— У тебя ржавые глаза! — закричали башмачники вместо ответа.

— Началось, — констатировал Магистр, поднимаясь на ноги и обнажая меч.

Башмачники принялись ржать. Меч у Магистра оказался прозрачный.

— Пусть внешний вид моего оружия не вводит вас в заблуждение. Это не стекло, — объяснил им Магистр. — И даже не горный хрусталь.

Он крутанулся на каблуках, совершая поворот на девяносто градусов, и его рука с мечом описала дугу в воздухе. Валун, на котором Магистр сидел до этого, оказался на пути прозрачного лезвия и был рассечен на две части.

Срез получился идеальный.

Башмачники стали смеяться чуть тише.

— Мы все еще можем уладить это дело миром, — сказал Магистр. — Не то, чтобы я слишком настаивал, но все же… И еще должен вас предупредить, что когда вы прибудете в ад, на ваших личных делах будет стоять пометка «самоубийцы».

— У тебя ржавые глаза! — снова закричали башмачники.

Магистр атаковал первым, и башмачники перестали смеяться.

А потом начали умирать.

При свете местного солнца город не внушал.

Особенно он не внушал уверенности в завтрашнем дне и надежд на лучшее будущее.

Пара десятков сараев, прижимающиеся друг к другу и ютящиеся на фоне бесконечной серой степи. Над ними возвышалась водонапорная башня и еще какое-то здание, то ли храм местного божества, то ли резиденция местного мэра. Выделялось оно исключительно своей высотой, а не какими-то архитектурными излишествами. Просто несколько сараев, поставленных друг на друга.

— Похоже, мы попали в какую-то бюджетную, сука, экранизацию, — сказал Виталик.

Никаких защитных сооружений вокруг города не наблюдалось. Если бы создания местного доктора Менгеле вырвались бы из своего подземелья и обрушились на город более-менее организованным потоком, тут бы ему и пришел конец.

Ну, конечно, если игроки, населяющие город, не сумели бы отбиться на скиллах и голом энтузиазме. Конечно, в такой исход я не очень верил. Не особо разбираюсь во всех этих играх, но вряд ли в этой унылой локации обретались толпы соломонов рейнов и им подобных.

Я немного нервничал перед первым контактом. По сути, конечно, это был уже второй контакт, а если считать Кэла, то и третий, но раньше у нас общение с местными как-то не задавалось. То они нас пытаются убить, то мы их…

С другой стороны, вряд ли это обычная практика. Я имею в виду, если бы все здесь хотели убить всех, вряд ли для этой цели кто-то бы стал строить города.

— Непонятна экономическая составляющая, — сказал я. — Сколько бы народу тут ни жило, должны же они чем-то заниматься. А чем? Поля не возделываются, скотина не пасется, выбросов производства в атмосферу тоже не заметно…

— Фармят, наверное, — сказал Федор. — Кто знает, сколько тут данжей вокруг.

— Было бы много, город бы процветал, к хренам, — заметил Виталик. — Так что, даже если они и фармят, то какой-нибудь один унылый данж, чисто для поддержки штанов.

— Впрочем, нам должно быть все равно, — сказал Федор. — Мы же тут жить не собираемся.

— Это да, — сказал Виталик. — Но информация такого рода никогда не бывает лишней.

В город мы вошли беспрепятственно. Никто не пытался нас остановить, никто нас ни о чем не спрашивал, немногочисленные прохожие даже особо на нас не пялились, хотя, по идее, новички в этом городе должны быть редкостью. Впрочем, тут тоже фиг знает, может, им каждый день из портала новая порция приключенцев подваливает, всех и не упомнишь.

Мы шли по главной (потому что единственной) улице, довольно пустынной и ничем не вымощенной, и в какой-то момент я начал ощущать себя героем вестерна, только шаров перекати-поля, гонимых ветром, для полного погружения не хватало. Тут они недоработали.

— А где местный, сука, шериф? — спросил Виталик, и я понял, что не меня одного навестили такие ассоциации. — Разве он не должен был встретить нас на входе, отобрать оружие и сказать, что ему тут не нужны неприятности?

— Пьет, наверное, — сказал я.

