Он как раз набулькал себе третий стакан и теперь вдумчиво и неторопливо его поглощал, но при моих словах поперхнулся и принялся кашлять, Мне даже пришлось привстать и по спине его похлопать.

— Переговоры? — уточнил он. — Я не ослышался, ты на самом деле сказал, что у вас переговоры не задались?

— Так и было, — сказал я.

— То есть, ты явился к вождю племени серых орков, десяток лет терроризирующих всю округу, собирающих ожерелья из выступающих частей тела разумных, совершающих набеги на близлежащие города и убивающих ради забавы, для того, чтобы провести переговоры?

— Такой был план.

— И о чем же ты хотел с ними договориться?

— Теперь это уже не важно, — сказал я.

— Нет, — сказал он, нетвердо поднимаясь на ноги. — И не проси меня молчать. Я просто обязан кому-то об этом рассказать.

— Не стоит, — сказал я.

— Может, и не стоит, — согласился он, усаживаясь обратно. — Но очень же хочется.

— Народу не нужны нездоровые сенсации, — твердо сказал я.

И тут, повинуясь непреодолимым законам вселенского свинства, дверь салуна распахнулась от мощного удара ногой, и на пороге нарисовался бешеный зомби, на этот раз хотя бы без дробовика. Он обвел взглядом зал, безошибочно выцепил им мой столик и возопил на все заведение:

— А вот и он! Здорово, Чапай!

— Привет, — я вяло помахал ему рукой.

— Чапай, я должен тебе сказать, что ты никакой, сука, не физрук! — продолжал вопить Виталик. — Ты, сука, мясник! Но я все равно рад тебя видеть!

Я тоже был рад его видеть, но все же Виталику следовало вести себя потише. Если бы я искал дешевой популярности, то пошел бы на ток-шоу на первом канале, объявив себя внебрачным сыном Петросяна и Пугачевой.

— Это твой друг? — спросил Питер, пока Виталик прокладывал себе дорогу от входа на нашего столика.

— Да, — сказал я.

— А он и раньше был зомби?

— Полагаю, что не всегда, — сказал я. — Но когда мы познакомились, уже был.

— Это печально, — сказал Питер.

— Еще как, — сказал я.

— Тогда я пойду.

— Удачи, — сказал я, и он по-тихому слился, устроившись за столиком в дальнем нас углу.

Виталик подобрался поближе и одарил меня мертвецки крепким рукопожатием.

— Довольно далеко ты забрался, — заметил он. — Хорошо хоть, что у тебя хватило мозгов не свалить из этого мира к хренам.

— Ну, временами я все-таки соображаю, — сказал я. — Как ты меня нашел?

— Это не я, — сказал Виталик. — Это наш общий знакомый. Он на тебя маячок повесил.

— Понятно, — сказал я. На самом деле, я где-то что-то такое и предполагал. — А где он сам?

— Паркуется, — сказал Виталик. — И пока он, сука, паркуется, я хотел бы у тебя спросить. Как он тебе вообще?

— Не знаю, — честно сказал я. — Наше знакомство было крайне мимолетным, хотя и довольно познавательным. А тебе?

— Да я тоже не знаю, — сказал Виталик. — Он, сука, себе на уме, но они тут все себе на уме, такие у них жизненные условия, к хренам.

— Он тебе рассказал, чего ему от нас надо? — спросил я.

— Нет. Сказал, надо сначала тебя найти. Это, типа, первоочередной важности, сука, вопрос. Кстати, вот еще один вопрос первоочередной важности. Коды у тебя?

— А если бы их у меня не было, вы бы за мной не вернулись?

— Чушь, сука, не неси, — сказал Виталик. — Я бы вернулся по-любому. И этого бы заставил помогать.

— Его заставишь.

— Ну, не такой он, сука, и супермен, каким себя мнит, — сказал Виталик. — Всех убью, один останусь, а по факту что? Старый добрый Виталик выносит его из битвы на своих, сука, широких плечах.

— А старый добрый Виталик не может говорить потише? — спросил я. — А то нас тут уже весь бар слушает.

— Может, — сказал Виталик. — Но, сука, не будет. Потому что если старый добрый Виталик будет говорить тихо, то подслушивать его сбежится целый город. Ибо незнакомцы, шушукающиеся по углам, привлекают к себе гораздо больше внимания, чем незнакомцы, орущие во всю глотку. Такая вот, сука, диалектика.

