Мне доводилось и не такое видеть.

И еще интересно, когда все это закончится, если это вообще способно хоть когда-нибудь закончиться в принципе, приложит ли меня посттравматическим синдромом, и если приложит, то как сильно? Потому что нельзя творить все то, что я сейчас творю, вообще без последствий. Я уже в одном этом чертовом данже столько черепов проломил, сколько в моих родных Люберцах с момента основания города, наверное, не проламывали.

Хотя это и не самый миролюбивый город в Подмосковье.

Мы закончили, стоя по колено в розовой, липкой и неприятной жидкости, которая, после постоянных вливаний новых порций свежей крови становилась все более розовой, липкой и неприятной, да и мы сами выглядели, как маньяки под конец затянувшейся вечеринки с бензопилами.

А босс все еще висел в пузыре и не подавал признаков жизни. Точнее, признаки жизни-то он подавал, что-то внутри пузыря пульсировало и колыхалось, а вот никакого желания вылезти наружу и принять честный бой моб не демонстрировал.

— Кого-то мы, видать, пропустили, — обреченно сказал Федор.

Я мысленно застонал. Уровень был большой, грязный и лезть туда обратно совершенно не хотелось.

— Ненавижу такие, сука, игры, — сказал Виталик. — Пропустишь одного моба и снова в гребаный лабиринт тащиться, к хренам.

— Я больше не могу никуда тащиться, — сказал Федор. — Я устал и меня тошнит.

— Ладно, вы с Виталиком оставайтесь тут и караульте босса, — сказал я. — А мы с Кэлом пойдем и поищем.

— Аккуратней там, — сказал Виталик, опускаясь на пол.

— Аккуратней тут, — сказал я, проверяя, что боезапас «дезерт игла» полностью восстановился.

Через полчаса поисков я впал в уныние. Обнаружить пропущенный очаг жизни в этом хаосе можно было разве что случайно или по волшебству…

— Слушай, — сказал я Кэлу. — Ты же маг. Сделай что-нибудь.

— А что я могу сделать? — горестно вопросил он. — Заклинание обнаружения жизни тысячу золотых стоит, у меня таких денег отродясь не было. А даже если бы и были, я бы их на что-нибудь более полезное потратил.

— Сокланы не помогают? — спросил я.

— В плане заклинаний? Только тех, что полезны клану, — сказал Кэл. — А это боевые, в основном. Поисковики, конечно, пользуются определенным спросом, но их обычно два-три на клан, им с прокачкой и помогают. Но это узкая специализация, в бою они практически бесполезны.

— А как насчет магов широкого профиля? — спросил я.

— Нет никаких магов широкого профиля, — сказал он. — Магия слишком объемна, слишком много направлений, и охватить их все практически невозможно. Либо ты хорош в какой-то одной специализации, либо средний в нескольких смежных. А так, чтобы одновременно магию смерти, воды и хаоса изучить, то это вообще невозможно, и тысячи лет не хватит.

— А ты уже умирал? — спросил я.

— Нет, — недоуменно сказал он. — Я же здесь.

— Так тут же есть способы умереть не окончательно, — сказал я.

— Слишком дорогие для меня способы, — сказал он. — И не слишком-то надежные.

— Все же это лучше, чем ничего, — заметил я.

— Откуда ты вообще о них знаешь? — спросил он. — Погоди, так ты уже…

— Было разок, — сказал я. — Амулет возрождения помог.

— И какой там был шанс на этом амулете? — спросил он.

— Двадцать пять процентов.

— Да ты везунчик, — сказал он. — А амулет где раздобыл?

— Залутал.

— Вдвойне везунчик, — сказал он. — Умереть и возродиться всего лишь на уровне сто плюс…

— Это до сотого было, — сказал я.

— Так ты возродился, даже до получения класса персонажа? Я не знал, что такое вообще возможно, — сказал он. — Обычно нубы просто растворяются в великом ничто.

— Ты сам сказал, я везунчик.

— Угу, — сказал он. — А что это вообще за класс такой — физрук? Какие бонусы он дает?

— Без понятия, — сказал я. — Информация заблокирована.

— А дерево развития?

— И оно тоже.

— В этом и беда с уникальными классами, — сказал он. — Толком и не знаешь, все ли ты правильно делаешь и в какую сторону тебе развиваться.

