— Это, сука, загадка.

А может, это и не он. Может, это экзоскелет коротит.

Неизящно выругавшись, Виталик взвалил Соломона на плечо, а я опять задумался.

Допустим, из зала-то они нас выпустят, а дальше что? Дальше — целый город, который они контролируют, и нам надо будет как-то из него выбираться.

Но это уже после того, как мы из здания выйдем.

Тащить с собой заложника-тоже не вариант. Виталик уже занят, а я свой карманный автопогрузчик дома забыл, а без него мне этой туши точно не утащить.

Вот выйдем мы отсюда, а дальше что? Орки передумают, Отец в себя придет, и мало ли, какая дурь ему на этот раз в голову прилетит. Такие парни очень не любят проигрывать.

А кто ж любит.

И тут я вспомнил, что у меня еще есть портальные свитки, те, которые мы унаследовали от покойного Кэла. Там было два адреса выгрузки. Тот, который вел во двор его кланового замка, мне был не особенно интересен, а вот второй…

Он утверждал, что это адрес в каком-то городе, и там живет девица, которая ему небезразлична.

Конечно, Кэл тоже мог врать. Они тут все врут, и я, если так и дальше пойдет, тоже скоро начну, но Кэл таки был человек, а Элронд — чокнутый искин, зацикленный на собственной безопасности, поэтому я решил довериться покойнику.

Я сломал печать на свитке и портал открылся.

— Прошу, — сказал я Виталику.

— Ты уверен? — спросил он.

— Нет, — сказал я.

— Хорошо.

— Не возвращайтесь сюда, — сказал шаман.

— Не очень-то, сука, и хотелось, — сказал Виталик, встряхивая на плече свою ношу и шагая в промежуток между мирами.

И тут случился «упс».

Портал оказался не только одноразовый, но и на одну персону. Девица, если она была девица, явно толп поклонников у себя дома не ждала.

Как только Виталик со своей ношей — видимо, Система посчитала их за один объект — шагнул в неизвестное, портал схлопнулся в точку и закрылся.

Орки заворчали и задвигались.

— Продолжим, сука, переговоры, — сказал я, прижимая лезвие топора к шее Отца.

В рядах орков начались какие-то шевеления и из-за спин гвардейцев выбрался шаман, все еще бледный, но уже слегка отрегенерировавший, и легкая улыбка играла на его губах.

— Ситуация изменилась, — сказал он.

— Не то, чтобы совсем принципиально, — сказал я и придвинул топор ближе к шее Отца.

— Твоего бешеного зомби с дробовиком тут больше нет, — сказал шаман.

— Поэтому я предлагаю тебе подумать о том, куда он ушел, — сказал я. — И о том, кого он с собой приведет, когда вернется.

— Он не вернется, — с изрядной долей уверенности заявил шаман. — Если бы у тебя была боевая группа с портальным магом, способным провесить сюда проход, ты бы не пришел к нам с этими двумя.

Самое грустное заключалось в том, что он был прав, и ходов у меня осталось не так уж много.

У меня все еще оставалось два портальных свитка, но оба они вели в те места, в которых мне бы не хотелось побывать.

Я мог воспользоваться свитком Элронда, в конце концов, коды доступа, которые он так вожделеет, валяются у меня в инвентаре. Но в этом случае мне придется положиться на то, что он все время говорил правду и у его планов нет никакого двойного дна, а насчет этого у меня были определенные сомнения.

Уйти вторым порталом Кэла, ворваться в чужой клановый замок и объяснять его соратникам, кто я такой, как я сюда попал, откуда у меня свиток и куда делся его настоящий владелец? Тоже не самая приятная перспектива, и вряд ли это будет намного безопаснее, чем племя орков, окружившее меня и жаждущее моей крови.

Главным минусом тут было то, что, воспользуйся я одним из этих вариантов, и мы с Виталиком потеряем друг друга если не навсегда, то очень надолго. Если Элронд играет честно, у нас еще будут какие-то шансы на воссоединение, а вот как обернется дело с сокланами Кэла, вообще никому не известно.

Поэтому лучшей моей стратегией было бы остаться тут и надеяться, что Соломон сумеет отыскать возможность сюда вернуться.

Это конечно, при условии, что ему действительно что-то от меня надо, и что он придет в себя достаточно быстро, и вообще лыжи не склеит, что тоже вилами по воде.

