— Сам долетит, — сказал Магистр. — Я сниму с твоих кораблей ограничение на межзвездные перелеты.

— Хм, — сказал император. — И каково подлетное время?

— Около двух месяцев, — сказал Магистр. — И еще месяц вам на подготовку.

— Сопротивление?

— Несомненно, будет. Но большого военного флота у них нет.

— Допустим, — сказал император. — Ну и что я буду со всего этого иметь?

— Кроме того, что все мы выживем? — уточнил Магистр.

— Жизнь — это абстракция, — сказал император. — Мне нужно предъявить моим адмиралам что-нибудь более существенное.

— Я же сказал, что сниму ограничение на межзвездные перелеты со всех твоих кораблей, — сказал Магистр. — И не буду возвращать его обратно. Подумай о том, какое стратегическое преимущество ты получишь.

— Да, это весомо, — сказал император. — Но ты же понимаешь, я не могу принять такое судьбоносное решение вот так, сразу. Мне нужно посоветоваться.

— Так зови его, — сказал Магистр. — Я вообще удивлен, что ты не пригласил его сразу. Все ведь знают, что вашей империей правят двое.

— Так уж прямо и все?

— Все, кому это надо знать, — поправился Магистр. — К тому же, я ни секунды не сомневаюсь, что он подслушивал, и мне даже не придется все это повторять.

— Да как ты мог такое подумать, — сказал император, и сразу же, не повышая голоса, произнес. — Генрих, заходи.

Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем дверь в кабинет императора открылась, и на пороге показался здоровенный рыжий детина в летной форме со споротыми знаками различия.

— Привет, барон, — сказал Магистр.

— Привет, — Генрих уселся верхом на стул, положил руки на спинку и опустил на них подбородок, внимательно глядя на гостя. — Значит, ты пришел, чтобы организовать нам новый ивент?

— Всем известно, что я тот еще массовик-затейник, — сказал Магистр.

— Всем известно, что некоторые твои затеи плохо заканчиваются.

— Всем известно, что нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

— Не люблю омлет, — сказал Генрих. — Как по мне, для его приготовления требуется целая куча каких-то лишних телодвижений. Яичница проще и честнее, и не имеет привычки притворятся блюдом высокой кухни.

— Я с удовольствием послушал бы еще о твоих гастрономических пристрастиях, — сказал Магистр. — Но мне вроде как надо мир спасать.

— А кто спасет мир от тебя?

— Это какой-то философский вопрос, — сказал Магистр. — И, как и в большинстве случаев с философскими вопросами, поиски ответа на него не принесут никакой практической пользы. Но вот вам, господа аристократы, совершенно не философская концепция. Наш мир, все наши миры, стоят на пороге хаоса, и единственный человек, который может удержать их от сползания в эту бездну, это я.

— И мой военный флот, — уточнил император.

— Спасать мир всегда проще, если за твоей спиной на геостационарной орбите висит пара “звездных разрушителей”, - сказал Магистр. — Но прежде, чем вы начнете советоваться, я хотел бы уточнить еще кое-что. Ваш военный флот и тот великий поход, в который он должен будет выдвинуться через месяц, это план Б. Может быть, вы слетаете туда зря, и мне удастся уладить проблему другими методами. Разумеется, как бы там ни повернулось, бонус, который получат ваши корабли, останется с ними навсегда.

— А что насчет новых кораблей? — осведомился Генрих. — Тех, что еще не сошли с верфей?

— Ты со мной торгуешься, что ли?

— Я происхожу из знатного, но давно обедневшего рода, — объяснил Генрих. — Мой папаша был очень прижимист и вбил мне в голову, что торговаться надо всегда.

— А это было до того, как тебе на голову пушку уронили? — поинтересовался император.

— Задолго до, — сказал Генрих. — Пушку мне уже в летном училище уронили.

— Прекрасные юношеские годы, — сказал император. — Помню, я тогда мечтал быть артиллеристом.

— И что тебе помешало?

