— Тогда фильм про кого-нибудь другого снимут, к хренам, — сказал Виталик.

В принципе, они мыслили в правильном направлении. Если боевая задача не решается в лоб, к ней надо зайти с флангов или, что еще лучше, заползти в самый тыл. Но проблема в том, что у некоторых задач нет флангов, да и тыл попросту отсутствует.

Здесь у нас пещера, и значит, данж предполагает коридорное прохождение. Возможно, будут встречаться какие-то ответвления, но мимо основных ключевых точек нам пройти вряд ли дадут. И, поскольку мы не ниндзя, драться все равно придется.

Я вызвал интерфейс. У меня оставалось в запасе некоторое количество очков характеристик и очков навыков, но я не представлял, куда их нужно вложить, чтобы выносить мутантов без проблем. Больно уж эти твари живучие.

— А каково это вообще? — спросил Виталик у Кэла. — Ну, жить в Системе с самого начала? Родился, а у тебя сразу интерфейс?

— Да, — сказал Кэл, — только он до пяти лет заблокирован, смотреть можно, а делать ничего нельзя. Потом получаешь первый уровень, интерфейс становится доступен, но только под родительским контролем. В десять лет начинается настоящая прокачка, и ты получаешь такие же возможности, как и другие игроки. И несешь те же риски.

А у нас порог на детство в районе четырнадцати лет установлен, если Соломон не врал. Похоже, у Системы индивидуальный подход к каждому из миров. Или, если ты родился в Системе, у тебя другие условия?

— А почему ты решил стать магом? — спросил Федор.

— Единственный способ убраться из той дыры, где я вырос, — сказал Кэл. — Хотя бы на время обучения. А уже в академии мне клановый вербовщик подвернулся. А каково жить без Системы?

— Нормально, — сказал Виталик.

— Но как ты узнаешь, в какую сторону тебе развиваться? — спросил Кэл. — Как ты поймешь, что все правильно делаешь?

— Это, сука, философский вопрос, — вздохнул Виталик. — Многие доживают до старости и от нее же и помирают, так и не будучи уверенными, что все в этой жизни сделали правильно, к хренам.

— От чего помирают? — не понял Кэл.

— От старости.

— А это как?

— Ну, как бы тебе объяснить, дитя компьютерной игры, — сказал Виталик. — Это когда ты продолжаешь набирать уровни, а характеристики у тебя, вместо того, чтобы расти, начинают падать. Интеллект, ловкость, выносливость, вот это вот все падает к хренам, и когда что-нибудь из этого падает в ноль, тебе кирдык. Кроме, наверное, интеллекта… Хотя я и знал пару людей, которые от собственной тупости померли, но это от возраста не зависит.

— А зачем тогда набирать уровни?

— Так они ж, сука, неотключаемые, — сказал Виталик. — Хочешь, не хочешь, а набираются.

— Тогда вы должны расценивать приход Системы, как благо, — сказал Кэл. — У нас никто от таких странных причин не умирает.

— Да, мы оценили, — сказал Виталик. — Особенно те, кто с приходом Системы в зомби превратился.

— Такова плата за вхождение в миры Системы, — сказал Кэл.

— Проблема в том, что нам продали этот билет насильно, — сказал Виталик. — Конечно, лично я от этого только выиграл, но, сука, если бы у меня спросили и сразу озвучили цену, то я бы, наверное, предпочел остаться мертвым.

— Как давно поглотили ваш мир? — спросил я. — То есть, как давно он вошел в Систему?

— Давно. Лет триста уже.

Триста лет, и ведь это явно не первая волна. До чего же устойчивая штука эта Система. Даже и не поймешь, как ее правильно шатать.

— А что у вас было до этого? — спросил я. — Какой уровень развития?

— Мечи, кольчуги, арбалеты.

Оружие — универсальное мерило. Скажи мне, чем ты убиваешь ближнего своего, и я скажу, на каком уровне развития находится твоя цивилизация.

— А магия была? — поинтересовался Федор.

— Магия приходит с Системой.

Ага, значит, это все-таки не магия в прямом смысле слова, а технология, настолько продвинутая, что мы ее от магии отличить не можем.