Я не разделял его подход, но спорить не стал.

— А ты, сука, молодец, не растерялся, — сказал Виталик. — Как оно там все было, когда мы отчалили?

— Попробовал договориться и не получилось.

— Я видел, как оно там не получилось, — сказал Виталик. — С него упало что-нибудь интересное?

— Не знаю, не лутал, — сказал я.

— Это ты знатно лоханулся, дружок.

— Занят я был, не до мародерства. Даже голову отрезать не успел.

— А зачем, сука, голову отрезать? — удивился Виталик.

— Для награды, — объяснил я.

— К хренам такие награды, — сказал Виталик. — Дикость какая-то.

— Квест на него был, — сказал я. — Тут и давали.

— К хренам такие квесты, — сказал Виталик. — Мы-то не сразу вернулись, и в само здание уже не совались, так, понаблюдали немного из стелса. Но удалось подсмотреть, как они тела оттуда выносят и в штабеля складывают. Изрядно ты там, сука, повеселился.

— К хренам такое веселье, — сказал я. — А вы на чем приехали, что он так долго паркуется? На электричке?

— Да, чего-то долго, — согласился Виталик, не двигаясь с места. — Может, с ним случилось чего.

— Вряд ли, — сказал я. — Он по местным меркам хайлевел и топ из топов.

— Видали мы таких хайлевелов, — сказал Виталик.

— Что было с той стороны портала? — спросил я. — Хоть в этом Кэл не соврал?

— Ну, как, сука, не соврал, — сказал Виталик. — Не то, чтобы там был прямо натуральный бордель, но молодая была уже не молода, зато довольно сладострастна. Я, конечно, как покойник, ее не особенно заинтересовал, а вот на нашего бесчувственного друга она явно имела виды, и если бы он так вовремя не пришел в себя, не знаю, чем бы это, сука, закончилось, к хренам. Не исключаю, что пришлось бы стрелять.

— Заливаешь, — сказал я.

— Да вообще ни разу, — сказал он. — Если мы с Соломоном не поубиваем друг друга в течение ближайших часов, я буду пошло шутить в его адрес еще долгие, сука, годы.

— А есть предпосылки, что поубиваете? — спросил я.

— Ты ж видел, что тут вокруг творится, к хренам, — сказал Виталик. — Никаких, сука, гарантий.

Двери салуна распахнулись и на пороге наконец-то появился сам Соломон, а заодно и причина его задержки — давешний помощник шерифа, с которым я беседовал сразу по прибытии в город. Соломон пошел к нам, а помощник остался на пороге, осмотрел помещение, задержав взгляд на нашей компании, состроил недовольную гримасу и вышел вон.

Соломон прибыл к нашему столику одновременно с моим заказом. Жареное мясо пахло неплохо, овощи, которыми его обложили, выглядели более — менее съедобными, а вот пиво осталось таким же дрянным, как и раньше.

— Не желаете сделать заказ? — осведомился трактирщик у Виталика с Соломоном.

— Нет, спасибо, — сказал Соломон.

— Мне два пива, — сказал Виталик. — Нормальное тут пиво?

— Хорошее, — сказал трактирщик.

— Так себе, — сказал я.

— Все равно тащи, — сказал Виталик и трактирщик убрался.

Соломон, сменивший техногенную броню на что-то менее бросающееся в глаза, аккуратно уселся на стул и уставился на меня.

— Коды? — спросил он.

— У меня.

— Это хорошо, — сказал он. — Наверное, я должен поблагодарить вас за то, что вы меня там не бросили.

— Отблагодари нас откровенностью, — посоветовал я. — Какого черта ты вообще там делал?

— Я за вами следил, — сказал Соломон.

— Это, как бы, и так очевидно, — сказал я. — А с какой целью ты за нами следил?

— Потому что мне интересно, — сказал он, увидел мое недовольное лицо и тут же добавил. — У меня квест.

— Какой квест?

Трактирщик выбрал как раз этот момент, чтобы принести Виталику пива, и Соломон взял паузу. Видно, он Виталиковской стратегии поведения в незнакомых местах тоже не разделял.

Виталик сдул с кружки пену, глотнул, поморщился, а потом вынес вердикт:

— Пить можно. Так какой там у тебя, сука, квест?