Ксев рассмеялся.

— Я не знаю, что такое ракета, но думаю, что ты ещё лучше!

Именно в этот момент дверь таверны распахнулась с такой силой, что с петель слетела одна из петлиц. В проеме, залитый лунным светом, стоял Дэриан. Его лицо было бледнее обычного, а глаза горели холодным, смертельным огнем. Взгляд перебежал с пьяной, хохотавшей Лии на ухмыляющегося Ксева.

В таверне воцарилась мертвая тишина. Даже тролль за стойкой замер.

— Что, — произнес Дэриан тихо, но так, что слова впивались в сознание окружающих, — это такое, Ксев?

Ксев медленно поднялся, не теряя улыбки.

— Брат! Присоединяйся! Мы как раз обсуждаем, как тяжело быть живой и интересной, когда тебя пытаются запереть в башне.

Дэриан не смотрел на него. Он смотрел на Лию.

— Ты. Сейчас же идешь со мной.

Но Ксев шагнул между ними, всё ещё улыбаясь. Его голос стал тише, но в нем зазвучала опасная, игривая нота.

— Ох, Дэриан. Не кипятись. Посмотри на неё. Она же прелесть. Милашка. Вся такая… искренняя. Может, не стоит быть таким жадным? Может… — он наклонился к брату, и его шепот донесся до Лии, — …стоит попробовать конфетку вместе? Вдруг понравится на двоих?

Наступила пауза, натянутая, как тетива лука. Дэриан не двинулся с места, но Лия увидела, как по его скуле прошла судорога. В его глазах бушевала буря — ярость, ревность и что-то ещё, темное и незнакомое. Он посмотрел на Ксева так, будто видел его впервые и в последний раз.

— Ты перешел черту, — выдавил Дэриан.

— Черту? — Ксев развел руками. — Брат, я их стираю вот этой вот рукой. Это куда веселее.

Лия, поймав себя на мысли, что наблюдает за этой ссорой, как за теннисным матчем, с трудом поднялась. Мир плыл.

— Эй, ребята… — начала она. — Я тут, кстати. Живая. Не предмет если что.

Но они уже не слушали её. Они смотрели друг на друга — лед и огонь, долг и хаос. И где-то в пьяном тумане Лии промелькнула мысль: «Боже. Я попала не просто в любовный треугольник. Я попала в драконью дуэль. И, кажется, я уже не зритель. Я — главный приз».

📁 Ксев, сводный брат Дэриана

Статус: «запасной» принц, источник хаоса и неприятностей для всего королевского двора.

В драконьей форме — медно-изумрудный дракон с искрящимся гребнем.

Сущность: воплощение хаоса, свободы и искушения. Живет по принципу «правила существуют, чтобы их нарушать». Мастер иллюзий в прямом и переносном смысле — создает магические фантазии и носит маску вечного шутника.

Магия: иллюзии, магия чувственного восприятия (свет, цвет, образы). Быстрый, импровизирующий стиль, контрастирующий с братом.

Угроза: быть навсегда воспринятым как «второй», «несерьезный», так и не раскрыв свою истинную глубину.

Слабость: боязнь настоящей ответственности и глубины чувств. Страх, что за маской веселья его никто не увидит и не полюбит.

А вот его прекрасный вид дракона.

Утро началось не с пения птиц, а с того, что кто-то вставил в её череп раскаленную кочергу и принялся небрежно помешивать мозги. Лия открыла один глаз и тут же застонала. Свет из окна бил прямо в зрачок, обещая боль и страдания.

— О, жива! — раздался веселый голос прямо у неё над ухом.

Она приоткрыла второй глаз. На краю ее кровати сидел Ксев, с идеально причесанными волосами и сияющим видом человека, который выпил вдвое больше, но чувствует себя свежим, как огурчик в росе.

— Ой, уйди, пожалуйста, — прохрипела Лия. — Или я умру. Или меня вырвет прямо на тебя, Ксев. Не знаю, что будет первым.

Ксев рассмеялся.

— О, нет-нет, это священный ритуал. Наблюдение за страданиями новичка после «Рычащего тролля». Дэриан, кстати, в ярости. Ходит мрачнее тучи. Лия, советую не попадаться ему на глаза. Ну, или попадаться со мной - это вдвойне веселее.

