Софиты били в глаза так, будто вот-вот могли прожечь сетчатку насквозь. Зал ревел, взрываясь аплодисментами после последней, залихватской ноты, а Юлия стояла в центре сцены, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках в такт звучащему ритму и гулу толпы. Ещё секунда — и она должна была сделать воздушный поцелуй, крикнуть «Я вас люблю!» и скрыться за кулисами под звуки финального аккорда. Но вместо этого мир вдруг залила ослепительно-белая вспышка, будто кто-то включил гигантскую лампу прямо перед лицом.

«Серьезно? — мелькнула у нее единственная адекватная мысль. — Неужели эти горе-техники снова переборщили с дымом? Я же просила — только чуть-чуть, не как в прошлый раз…Вот черт! Холодно как!»

Мысль оборвалась. Резко, без всякого перехода, как будто нить обрубили, связывающую ее с этим миром. Шум толпы, давящий жар софитов, липкое от слоя грима и пота лицо — всё исчезло. И появилось… другое.

Сознание вернулось к ней вместе с монотонным покачиванием и мягким, ненавязчивым скрипом колес. Юлия медленно открыла глаза. Над ней нависал темный, бархатный полог, расшитый причудливыми серебряными узорами, которые танцевали в свете колышущегося фонаря за окном. Она лежала на чем-то невероятно мягком, а её тело было заковано в тяжелое, стесняющее движения платье из плотной ткани, от которой пахло розовым маслом, как мне показалось. Какая-то бабушкина болгарская роза, та еще сладковато-приторная душнина.

Она попыталась привстать, и её взгляд упал на собственные руки, изящно сложенные на коленях. На ней были длинные кружевные перчатки. Кружевные. Перчатки.

«Бред какой-то, — медленно, с расстановкой, проговорила она про себя. — Это новый уровень брендовой интеграции в мои влоги что ли. Или мне всё-таки стоит перестать заказывать суши в три часа ночи перед концертом? Явно вот объелась и траванулась. Сырой лосось сделал вброс бактерий в голову. Что-то явно пошло не так! Но что?»

Внезапно скрип колес смолк, карета плавно остановилась. Дверца со стороны Юлии отворилась, и в проеме возник силуэт девушки в струящемся платье серебристого цвета. Её лицо было бледным и удивительно прекрасным, а губы растянулись в учтивой, безэмоциональной улыбке. Такая бывает у продавцов, которые произносят заученные фразы и выбешивают тебя еще сильнее.

— Добро пожаловать, Истинная, — проговорила незнакомка, и ее голос был тихим, приятным. — Его Высочество уже ждет вас.

Юлия уставилась на неё, пытаясь заставить мозг выдать хоть какую-то логичную цепочку: концерт, вспышка, бархат, эта… фея из фэнтези-романа. Ничего не сходилось. Она глубоко вздохнула, ощущая, как тугой корсет давит на ребра, и позволила себе одну-единственную мысль в этот момент, которая и стала финальным аккордом этого безумного дня.

«Вот что значит не выспаться перед концертом. Теперь мне объясняться, куда я делась с него, и еще какой-то мужик ждет. Ну, было пару сталкеров за моей персоной, но чтобы из Средневековья! Где я накосячила?».

Знакомьтесь, наша попаданка. 📁 ЮЛИЯ / РОЗ ЛИЯ ДЕ АНДРЕ

Статус: Истинная Дома Серебряного Пламени, попаданка, бывшая блогер-певица.

Натура эмоциональная, ироничная, дерзкая. Не принимает правил, борется за свое Я.

Врожденная магия эмоций и голоса. Ее песни и сильные чувства могут физически воздействовать на окружающих — вызывать слезы, ностальгию, страсть.

Угроза: стать разменной монетой в политической игре или сломаться под давлением традиций.

Слабость: незнание правил нового мира, эмоциональная уязвимость, жажда искренности.

Певица и блогер

Карета, как выяснилось, привезла её прямиком в центр чужого кошмара, оформленного в стиле «суровый королевский замок». Высоченные потолки, холодный камень стен, факелы, бросающие тревожные тени на гобелены с воинственными драконами. Девушка с улыбкой продавца-консультанта провела Юлию — известную блогершу и певицу первых хитов поп-чартов — по длинному коридору, остановившись перед массивными дубовыми дверями с железными накладками в виде каких-то чешуек.