— А как это у нормальных игроков происходит? — спросил я. — В штатном, так сказать, режиме?

— Обычно к сотому уровню ты уже определяешься с выбранной специализацией, — сказал он. — Идешь к соответствующему магистру, платишь ему, сколько положено, он обращается к Системе и она присваивает тебе класс. Но уникальные классы, как я понимаю, Система присваивает напрямую. И при этом бесплатно.

Он вздохнул.

Сразу видно, когда человек всю жизнь страдает от нехватки денег и завидует тем, у кого их больше. Или кто получает что-то на халяву.

Но экономическая модель Системы более-менее понятна. Хочешь класс — плати. Хочешь новых заклинаний — плати. Хочешь снаряжение получше — плати.

Или попробуй выбить все сам, но тогда придется рисковать жизнью и платить не золотом, а кровью.

Все, как обычно, в общем.

Кэл — типичное дитя этого мира. Он родился уже при Системе, и стал играть по общепринятым правилам. Все качаются, и ты качаешься. Все врут, и ты врешь. Все заботятся в первую очередь о своей личной выгоде, и ты стараешься не отставать.

Такие уж тут порядки. Оно, в принципе и на Земле так же было, только тут оно более выпукло…

А мы все еще брели по колено в жиже и осматривали окрестности на предмет недобитых мобов.

— А каково оно вообще, когда умираешь? — поинтересовался Кэл.

— Не особенно приятно, — сказал я. — А потом еще много разговоров непонятно, о чем.

— Может, и я когда-нибудь на такой амулет накоплю, — сказал он.

— Какие твои годы, — сказал я.

А действительно, какие его годы? Сколько ему лет-то? На вид около двадцати пяти, но кто ж знает, как оно тут происходит и от чего зависит. От прожитых лет, от набранных уровней…

Тут мне капнуло немного опыта.

— Упс, — сказал Кэл. — Кажется, я на что-то наступил.

Почти сразу же издалека, оттуда, где мы оставили Федора с Виталиком, послышался оглушительный хлопок. За которым последовал оглушительный плюх. А потом по данжу разнесся душераздирающий вопль кадавра, неудовлетворенного желудочно.

И зазвучали выстрелы.

Как назло, мы оказались в самой дальней части помещения, так что бежать нам пришлось изрядно.

Сначала я даже начал нервничать, но рев вылупившегося босса со временем стал звучать как-то более обиженно, с вплетенными нотками боли, а канонада не стихала, и я почти перестал переживать. Стреляют, значит, есть, кому стрелять. Значит, живы.

В общем, как выглядел тот босс, я так и не узнал. К тому моменту, как мы подоспели к театру боевых действий, босс удачно косплеил слабо пульсирующий на полу кусок фарша, полоска здоровья над которым закатилась в красный сектор и тревожно мигала.

Виталик передернул затвор дробовика.

— Поучаствуй, что ли, к хренам, — сказал он. — Глядишь, опыта за просто так хапнешь.

Я счел его предложение резонным, тройку раз выстрелил в кусок фарша из пистолета, а потом Виталик завершил дело двумя выстрелами и вытер со лба несуществующий пот.

На меня хлынул поток опыта и сообщения об очередных уровнях, которые я привычно смахнул в сторону взглядом.

— Что это хоть было-то? — спросил я.

— Неведомая хрень, — сказал Виталик. — Забей. Какая теперь разница-то?

— Он хоть сопротивлялся? — спросил Кэл, выглядевший несколько ошарашенным.

— Я как-то, сука, внимания не обратил, — сказал Виталик. — А вы довольно долго сюда бежали.

— Так мы, почитай, от самого начала уровня и топали, — сказал я.

— Крайне неудачно, — сказал Виталик. — Кого мы хоть пропустили-то?

— Неведомую хрень, — сказал я. — Кэл нашел, да и то случайно.

— Бывает же ж, — сказал Виталик.

— Потому что мы допустили ключевую ошибку, — сказал Федор. — В таких ситуациях никак нельзя делить команду.

— Так ты ж сам ныл, что больше не можешь, — напомнил я.

— Ныл, — сокрушенно согласился Федор. — И ты в кои-то веки решил меня послушать. Но дробовик — это реально имба. Если бы не он…