Как по зову, дверь отворилась, и в комнату вошел тот самый мрак. Дэриан. Он был одет с безупречной строгостью, а его взгляд мог бы заморозить извергающийся вулкан.

— Ксев. Вон, — произнес он спокойным тоном, не оставляющим места для дискуссий.

Ксев поднялся с преувеличенной неохотой.

— Как скажешь, ваша холодность. Лечись, птенчик! — бросил он на прощание Лии и скрылся, оставив её наедине с воплощением айсберга.

Дэриан подошёл к окну и какое-то время молча смотрел вдаль. Потом, не оборачиваясь, спросил:

— Объясни. Что это было вчера?

Лия села, прижимая руки к вискам.

— Это… была культурная интеграция. Знакомство с местным колоритом. И да, я знаю, это было глупо.

— Глупо, — повторил он, наконец оборачиваясь. В его глазах стоял холодный, беспощадный огонь. — Это безответственно. Ты — Истинная. На тебя смотрят. Твоё поведение — отражение моего дома.

Внутри у Лии что-то дернулось. Усталость, похмелье и эта бесконечная терада сложились в опасную смесь.

— А знаешь, что в моем мире считается безответственным? — выпалила она. — Когда человек, особенно мужчина, считает, что может диктовать другому, особенно девушке, что надеть, куда пойти и как дышать! У нас это называется «токсичные отношения» и «отсутствие личных границ»!

Дэриан медленно моргнул, словно обрабатывая информацию.

— Личные… границы? — произнес он так, будто это было заклинание на забытом языке.

— Да! Это когда у тебя есть свое пространство! Свои мысли! Свое право сказать «нет»! Нельзя просто так вламываться в жизнь человека и командовать!

В углу комнаты раздался сдавленный смешок. Ксев не ушел, а притаился за портьерой, наслаждаясь зрелищем.

Дэриан проигнорировал его. Он сделал шаг к кровати, и его тень накрыла Лию.

— Границы, — сказал он тихо, — это стены. В моем мире, в нашей реальности, стены существуют лишь для двух вещей: чтобы их строили… или чтобы их штурмовали.

Он наклонился чуть ближе, и в его голосе прозвучала стальная уверенность.

— Твои стены, Роз Лия, если они мне помешают… я возьму штурмом. И это не угроза. Это факт.

В комнате повисла тишина. Ксев за портьерой прошипел:

— О-хо-хо…

***

Вечером её вызвали в покои Дэриана — не для ночных бесед, а для… уроков чистописания. За огромным столом лежал лист пергамента, а рядом — изящное, но смертоносное на вид гусиное перо.

— Начни с базовых рун, — указал Дэриан, стоя у камина и наблюдая, как она корчится над столом. — Ты должна научиться писать.

Лия взяла перо. Оно выскользнуло у неё из пальцев и оставило на пергаменте кляксу, похожую на грустного монстра.

— Черт, — пробормотала она. — У нас были клавиатуры. И автозамена.

Дэриан вздохнул — звук, полный разочарования целой цивилизацией.

— Ритуал Дарования Языка научил тебя говорить и понимать нас. Но писать… Этому раньше Истинных не учили. И правильно делали. Зачем женщине, чья цель — единение с драконом, писать? Сидела бы в покоях, ждала бы свою судьбу…

Он говорил больше сам с собой, с каким-то старомодным раздражением.

Лия отложила перо. Злость от утреннего разговора еще тлела в ней.

— Ага, сидела и молчала. Удобная позиция. Особенно для правителя, который даже буквы своей невесте не доверяет. Интересно, как ты вообще королевством управлять собираешься? Или там тоже все должны сидеть и молчать, пока Его Высочество думает?

Она встала и ткнула пальцем ему в грудь. Камень. Буквально.

— Ты — тиран. Самый скучный тиран на свете. С короной и манией величия.Нет, даже хуже. Властный хрен ты, вот ты кто!

В его глазах снова промелькнула та самая тень. Внутренняя буря. Он поймал её руку, ещё не опустившуюся, и его пальцы обожгли её кожу. Взгляд его стал тяжелым, пристальным.