— Мой отец и его приверженность семейным традициям, — сказал император. — Согласно семейным традициям все мужчины нашего рода должны умирать исключительно в горящих истребителях и взрывающихся космических кораблях, а не корректировать огонь, сидя за сто с лишним километров от линии фронта. И надо отметить, что сам старый хрыч этой традиции не посрамил, фейерверк. в котором он покинул этот бренный мир, можно было с соседней планеты наблюдать.

— ААРГХА! — деликатно покашлял Магистр. — Мужчины, я вас ни от чего не отвлекаю?

— А, да, вернемся к делам, — поскучнел император. — Что там у нас на повестке дня?

— Большой военный поход, галактическая война, геноцид, — перечислил Генрих. — Это план Б, но возможно, что мы все умрем.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Я так мыслю, что особого выбора у нас нет, — сказал Генрих. — Речь ведь идет и о выживании империи в том числе. Я уж не говорю об остальных людях, разбросанным по другим планетам. Мы — человеческая империя, и значит, мы должны исполнить свой долг.

— Как обычно, — сказал император.

— Как обычно, — подтвердил барон. — Щит мы человечества или не щит?

— Что ж, — сказал Магистр. — Я рад, что нам удалось достичь взаимопонимания.

— Когда тебе будет нужен доступ к нашим кораблям, чтобы ты смог совершить свои… э… манипуляции?

— Вообще не нужен, — сказал Магистр. — Я сделаю все удаленно.

Аристократы переглянулись.

— И когда нам ожидать результата? — спросил барон.

— Да прямо сейчас все и сделаю, — сказал Магистр. — Время дорого, а мне еще планом А заниматься.

— А что же включает в себя пресловутый план А, если не секрет? — поинтересовался император.

— Все тот же старый добрый геноцид, — сказал Магистр. — Только другими средствами.

Как говорил мой старик отец, не спеши, а то успеешь.

В детстве я не понимал, что означает эта фраза, да и сейчас не вполне уверен, что понимаю. Не вижу ничего плохого в том, чтобы успевать. Другой вопрос, если ты идешь куда-то не туда, и придешь явно к чему-то не тому, и чуваку, который рекомендовал тебе не спешить, это доподлинно известно.

Но даже в таком случае это все равно зряшный совет, потому что когда мы слушали советы посторонних людей? Особенно, когда спешим.

Не могу сказать, что я очень люблю спешить, но и откладывать дела в долгий ящик тоже не по мне. Как говорил один из наших сержантов в учебке, проблемы надо решать по мере их поступления. То есть, не стоит беспокоиться о них заранее, но когда они уже проявились, забивать на них тоже не надо. Первое чревато излишней нервозностью, второе — тем, что они накопятся, как снежный ком, и под этим снегом тебя и похоронят.

Поэтому я решил действовать.

Проблема была налицо: меня пытались убить. У меня была единственная зацепка — некто Дойл, который, возможно, если и не стоял за всем этим, но явно имел ко всему этому какое-то отношение, и я решил потянуть за эту ниточку, как дотошный частный детектив, идущий по следу.

К слову, у некоторых детективов для этого состояли на службе специально обученные люди, и, наверное, я тоже мог бы кому-нибудь делегировать эти полномочия, но это не в моем стиле. Если надо поработать ногами, я просто надеваю ботинки покрепче.

Желательно, с утяжеленными металлом носами.

Спору нет, Ниро Вулф — классный специалист, и распутал немало сложных дел, не вставая со своего кресла, но я не слишком люблю пожрать и орхидеи, так что по духу мне ближе Филип Марлоу и Майк Хаммер.

Итак, у меня было имя и специалист по работе с информацией, который умел добывать ее из разных источников, а том числе и не совсем легальных. Я дал Такеши вводные, он бросил читать логи Сумкина и принялся за логи Бордена, отследив путь Гарри до точки встречи с сомнительным частным сыщиком.

— У меня есть адрес, — торжественно возвестил Такеши через полчаса работы. — Я пробил данные в реестре налогоплательщиков того мира, так что адрес вполне официальный, и некто Дойл действительно является частным детективом, впрочем, не слишком успешным даже по меркам того мира. Но я сильно сомневаюсь, что он сейчас сидит в своем офисе и ждет, пока ты придешь задавать ему свои вопросы. Ну, или что ты там собрался делать.