Но я увернулся, рассчитывая, что он ударит по земле. Однако, он лихо совладал с инерцией, словно законы физики вообще не для него писаны, и его меч прочертил полукруг там, где я стоял одним мгновением раньше.

Я успел отскочить только в самый последний момент, и даже почувствовал на лице легкий ветерок, поднятый его клинком.

— Хм, — сказал Арес. — Быстрый и ловкий. Вижу, что увороты ты освоил очень неплохо. А что у тебя с атакой?

— Сейчас покажу, — сказал я.

— Давай.

Я сделал пару обманных движений, но, как ни крути, бейсбольная бита — это все-таки не шпага, и он на них не купился. Он угадал, куда пойдет мой удар, и Клавдия ударилась в его тяжелый щит.

От биты отлетело несколько мелких щепок, в щите нарисовалась вмятина. Но это был так себе успех, похоже, я ему даже руку не отсушил.

— Я часто сражаюсь, — сказал Арес. — Но мне уже очень давно не бросали вызов вот так.

Оно и понятно.

В последнее время большая часть системных идиотов увлекалась охотой на меня.

— В другой раз я бы, наверное, даже сохранил тебе жизнь, — сказал он. — Но не сегодня.

— В другой раз, возможно, у меня уже не будет времени, чтобы зайти, — сказал я.

Он атаковал, использовав божественное умение, и телепортом переместился вплотную ко мне и боднул меня своим тяжеленным шлемом в лицо, и, кажется, сломал себе нос. Я прыгнул назад, а он двинулся на меня, размахивая мечом, и я парировал его удар Клавдией, и это оказалось не самой хорошей идеей, потому что божественная сталь оказалась крепче божественного дерева, и Клавдия стала короче примерно на треть.

Следующими двумя ударами он, рисуясь, укоротил ее наполовину, и противопоставлять обломок в моей руке длинному мечу в руке бога войны стало окончательно глупо.

Я убрал Клавдию в инвентарь.

Он стоял без движения, и мне потребовалось какое-то время чтобы сообразить, почему он не нападает.

Он ждал, пока я достану взамен какое-нибудь другое оружие.

Честный парень, даже жалко, что я с ним вот так.

— Дать тебе меч? — спросил он.

— Нет, спасибо.

— Я не убиваю безоружных.

— Да у тебя и не получится, — сказал я.

Он махнул в мою сторону мечом. Это был не удар, скорее, призыв не валять дурака и браться за дело, но я перехватил его лезвие голой рукой, и мои пальцы, к его великому удивлению, не посыпались на землю градом.

Шлем скрывал от меня его выражение лица, но я был уверен, что он нахмурился. Кто угодно бы на его месте нахмурился.

Он дернул меч, пытаясь высвободить свое оружие, но у него ничего не получилось. Он попытался шагнуть ближе и ударить меня щитом, но я сделал шаг назад, все еще продолжая удерживать его оружие.

— И что это значит? — спросил он.

— Это перфоманс, — объяснил я.

— Что?

— Современное искусство. Рука сильнее меча, что-то вроде того.

Он снова дернулся и у него не получилось.

— Мне нужно на поле, — сказал он.

— Отпусти рукоять и иди, — сказал я.

— Я не могу. Это мой атрибут.

— Ну, тогда ой, — сказал я.

Еще одна попытка.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Чтобы ты просто постоял тут какое-то время, — сказал я.

— Мои люди умирают, — сказал он, и это вызывало уважение.

Я понял, что так просто стоять он не будет, и в тот же момент он выпустил из рук меч, швырнул мне в лицо щит, а вслед за щитом мне в голову полетел его тяжелый стальной кулак.

Но если в искусстве обращения с оружием он меня превосходил, в уличной драке на кулаках у него шансов не было. Я блокировал его кулак, подставив плечо, пнул его ногой в живот, слегка погнув панцирь.

Потом мы обменялись ударами, и он зарядил мне в челюсть, вызвав легкое головокружение, а я влупил два хука в его шлем, отчего он пошел трещинами и чуть-чуть развернулся, закрывая обзор.

Тут бы мне и развить преимущество, нападая с полуслепой стороны, но парень пытался играть честно, так что я дал ему время снять погнутую железяку с башки, и только после этого поймал выпад, швырнул его через бедро и взял правую руку на болевой.