— Его Высочество ждет внутри, — пропела проводница, склонив голову и растворяясь в полумраке так бесшумно, что Юля вздрогнула. Оставаться одной перед этой дверью было ещё страшнее.

Она толкнула тяжелое полотно. Дверь поддалась с тихим скрипом, открыв помещение, больше похожее на рабочий кабинет сурового управленца, чем на покои принца. Всюду книги, свитки, карты на огромном столе из темного дерева. И у окна, спиной к ней, стоял он.

С первого взгляда стало ясно: это не «высочество». Это явление природы невидимой красоты. Высокий, с плечами, которым позавидовал бы любой спортсмен, в темно-синем камзоле, подчеркивающим безупречную линию спины. Свет из окна выхватывал идеально прямые пряди волос цвета карамельный блонд. Челка падала на лоб, придавая брутальный вид всему образу. Он обернулся — нет, развернулся — медленно, четко, как-то по-военному.

Лицо… Боги, если бы модные скульпторы хотели создать эталон невозмутимой, божественной власти, они бы лепили именно его. Четкие, даже резкие скулы, прямой нос, строго сжатые губы. И глаза. Ледяные, пронзительно светло-серые. Взглядом он оценил её с ног до головы — нет, не так. Он проверял, осматривал. Как на кастинге.

— Роз Лия де Андре, — произнес он. Голос был низким, чуть хрипловатым баритоном и таким же холодным, как его взгляд. В нем не было ни капли тепла и сочувствия ее положению. — Отныне это твоё имя. Ты — по сути сокровище Дома Серебряного Пламени, моего рода. Мой долг — охранять тебя. Твой — соответствовать статусу и мне.

Лия почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. И даже вспотели ладошки. Не от страха, а от чистейшего возмущения, праведного гнева. Сокровище? Долг? У неё в голове пронеслись обрывки из её же влога: «Девочки, если он говорит с вами как с вещью, бегите. Нет, летите. Нет, телепортируйтесь, если можете».

Она сделала шаг вперед, попытавшись растянуть губы в подобии улыбки.

— Ээм, конечно, мне приятно познакомиться, Ваше… э… Высочество. Но есть ощущение, что вы не человек, вы айсберг, который встретился на пути «Титанику». А можно как-то на «ты» и без этого пафоса «сокровище мое»? И объяснить, что вообще происходит? Звучит, будто меня сейчас опишут в каталоге цепочек или браслетиков и положат в сейф.

Его брови сдвинулись в районе переносицы. Этого было достаточно, чтобы в кабинете похолодало ещё градуса на два.

— Женщине в твоём положении было бы разумно помалкивать и использовать язык для иного. Усвоила? — Он сделал паузу, давая ей осознать. — Ты не получишь поблажек за своё иномирское происхождение. Будешь учиться быстро. Понимать с полуслова. И слушаться меня беспрекословно. И поменьше болтать. Не люблю болтливых женщины. Отныне я — твоя судьба. Понятно?

— Ну, офигеть, мистер властный пластилин.

Внутри у Лии всё закипело. «Окей, принц. Как выжить, если твой будущий муж смотрит на тебя как на особо ценного, но не слишком сообразительного домашнего питомца, которого надо выдрессировать?»

Внешне же она лишь скрестила руки на груди, ощущая, как давит ненавистный корсет.

— Понятно одно, — сказала она, и её голос, к её же удивлению, не дрогнул. — Что это какая-то чудовищная ошибка. И я сбегу. Обязательно выберусь от тебя.

В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, а скорее… усталое раздражение, как у взрослого, которому ребенок заявил, что убежит жить на дерево.

— В твоем прежнем мире тебе нет места, — произнес он, делая ударение на том, что все конец, «баста, котики, закончились танцы». — Теперь ты, моя Истинная. Магия в тебе иная, чем принято у нас, но это даже к лучшему, она привязала тебя к этой земле, к этому замку. Ко мне. Ничего у тебя не выйдет. Да и я не позволю.