Соломон вздрогнул, когда на него посыпались листья. Одно из молодых деревцев, растущих рядом с тропой, сбрасывало листву, изменяя форму, становясь шире и заметно теряя в росте. Когда трансформация закончилась, на Соломона смотрели уже два Элронда.

И второй был неотличим от первого.

Соломон развернулся и побежал. Третий Элронд вырос из земли прямо на тропе, заставив Рейна свернуть в лес.

И он заметил, что бежит прямо на Ричарда, обнажившего свой клинок.

Происходило что-то очень странное и очень опасное, что-то нарушающее законы игрового мира, и хотя у Соломона был с собой амулет возрождения, рисковать он не стал.

На открытие обычного портала могло не хватить времени, поэтому Соломон воспользовался камнем экстренной эвакуации, древним артефактом, который он выбил из монстра чуть ли не на заре своей карьеры и приберегал на черный день.

Соломон Рейн решил, что его черный день уже наступил.

***

– Хочешь один? – спросил Гарри.

Китаец покачал головой.

Гарри А Не Слишком Ли Я В Себе Уверен Борден сделал несколько шагов назад и медленно положил оба пистолета на пол.

– Тогда и я не буду, – сказал он.

– Правилами это не запрещено, – сказал китаец.

– Я представляю здесь старую школу британских джентльменов, – сказал Гарри. – Когда обстоятельства позволяют, естественно. И сейчас я намерен преподать тебе пару уроков грязного английского бокса.

Гарри посмотрел на китайца.

Китаец посмотрел на Гарри.

Считается, что истинный профессионал в области боевых искусств способен определить победителя еще до того, как началась сама схватка. Им достаточно посмотреть на то, как бойцы двигаются, как говорят и как себя держат. Букмекеры стараются не принимать ставок от таких людей.

Гарри посмотрел на китайца.

Китаец посмотрел на Гарри.

Их взгляды встретились.

– Ты достоин, – сказал китаец.

Перед глазами Гарри появилось системное сообщение, возвещающее о том, что он успешно прошел Подземелье Воли и полную награду получит при выходе. Гарри смахнул его взглядом, уселся на пол и досадливо поковырял камень стволом пистолета.

– То есть, драться не будем? – уточнил он.

– В этом нет необходимости, – сказал китаец. – Я признаю тебя достойным.

– Но это как-то… скучно, – сказал Гарри.

– Ты можешь пойти и получить свою награду прямо сейчас.

– Я могу, – сказал Гарри.

– Тысячи людей мечтали бы оказаться на твоем месте. Миллионы отдали бы многое, чтобы получить то, что получишь ты.

– Они тоже скучные, – сказал Гарри. – Слушай, а давай все-таки подеремся?

– Зачем?

– Не до смерти, естественно, и не ради наград, – сказал Гарри. – Просто из спортивного интереса. Небольшой дружеский спарринг длиной всего в пару раундов. Или тебе по правилам нельзя?

Впервые с момента появления Гарри в зале финальной битвы китаец улыбнулся.

– Мне можно, – сказал он, отодвигая правую ногу назад и поднимая руки в боевой стойке.

– Вот и чудесно, – сказал Гарри, поднимаясь с пола.

Они сошлись.

***

Где-то на самой окраине галактики, на заштатной планете с единственным континентом, в глухой провинции маленького и всеми позабытого королевства Магистр, одетый в шелковый халат и мягкие домашние туфли, поднялся на смотровую площадку своего маяка.

В его руках исходила паром утренняя чашка кофе.

Рассвет только-только занимался, и Солнце вставало над океаном, окрашивая его волны в золотистые цвета. Магистр нашел, что это хорошо, улыбнулся, сделал глоток кофе.

И зевнул.

Учиться Федору нравилось, и учеба давалась ему легко.

Магия, такая, какую преподавали в Академии Волшебных Искусств Ниссена, была логичной и упорядоченной. И чем-то похожей на программирование.

Ты воспроизводишь определенную последовательность действий, и в результате получаешь ожидаемый результат. Если ты где-то ошибешься, результат может оказаться не совсем ожидаемый, или вовсе неожиданный, поэтому настоящая магия любит неторопливость и скрупулезность.

