Ей нужен был не молот, а отмычка. Или, точнее, хаос в сапогах, мастер импровизации и проникновения туда, куда не ступала нога приличного человека. Снова Ксев!

Ксева она нашла не в покоях и не в таверне, а в самом неожиданном месте — в замковой обсерватории, откуда он, судя по всему, пытался с помощью подзорной трубы рассмотреть окна какой-то определённой горничной из соседнего флигеля. Увидев её, он не смутился, а широко улыбнулся.

— Конфетка! Пришла разделить радость астрономических открытий? Я тут, кажется, новое созвездие нашёл — прелестная Агнесса в ночной сорочке.

— Ох, Ксев! Захлопни свой телескоп уже. Нам нужно поговорить. Серьёзно. И срочно!

— С Дэрианом не наговорилась?

— Ксев! Ну мы же договорились. Как взрослые люди!

Его улыбка не исчезла, но в глазах мелькнула искорка настоящего интереса. Он отодвинулся от трубы.

— Ладно, но учти, серьёзно от тебя звучит даже страшнее, чем сам Дэриан в плохом настроении. Что опять случилось?

Она молча протянула ему сначала анонимную записку. По мере чтения его лицо менялось. Исчезла не только улыбка, но и вся маска вечного шутника. Осталась странная, непривычная серьёзность. Он читал медленно, впитывая каждое слово.

Закончив, он поднял на нее взгляд. В его зелёных глазах не было ни насмешки, ни удивления. Было холодное понимание.

— Это уже серьезный выход, — тихо повторил он. — Заявление с угрозой.

Он говорил тихо, без привычных шуток, и в его словах была горечь того, кто давно живёт в тени и научился различать настоящие тени от иллюзорных.

— Что будем делать? — спросила Лия. — Идти к Дэриану?

Ксев резко покачал головой.

— Нет. Он взорвётся. Пойдет к отцу. Устроит сцену. Или, что хуже, попытается действовать в лоб, по правилам. А правила тут писала ведьма. У неё всё подготовлено, все ходы просчитаны. Нам нужен беспорядок, конфетка. Нужен такой хаос, в котором ее безупречный контроль треснет по швам.

Он встал и начал расхаживать по маленькой комнатке.

— Эта записка — явная провокация. Но она же и возможность. Они ждут, что ты придёшь одна, напуганная. Или что приведешь Дэриана с отрядом стражников. А представь, если в северной башне в полночь окажется не ты, а… скажем, привидение? Или стая разъяренных, иллюзорных летучих мышей, орущих на древнем наречии о её предательстве? Или, еще лучше, если там будут ждать два самых болтливых и трусливых пажа из её же свиты, которые случайно подслушают разговор о том, как королева решила их сделать козлами отпущения?

В его глазах снова вспыхнули искры, но теперь это был не озорной, а стратегический огонь. Огонь охотника, который наконец учуял слабину в обороне своей добычи.

— Ты предлагаешь играть также, как она, — сказала Лия, и её собственный голос зазвучал тверже. — Посеять панику в ее собственном лагере.

— Именно. Мы заключаем союз, ты и я. Тактический. Ты — мозг и сердце. Я — иллюзии и непредсказуемость. Мы запускаем контрнаступление. Но тебе нужно будет отвлечь главный удар — Дэриана. Он не должен знать деталей. Не сейчас. Иначе он начнёт действовать как правитель, а не как соучастник. А нам нужна именно гибкость.

Лия кивнула. Это было рискованно. Но это было правильно. Она протянула руку. Ксев посмотрел на неё, потом на свою, и вместо рукопожатия просто накрыл её ладонь своей — быстро, крепко, по-товарищески.

— Союз с хаосом, — сказала она.

— О, да, малышка, — согласился он и взъерошил рукой свои темные кудряшки. — Точно будет весело, даже Дэриан посмеется. Я уверен.

***

Вечером, в покоях Дэриана, царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Лия, сидя в глубоком кресле, пыталась осторожно подвести разговор к тревогам, к дневнику, к подозрениям.

— Дэриан, ты не замечал, что в замке после нападения стало как-то… напряженно? Шепотки какие-то, взгляды…

Он отложил свиток, который изучал, и посмотрел на неё. Его лицо, освещенное огнем, казалось, на мгновение смягчилось, но в глазах читалась усталость.

