя, сдержанная, вырвалась наружу не взрывом, а волной. Не ледяной, а…немного дикой волной. Он не заморозил бурлящую магию — Дэриан наложил на неё невидимый каркас, упорядочил хаотичные вибрации, заставил их течь в одном направлении, как диких коней, собранных в упряжку. Гул не стих, но стал ровным, монотонным, почти фоновым. Появилась узкая, шаткая тропка из сгустившейся магии, словно мост над бурлящим потоком.

— Идите. Быстрее, — выдохнул Дэриан, и по его лицу струился пот. Удерживать такой контроль было всё равно что держать на весу целую гору.

Ксев кивнул, уже без улыбки, и первым ступил на невидимый мост, проверяя его устойчивость. Лия пошла за ним, чувствуя, как под ногами вибрирует упорядоченная сила Дэриана. А он шел последним, сжав зубы, его взгляд был прикован к её спине, будто только это зрелище и давало ему силы не разжать руки в магическом жесте.

Второе испытание ждало в Лесу Шепчущих Столбов. Гигантские каменные монолиты, покрытые мхом и древними, стершимися рунами, стояли в беспорядке, как кости забытого дракона. И они… шептали. Не словами, а сгустками чужих воспоминаний, страхов, обрывков мыслей. Проходя между ними, человек натыкался на призрачные видения: тень отца, осуждающе качающего головой; образ потерянной любви; страх провала, казавшийся абсолютно реальным.

Ксев замер уже на второй паре столбов. Его лицо исказила гримаса боли. Он видел свою мать? Или ту самую пустоту «запасного принца»? Он сжал голову руками.

— Иллюзии… они настоящие… — прошептал он. — Мои же… против меня…

Лия, сама едва державшаяся под натиском собственных страхов — образ пустого концертного зала, холодные глаза королевы Алиеноры, — обернулась. Видеть Ксева, такого уязвимого, было почти страшнее, чем собственные кошмары.

И тогда она запела. Не громко. Не мощно. Тихо, почти колыбельную. Старую песню из своего мира, простую, о звездах и надежде. В её голосе не было магии подавления. Была только… эмпатия. Признание этой боли. Её магия эмоций потекла не как штурм, а как теплое, успокаивающее течение между холодными камнями. Она не разрушала иллюзии. Лия обволакивала их, давая понять шепчущим столбам: «Я вижу вашу боль. И она имеет право быть. Но теперь вы не одни».

Шепот не стих, но изменился. Из ядовитого, проникающего внутрь он стал… отстраненным. Как рассказ о давней трагедии, которая уже не может ранить. Ксев выдохнул, выпрямился. Его зеленые глаза, полные благодарности, встретились с ее взглядом.

— Спасибо, конфетка, — тихо сказал он. — Кажется, ты только что спела успокаивающую песню моим личным демонам. Они, наверное, теперь будут требовать сказку на ночь. Но тсс, наш ледяной супруг и брат, могу услышать.

Лия в ответ только покачала головой. Даже перед лицом опасности этот мужчина не терял своей искрометной иронии.

Дэриан, прошедший лес с каменным лицом, лишь кивнул ей. Его способ справиться был иным — он просто выстроил внутри ледяную стену, через которую не проникал ни один шепот. Но метод Лии, он видел, был не слабее. Он был… добрее, принимающим и отпускающим. Дэриан только учился этому с ней.