Однако, шансов на то, что мне дадут тут задержаться, исчезающе мало.

— И что ты предлагаешь? — спросил я у шамана. Не потому, что мне действительно было интересно, а так, время потянуть. Сколько вообще требуется, чтобы хайлевел пришел в себя?

В том, что он снимет дебафы, я не сомневался. Не может игрок прокачаться до такого уровня (а до какого, кстати?) и не обзавестись каким-нибудь всеисцеляющим зельем или скиллом.

Но вот еще вопрос, а захочет ли он вообще сюда возвращаться, и сколько я ему буду должен, если захочет?

— Верни нам ожерелье Отца и ты умрешь быстро, — сказал шаман.

— А если нет? — спросил я.

— Тогда мы возьмем его сами, а умирать ты будешь долго и мучительно.

— Очень долго, — промычал Отец.

Быстро он восстанавливается. Его здоровье все еще было в красной зоне, но уже не моргало.

Чтобы он не забывал, кто тут временно главный, я материализовал в левую руку «дезерт игл», в котором отрегенерировали аж два патрона, и легонько тюкнул орка по голове.

Гвардейцы возроптали.

Их было шестнадцать штук, плюс полумертвый шаман и почти мертвый и на глазах оживающий Отец. Решение надо было принимать быстро, а то станет решительно непонятно, кто тут чей заложник.

— Это предложение не кажется мне особенно выгодным, — сказал я.

— Но у тебя не осталось предметов для торговли, — возразил шаман.

— У меня все еще есть это, — сказал я, снова постучав пистолетом по затылку их вождя. Здоровья эти тычки не снимали, но наверняка были для орков очень унизительны.

Впрочем, мне с ними детей не крестить.

— Его жизнь немного стоит, — сказал шаман. — Он проиграл в бою, ему придется заново доказывать свое право на лидерство.

— Все Акелы рано или поздно промахиваются, — согласился я. — Но если его жизнь стоит дешево, то как насчет его смерти?

— Его смерть не стоит вообще ничего, — сказал шаман. Отец промычал что-то невнятное. Ему явно не нравилось, в какое русло свернул разговор, но возразить, по сути, было нечего.

— Это для вас, — сказал я. В «дезерт игле» восстановился третий патрон. — За его смерть ваша долбаная Система отвалит мне кучу опыта, и я подскочу на несколько уровней сразу.

— Это тебе не поможет.

— Но ваше поголовье подсократит, — сказал я. — И потом, если мне ничего не поможет, какого ж черта вы не нападаете?

— Мы просто пытаемся вести себя… цивилизованно, — последнее слово он выплюнул, как будто оно было ядовитым.

Я думаю, что на самом деле он блефовал. Жизнь Отца все-таки имела для них какую-то ценность, и он ждал, пока тот отрегенериует достаточно, чтобы мне вломить. Или хотя бы чтобы не сложиться от одного моего удара.

Мы оба тянули время, но проблема было в том, что им времени требовалось куда меньше.

Надо было уже принимать решение, и хороших среди них не было.

— Давайте я просто уйду, — сказал я. — И даже верну вам ваше ожерелье. Только одну побрякушку себе в качестве сувенира оставлю. На память о наших теплых встречах.

— Нет, — покачал головой шаман. — Ты оставишь его целиком, и мы позволим тебе уйти. Но знай, что потом мы пойдем за тобой.

Вот еще не хватало, чтобы за мной эта толпа бродила. Увы, такова цена популярности…

— Давайте все же попробуем найти какой-нибудь компромисс, — предложил я. — Скажем, вы не все за мной пойдете, а только парочка из вас…

Шаман покачал головой.

— Ненавижу компромиссы, — прорычал Отец. — Я скорее умру…

Искусство ведения переговоров — штука очень тонкая, и овладеть им дано не каждому.

Нельзя постоянно угрожать тем, что не не в силах претворить в жизнь. Если ты обещаешь поставить хулигану Петрову двойку в четверти, то рано или поздно тебе придется ее поставить, пусть это и снизить твои показатели, как педагога. Если ты обещаешь, что твой отсидевший брат сейчас выйдет и всем наваляет, то кто-нибудь обязательно должен выйти и всем навалять. Если ты Северная Корея…