Но он не желал сдаваться и признавать свое поражение, а бой в долине, судя по доносящимся снизу звукам, все еще шел, так что руку мне ему пришлось сломать.

— Может быть, ты с меня уже слезешь? — попросил Арес.

— Бой еще не закончился, — сказал я, прислушиваясь к доносящимся из долины звукам.

— Для меня он в любом случае закончился, — сказал Арес. — С одной рукой я в битву не полезу.

На мой взгляд, он и с одной рукой представлял чудовищную опасность для кого угодно, кроме меня.

— Божественная регенерация… — сказал я.

— Штука довольно нестабильная, если увечье тебе наносит другое божество, — сказал он. — Говорю же, я туда не полезу. Слово даю.

— Ладно, — я слез с него и помог подняться на ноги.

Он одарил меня хмурым недружелюбным взглядом.

— Я думал, ты меня низвергать будешь.

— Нет, — сказал я. — Не буду.

Я бы, наверное, мог, но какой в этом смысл?

Арес оказался вполне вменяемым парнем, а то, что он излишне брутален, так это у него работа такая. С другой стороны, ну низвергну я его, и что? Свято место пусто не бывает, тем более, такое место. Война в Системе одно из самых востребованных занятий, так что на смену Аресу очень быстро придет кто-нибудь другой, и далеко не факт, что он будет хотя бы наполовину таким же вменяемым.

— Как тебе это удалось?

— Что именно?

— Остановить голой рукой мой меч, — Арес опустился на камень и принялся баюкать больную руку здоровой.

— Это мой особый трюк, и я уверен, что на данный момент никто не может его повторить, — сказал я.

Объяснять местному божеству, что мое тело сейчас состоит из четырех видов наноботов и ни один Вычислитель мои действия не обсчитывает и обсчитать не может в принципе, я не стал.

— Значит, ты меня не научишь?

— Надо пройти долгий путь, — сказал я. — Это не так просто, как кажется.

— Как и все стоящее в этом мире, — сказал Арес. — Шум битвы стихает.

Я поднялся на вершину холма, с которой мы сместились во время драки, и посмотрел вниз.

— Твои отступают, — сказал я.

— Бывает, — сказал Арес. — Нельзя выиграть все сражения в жизни.

— Здравый подход, — согласился я.

— Значит, ты — новый бог мести?

— Уже не такой и новый, — сказал я.

— Предыдущий бог мести был настоящим хорьком, — сказал Арес. — Вечно прятался, действовал из тени, обожал использовать яд.

— И что с ним случилось?

— То, что обычно случается с богами, в которых перестают верить, — сказал Арес. — Полагаю, он развоплотился в вечном ничто. Или, быть может, сейчас работает автозаправщиком в какой-нибудь Аризоне.

— Прости за то, что я так с тобой обошелся, — сказал я.

— Ерунда, — сказал он. — Возможно, на твоем месте я сделал бы то же самое. Когда женщина просит…

— Дело не в женщине, — сказал я. — Просто у меня выдались тяжелые деньки, и мне нужно было куда-нибудь выплеснуть всю эту агрессию, а ты просто удачно подвернулся под руку. Ну, или неудачно, если посмотреть с другой стороны.

— У всех бывают тяжелые дни, — сказал Арес. — Как там дела на поле?

— Все кончилось, — сказал я.

— Я прямо таки чувствую отток силы, — сказал Арес.

— Правда?

— Нет. Отток, несомненно, будет, но не так быстро.

— Прости еще раз.

— Ерунда, — сказал он. — Это не впервые. Такое уже бывало и будет вновь.

— Как ты вообще попал на эту работу? — спросил я.

— Как все мы, — сказал он. — Был воином. Хорошим воином. Видимо, слишком хорошим. Еще до того, как Система захватила наш мир.

— И тебя не смущает… ну, что теперь другие воины убивают друг друга с твоим именем на устах?

— Война здесь отличается от войны в моем старом мире, — сказал Арес. — Никакого ополчения, никаких необученных крестьян с палками вместо мечей. Здесь дерутся в основном профессионалы, и те, кому это нравится. А как тебя угораздило в мстители?