— И то правда, — согласился Виталик. — Если бы я был шерифом городка Унылая Унылость, я бы точно бухал.

Федор вздохнул. Я попытался представить его чувства. Окружающая нас магическая реальность оказалась недостаточно магической? Или слишком реальной?

Лавка старьевщика — по другому это заведение никак не назвать — обнаружилось сразу за местным салуном, у стены которого кто-то спал. Мы вошли внутрь, колокольчик над дверью звякнул и к прилавку подошел пенсионер, лучшие времена которого остались в том далеком прошлом, о котором здесь наверняка даже сказок не рассказывают.

— Покупаете, продаете? — вяло поинтересовался он.

— Сначала продаем, — сказал я. — А там видно будет.

— И что у вас? — все с той же кислой миной спросил он, и мы принялись выкладывать на прилавок содержимое наших под завязку забитых инвентарей.

Как и следовало ожидать, выбитое оружие и доспехи уходили практически по цене металлолома, которым и являлись. Изрядно опустошив наши запасы хлама, мы выручили около семисот золотых за все, половину из которых сразу же отдали Федору.

Лишних денег не бывает.

— Покупать что-нибудь будете? — поинтересовался пенсионер.

— А есть чо? — спросил Виталик.

Пенсионер повел рукой вокруг, показывая на увешанные оружием и доспехами стены. По правде говоря, это был примерно такой же хлам, который мы ему только что сбагрили оптом, только стоил он на порядок дороже.

— А бижутерия? — спросил я.

— Вас что-нибудь конкретное интересует?

— Амулеты Возрождения, например.

— Есть один, — оживился пенсионер. — Десятипроцентный шанс возрождения после насильственной смерти. На смерти от болезней не распространяется.

— И сколько?

— Всего десять тысяч.

— Всего?

— Всего, — подтвердил он. — И это еще дешево, между прочим. Ведь речь идет о вашей жизни и смерти.

— Но всего десять процентов, — сказал я.

— Я слышал, что есть Амулеты, срабатывающие с установленной вероятностью в девяносто процентов, — сказал он. — Цены на них начинаются от нескольких миллионов. Как говорят. Сам-то я такие штуки никогда в руках не держал.

Я подумал, что десять тысяч золотых за такое — это дорого, даже если они у тебя есть. А если их у тебя нет, то и торговаться бессмысленно.

— Ладно, можешь чахнуть над ним дальше, — сказал я. — А не подскажешь ли нам на прощание, где тут у вас телепорт?

— Портал? Так это вам в администрацию надо, там и портал.

— Спасибо, — сказал я, он фыркнул в ответ что-то невразумительное и не слишком дружелюбное, и мы вышли на улицу. — Администрация, это, видимо, вот оно.

Я указал на местный небоскреб, до которого было минуты две самым неспешным шагом.

— Скорее всего, — согласился Виталик. — Федор, ты как, не передумал?

— Нет, — сказал Федор. — А вы уверены, что хотите во все это лезть?

— Вполне, — сказал Виталик. Я кивнул. Лезть во все это, конечно, не очень хотелось, но на этой дороге был хоть какой-то шанс и какая-то определенность.

— Тогда давайте здесь попрощаемся, — сказал Виталик. — Чтоб здание местной администрации скупыми мужскими слезами не заливать.

— А может, вообще без этого обойдемся? — спросил Федор. — Долгие проводы и все такое… На кой оно нам надо?

— Так положено, — сказал Виталик. — мы с тобой знакомы не так давно, но ты нормальный чувак, таким и оставайся. Береги себя.

Они пожали друг другу руки.

Я протянул Федору свою. Может быть, после всего, что мы прошли вместе, стоило бы и обняться, но было как-то неловко. Выглядело бы так, словно мы прощаемся навсегда.

— Вы тоже берегите себя, парни, — сказал Федор.

— Мы будем, — сказал я.

— Не очень-то я в это верю, но ладно, — сказал Федор. — Чапай, я тебе, уже, в общем-то, все сказал. Не буду повторяться.

— Ну, ты все равно будь осторожен, — сказал я. — И зажги там в академии.

— Угу, — сказал он.

Мы обменялись еще одним крепким рукопожатием и направились к административному зданию.