Информация любопытная, но здесь и сейчас ее к делу не пристроишь. Похоже, нам придется брать этот данж натиском, лоб в лоб, топор в топор, чистить его долго и методично. А вот насколько долго мы можем тут пробыть?

Сухпая хватит на неделю, но это ерунда. Мутанты вон на кабанов похожи, ножи с топорами у нас есть, огонь нам Федор обеспечит, в крайнем случае будем шашлыки из них жарить. С водой вопрос тоже наверняка решаемый, должны же тут быть какие-нибудь подземные реки и ручьи.

Но если нам суждено проторчать тут достаточно долго, на первое место выйдет вопрос психологической устойчивости. Вечный бой, постоянный стресс, люди от такого ломаются.

За себя я практически не переживал, в Виталике тоже был более — менее уверен. Насчет Кэла… тут черт его знает. С одной стороны, он местный, должен быть к такому привычен. Но чужая душа — потемки, а мы об этом человеке не знаем вообще ничего.

Вот Федор вызывал определенные опасения. Он, скорее всего, первым и свихнется. Не сильно-то он устойчивый, прецеденты уже бывали. Реальный боевой опыт никакими симуляторами не заменишь, хоть ты там до бога прокачайся.

Одно дело — мышкой по экрану тыцкать, и совсем другое — когда кровища из перерезанного тобой горла тебе же в лицо хлещет и осколки костей под ногами хрустят.

Поскольку времени терять не хотелось категорически, решил, что уже достаточно отдохнул, и поднялся на ноги.

— Пойду прогуляюсь на разведку, — сказал я. — Сидите здесь, и будьте готовы, на всякий случай. Если я на кого нарвусь и пойму, что один не справлюсь, а вместе затащим, то паровозом притащу сюда. А нет — так нет.

— Ты уверен, что хочешь пойти один? — спросил Виталик.

— Уверен.

— По-моему, это тупая идея, — сказал Виталик.

— По умному мы уже пробовали, — сказал я. — И результат никого не удовлетворил.

— Как знаешь, — сказал Виталик. — Из оружия надо чего?

— Пулемет бы не помешал.

— Пулемета не дам, — сказал Виталик. — Но возьми хотя бы пару кинжалов.

— А и давай, — сказал я, принимая от него оружие. Один повесил на пояс, другой убрал в инвентарь.

Ножей много не бывает.

— Ну, ты большой мальчик и сам все понимаешь, — сказал Виталик. — И все же поаккуратнее там.

— Угу, — сказал я.

— Когда тебя обратно-то ждать? Если без форс-мажора?

— Думаю, через часок, — сказал я. — А потом можете начинать нервничать.

— Так я, сука, уже.

Ладно, долгие проводы — лишние слезы. Я достал топор, помахал им, чтобы заново прочувствовать его баланс, проверил, что новый кинжал достаточно легко выходит из ножен, и пошел на разведку.

Попробую сделать кому-нибудь страшно. Дубль второй.

Труп кабана лежал там, где мы его и оставили.

Перешагивая через него, я задумался, чем это неприспособленное чучело могло заниматься при жизни. Просто бродило по коридорам в ожидании, когда в данж свалятся игроки и начнут тут убивать направо и налево? Потому что ничем созидательным с таким строением тела он явно заниматься не мог Или Система вообще сгенерировала это подземелье в тот момент, когда Кэл активировал свиток?

Проход был пуст, достаточно просторен, чтобы в нем могли драться вот такие громадины, и по-прежнему неплохо освещался растущим на потолке мхом. Выглядело это все довольно искусственно. Я имею в виду, зачем эта пещера вообще? На шахту не похожа, на какую-нибудь тюрьму для особо опасных преступников тоже, жить здесь никто не живет, а подпольной магической лаборатории такие площади вряд ли требуются.

Если по отношению к игрокам Система была жестока, то к мобам — просто беспощадна.

Жалко, конечно, что у нас тут сплошное рукомашество и ногодрыжество намечается. Я бы с большим удовольствием с ними в шутер какой-нибудь с полным погружением поиграл. В шутеры меня такие специалисты играть учили…

Второй кабан не заставил себя долго искать.

Он шел по коридору, опустив руки вдоль тела и царапая длинными клинками пол. Завидев меня, он ускорил шаг, принимая боевую стойку.