Дэриан и Ксев переглянулись. В воздухе повисло молчание, полное невысказанного расчёта.

— Это рискованно, — наконец сказал Дэриан. — Если он запаникует и уничтожит улики…

— А если мы правильно направим его панику, — рассуждал Ксев, — то он сам приведет нас к самому большому сундуку с правдой. Нужно создать иллюзию… ну, в прямом смысле. Дать ему увидеть, как стражники уже идут в покои королевы с приказом об обыске. Он рванет либо предупредить её, либо к своему тайнику — спасать нажитое непосильным трудом.

План рождался на ходу, обрастая деталями. Ксев отвечал за спектакль для казначея — вовремя и в нужном месте создать тревожную, но правдоподобную иллюзию. Дэриан координировал действия реальной стражи, чтобы перекрыть все возможные пути отступления, кроме одного — того, что вел прямиком к логову. Лии отводилась роль наблюдателя и, возможно, голоса — если понадобится отвлечь или вывести на чистую воду.

Когда основные контуры были намечены, наступила неловкая пауза. Ксев поднялся, отряхнул несуществующие пылинки с камзола.

— Ладно, мне пора готовить декорации. Удачи вам… — он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул по Лии, потом по Дэриану, — …обоим.

Он уже был у двери, когда Дэриан тихо произнес:

— Ксев.

Тот обернулся, бровь вопросительно взлетела вверх.

— Спасибо. За всё.

На лице Ксева на мгновение промелькнула та самая, знакомая Лии, смесь боли и принятия. Он кивнул, коротко, почти невидимо.

— Не за что, брат. Просто… победи. Ради всех нас.

И скрылся за дверью.

Лия вздохнула, чувствуя странную тяжесть в груди. Дэриан подошёл к ней, обнял за плечи.

— Ему тяжело, — сказала она не вопросом, а подчеркнув состояние Ксева.

— Знаю, — ответил Дэриан, и в его голосе не было ревности, только усталое понимание. — Но он выбрал свою роль. И играет её до конца. Это… достойно уважения.

Он повернул её к себе, заглянул в глаза.

— А ты готова? К вечеру всё может измениться. Навсегда.

Лия посмотрела на свои запястья — на огненного и ледяного дракончиков, на две половинки одной сумасшедшей судьбы. Потом подняла взгляд на него — на своего ледяного принца, который стал таким теплым и таким уязвимым рядом с ней.

— Я была готова с того момента, как открыла глаза в той карете, — сказала она. — Просто не знала, к чему. Теперь знаю. И я не отступлю.

Дэриан притянул её к себе и поцеловал — не страстно, а крепко, надежно, как ставят печать. Поцелуй-обещание. Поцелуй-договор.

— Тогда идем, — сказал он, отпуская её. — Ещё один день в нашем безумном королевстве. Последний день старой игры.

Они вышли из покоев рука об руку. Туман за окнами медленно рассеивался, открывая очертания замка — их замка, который им предстояло либо спасти, либо потерять навсегда. Сеть, которую они плели из слухов, иллюзий и холодной мести, наконец-то затягивалась вокруг самой главной добычи. Оставалось только дернуть за кончик веревки.

Вечер в королевском кабинете был тихим. Король Орлан сидел у камина не как правитель, а как человек, отягощенный годами и бременем короны. Он смотрел на пламя, его лицо, обычно столь твёрдое и непроницаемое, казалось, просело под невидимой тяжестью. В руке он сжимал кубок с вином, но пил редко, будто вкус ему давно уже не доставлял удовольствия.

Именно в этот час покоя в кабинет вошли его сыновья. Не по отдельности — затеяв ссору или прося аудиенции. Вместе. Дэриан — прямой, как клинок, с блендым, красивым лицом. Ксев — следом, без обычной небрежности в движениях, его взгляд был острым и серьезным. А между ними, чуть позади, — Лия. Её присутствие здесь, в мужском святилище власти и решений, было красноречивее любых слов.

Король медленно поднял на них взгляд.

— Сыновья. И… леди де Андре. Неожиданный визит. — Его голос звучал глухо, устало. — Если это о дуэли… я уже сказал всё, что думал. Позор для нашего дома. Но раз уж вы примирились…

— Мы не мирились, отец, — холодно прервал его Дэриан. — Мы инсценировали ссору. Чтобы выманить настоящую змею.