— Замок всегда полон призрачных шепотов, Роз Лия. Ему уже больше тысячи лет. Это его естественное состояние. Но если тебя что-то беспокоит, скажи стражникам. Или мне.

Он поднялся, подошёл к ней, и его тень накрыла её. Он взял её лицо в ладони, большие пальцы провели по скулам.

— Но не сейчас, — тихо сказал он. Его голос был низким и каким-то… устало-нежным. — Не о делах. Не о врагах, не о политике. У меня есть кое-что поважнее.

— Что может быть важнее? — спросила она, глядя в его серые, сейчас совсем не ледяные глаза.

— Ты, — просто сказал он. — И этот мир, который я хочу тебе показать. Не как принц. Не как наследник. Как человек.

Он взял её за руку и повел из покоев — не в тронный зал, не в библиотеку, а по узкой, почти секретной лестнице на самый верх одной из башен. Дверь открылась, и её обдало влажным, прохладным воздухом, смешанным с ароматом тысяч цветов.

Это была оранжерея на крыше. Но не та, где они бывали с Ксевом. Эта была меньше, уютнее, и её стеклянный купол сейчас был полностью открыт настоящему ночному небу, черному и усыпанному мириадами сияющих звезд. Под ногами шуршала мягкая трава, в кадках цвели ночные лилии, благоухая тяжелым, пьянящим ароматом.

— Видишь? — Дэриан стоял сзади, обняв её за плечи, его подбородок касался её макушки. — Это моё королевство. Не то, что внизу, из камня и законов. Это… — он сделал паузу, подбирая слова, — это мир, который существует, пока я могу видеть звезды. И я дарю его тебе. Весь. И себя в придачу.

Он развернул её к себе. В свете звезд его лицо казалось высеченным из того же серебра, что и его драконья форма. Но в глазах не было ни льда, ни власти. Была только странная, неприкрытая уязвимость и что-то огромное, что заставляло ее сердце биться чаще.

— Я люблю тебя, Лия, — произнес он тихо, даже немного смущаясь. — Не как Истинную. Не как сокровище дома. Как тебя. Дерзкую, безумную, невероятную тебя, которая ворвалась в мой мир и растопила в нем всё, что было замерзшим.

Лия смотрела на него, и всё внутри — страх, планы, тревоги — на мгновение смолкло, уступив место волне такого теплого, такого всепоглощающего чувства, что у нее перехватило дыхание. Она встала на цыпочки, обвила руками его шею и сама поцеловала его. Глубоко, нежно, отвечая на эту странную, новую нежность.

— Дэриан, — прошептала она, отрываясь. — Ты такой… как принц из сказки. Только настоящий.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли иронии. Была лишь легкая, счастливая усталость.

— Ты всегда о таком мечтала? — передразнил он ее мягко.

— Да, — честно призналась она.

— Ну, тогда, кажется, мечты сбываются, малышка, — сказал он, и его голос стал ниже, интимнее. — Сегодня… сегодня ты будешь видеть звезды. Даже с закрытыми глазами.

Он снова поцеловал её, но теперь поцелуй был другим — не нежным исследованием, а медленным, властным обещанием. Его руки скользнули под тонкую ткань её платья, согревая кожу. Он опустился с ней на мягкий травяной покров, устеленный пледами, которые, казалось, ждали их здесь.

Всё было медленно, осознанно. Его пальцы, обычно такие уверенные в бою, теперь были бесконечно терпеливы, исследуя каждый изгиб ее прекрасного тела, вызывая дрожь. Он готовил её долго, трепетно, двумя пальцами растягивая и увлажняя, пока она не застонала, упираясь лбом в его плечо, а большим пальцем нежно, но настойчиво растирая тот чувствительный узелок, от которого мир сужался до вспышек за веками.

— Дэриан… пожалуйста… — выдохнула она, уже не в силах ждать.

— Терпение, — прошептал он в её губы. — Я хочу, чтобы ты запомнила каждое мгновение.

И когда её тело уже дрожало на грани, он перевернул её, усадив сверху на себя. Она оказалась над ним, залитая лунным светом, а он лежал, опираясь на локти, и смотрел на неё — его взгляд был полон такого темного, такого безраздельного обожания, что её снова пронзило острое, сладкое чувство.

— Владей мной, — тихо приказал он. — Дай мне увидеть, как ты летишь.