Теоретическая магия казалась Федору островком стабильности в том море хаосе, в которое превратилась его когда-то размеренная и упорядоченная жизнь.

Но сегодняшним вечером оказалось, что влажные щупальца хаоса могут проникнуть и сюда.

Федора вызвали к ректору.

За два с лишним месяца учебы Федор видел ректора лишь дважды. На торжественном ужине, посвященном выдающимся успехам одного из учеников Академии,составившим новое заклинание и с его помощью спасшим целую страну от наводнения, и еще один раз, в библиотеке, случайно, мельком и очень издалека.

И вот третий раз.

Федор неуверенно вошел в кабинет ректора и уселся на сиротливый стул для посетителей, стоявший напротив массивного ректорского стола. Глядя на эту махину из редких пород дерева, Федор испытал те же чувства, что, должно быть, испытывает колосок при виде надвигающегося на него комбайна.

Два чучела крылатых крокодилов с встроенными сторожевыми заклинаниями равнодушно взирали на него с потолка.

Наконец-то ректор оторвался от бумаг.

Ректор, как это и полагается волшебнику его уровня, был похож на Гэндальфа и Дамблдора одновременно. Старый, мудрый, бородатый, седовласый. Правда, не такой потасканный. Ниссен тщательно следил за собой и спокойная уверенность почти всемогущего мага постоянно соседствовала в нем с деловой хваткой и активной жизненной позицией.

Это был тот тип людей, который Федор восхищался и в некотором роде даже благоговел. Он мечтал бы стать таким же, но точно знал, что харизмы у него не хватит.

Да еще и борода толком не растет.

— Итак, мистер Сумкин, – сказал Ниссен. – Здравствуйте, мистер Сумкин.

— Добрый вечер, – сказал Федор.

— Скажите, мистер Сумкин, вам нравится у нас учиться?

– Да, очень, — сказал Федор, и ему уже не понравилось такое начало разговора.

– И вы подаете надежды, – сказал Ниссен. – Да что там, вы не только подаете надежды, вы делаете успехи. Предложенная вами поправка на ветер помогла увеличить эффективность заклинания "огненный шквал", – он заглянул в бумаги. – От двадцати пяти до семидесяти пяти процентов. Неплохо.

Вообще-то, там были все семьдесят восемь процентов, но искушенный дипломат где-то глубоко внутри Федора подсказывал ему, что с исправлениями сейчас лучше не лезть. Лучше вообще заткнуться и надеяться, что ничего плохого не произойдет, и что ректор вызвал его сюда, просто чтобы похвалить.

Что, конечно, на Ниссена было совсем непохоже.

— Более того, – продолжал Ниссен. -- Вы – один из самых перспективных наших учеников за последние десяток лет. И точно самый перспективный из текущего набора.

– Спасибо – сказал Федор.

– Мне известно, что при поступлении вы оплатили свое обучение на год вперед.

– Да, это так, – сказал Федор.

– И хотя этот год едва начался, я все же вынужден думать о перспективе, – сказал Ниссен. – Я наводил о вас справки. Очень вероятно, что сумма, заплаченная за обучение, это практически все ваши деньги, и у вас не будет средств, чтобы оплатить дальнейшее пребывание в наших стенах.

– Все верно, – сказал Федор. – Но я рассчитывал, что за этот год приобрету навыки, необходимые не только для выживания за пределами этих стен, но и… Собственно, я думал, что смогу зарабатывать при помощи магии, и как только накоплю необходимую сумму, то сразу же вернусь.

– Похвальное стремление, – сказал Ниссен и вдруг спросил без всякого перехода. – Что вы думаете об эльфах?

Федор задумался. К эльфам здесь относились очень по-разному. Кто-то их боготворил, кто-то ненавидел до дрожи в коленках, а кто-то был попросту равнодушен. Последних можно было не принимать во внимание, но первые терпеть не могли вторых, вторые отвечали первым взаимностью, и все вместе они презирали третьих, и их споры зачастую выливались не только в перебранки, но и в потасовки, а иногда даже и в магические дуэли. Проблема была в том, что Федор понятия не имел, какую позицию разделяет ректор.