Король замер, его пальцы чуть сильнее сжали ножку кубка.

— Объяснись.

Ксев шагнул вперед и молча положил на массивный дубовый стол небольшой дубовый ларец. Открыл его. Внутри, на черном бархате, лежали: маленький хрустальный флакон с остатками синеватой жидкости, несколько свитков пергамента с печатями и шифром, и потертый дневник.

— Пузырек, — начал Дэриан своим четким, неумолимым тоном следователя, — найден в потайном отделении зеркала в покоях королевы Алиеноры. Содержимое — яд на основе горького миндаля и корня мертвяка. Тот самый, что пытались подлить леди Лии. Анализ придворного алхимика и независимого мастера из Гильдии совпадают.

— Пергаменты, — продолжил Ксев, — перехваченная переписка между казначеем Эрвином и аптекарями за городом, а также… с представителями Дома Багрового Когтя. Обсуждается поставка снадобий и финансовая поддержка на случай изменения баланса сил при дворе.

— А это, — тихо сказала Лия, касаясь пальцем записной книжки, — дневник служанки Элвии. Той, что исчезла. Она описывает приказы свыше, синий дым после встреч королевы с тайными гостями и… свои догадки о детях, которых не должно быть. Она жива, ваше величество. Спрятана. И готова дать показания под магической печатью правды.

Король молчал. Он смотрел на разложенные перед ним улики, будто видел не предметы, а призраков. Его лицо постепенно теряло остатки цвета, становясь землистым.

— Это… — он попытался говорить, но голос сорвался. — Это клевета. Подлог. Алиенора… она холодна, амбициозна, но… отравительница? Заговорщица? Нет. Это невозможно.

— Возможно, — жестко ответил Дэриан. — Мы допросили казначея, отец. Он сознался. Под пыткой иллюзий и перед лицом неопровержимых доказательств. Он назвал имена, даты, суммы. Он указал на неё, как на заказчицу. И рассказал, отец… — Дэриан сделал паузу, и в его голосе впервые прозвучала не ледяная ярость, а что-то вроде щемящей боли. — …рассказал, что яды поступали не только для устранения внешних угроз. Что часть их, в малых дозах, долгие годы подмешивалась в твой вечерний напиток. Чтобы ослабить волю. Ускорить усталость. Сделать правителя… более управляемым.

Удар достиг цели. Король Орлан вздрогнул так, как будто его ударили кинжалом между рёбер. Он посмотрел на кубок в своей руке — тот самый, из которого пил каждый вечер годами. Потом поднял на сыновей глаза, и в них было нечто ужасное: не просто шок, а полное, сокрушительное прозрение. Проглядел. Допустил. Жил в паутине, даже не подозревая о пауке.

— Все эти годы… головные боли… упадок сил… — он прошептал, и его рука задрожала так, что вино расплескалось по перстням. — Я думал, это бремя лет. Бремя власти. А это… она…Ведьма с Запада!

Он не плакал. Слёзы, казалось, замерзли где-то глубоко внутри, превратившись в осколки льда, ранившие всё на своём пути. Его величество, железный король, победитель драконьих междоусобиц, был сломлен не мечом, а ложкой яда и ложью в собственной постели.

— Где она? — спросил он наконец, и его голос стал чужим и страшным.

— В своих покоях, — ответил Ксев. — Под наблюдением наших людей. Она не знает, что Эрвин арестован.

Король медленно, с трудом поднялся. Он вдруг выглядел невероятно старым и хрупким. Но в его осанке, в твердости взгляда, устремляющегося куда-то поверх их голов, вспыхнула последняя искра той самой власти, что когда-то объединила драконьи дома.

— Приведите её. Сюда. Сейчас же!

Ждать пришлось недолго. Королева Алиенора вошла в кабинет с видом человека, которого оторвали от важного, но рутинного занятия. Она была безупречна — в платье цвета ночного неба, волосы убраны в строгую, но изысканную прическу. Её ледяные глаза с легким недоумением скользнули по лицам сыновей, по Лии, остановились на короле.

— Орлан, дорогой? Что случилось? Ты выглядишь… не заболел ли?