Я откинулся на спинку кресла, прижимая телефон к уху и тщетно пытаясь сдержать гнев. Мой голос звучал куда резче, чем я планировал, но Макс определенно заслуживал каждой крупицы этого яда.

— При всем моем уважении, Макс, ты не имеешь права допрашивать Саманту о ее личной жизни так, словно она студентка-первокурсница, закрутившая интрижку с ассистентом профессора. Она твоя дочь, а не собственность. И что более важно, она взрослая женщина, способная принимать самостоятельные решения без чьего-либо влияния, и уж тем более без твоего.

В трубке повисла пауза. Макс произнес нечто самодовольное и снисходительное о благе компании, репутации и общественном мнении. Мне было плевать.

— Нет, — отрезал я ледяным тоном. — Теперь этомоя компания. Ты сам передал мне бразды правления, помнишь? Я генеральный директор «Hayes International», а не твой мальчик на побегушках.

Он замолчал и это было к лучшему.

Я поднялся и подошел к окну, за которым нью-йоркский горизонт сиял под лучами утреннего солнца.

— Ты больше не сможешь ее запугивать, Макс. Ни как отец, ни как бывший руководитель. Вообще никак.

— Осторожнее, Теодор, — наконец прозвучало на том конце провода. — Ты переходишь на личности.

Я позволил себе улыбку, в которой не было ни капли тепла.

— Для меня это и есть личное.

Не дожидаясь прощания, я завершил вызов и отбросил телефон на стол. Я сделал глубокий, медленный вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь от переполнявшей меня ярости.

И в этот самый момент, словно по идеально выверенному сценарию, раздался стук. Сэм.

Она вошла в кабинет с такой естественностью, будто делала это сотни раз. На ней были широкие темно-синие брюки и шелковая блузка цвета моих последних здравых мыслей. Волосы рассыпались по плечам, губы влажно поблескивали от блеска, и единственное, о чем я мог думать — это как сорвать с нее одежду прямо здесь и сейчас.

— Неудачный звонок? — негромко поинтересовалась она, закрывая за собой дверь.

Я с силой провел ладонью по лицу.

— У твоего отца настоящий талант выводить меня из себя.

Она шумно выдохнула и подошла к моему столу, грациозно прислонившись к нему именно в том месте, где я ласкал ее на прошлой неделе.

— Дай угадаю, — начала она. — Он считает, что я тебя отвлекаю. Что я обуза. Или просто девчонка, которая прыгнула в постель к генеральному директору.

Я уставился на нее, не отрывая взгляда.

— Он перешел черту.

— О, он переходил ее тысячи раз, — она слегка склонила голову набок.

Я обогнул стол и сократил расстояние между нами до минимума.

— Саманта, тебе не нужно ничего объяснять. Ни ему, ни кому-либо еще.

— Я и не собиралась.

Но в ее глазах промелькнула тень — затаенная обида или, может быть, боль?

— Я сказал ему, — проговорил я низким голосом. — Что теперь это моя компания. И что он не смеет так с тобой обращаться, будь он хоть трижды твоим отцом.

Черты ее лица неуловимо смягчились.

— Ты правда так сказал?

— Правда. И я повторю это любому.

Она медленно кивнула.

— Значит, ты не шутил, когда подписывал те бумаги?

— Харпер живьем бы меня съела, если бы я этого не сделал. Да и я сам не смог бы после этого смотреть себе в глаза.

Ее смех прорезал напряженную тишину подобно вспышке спички.

— Ну что ж. Полагаю, теперь у нас всё официально.

— Официально для компании, — я шагнул еще ближе. — Вне этих стен всё еще остается простор для интерпретаций.

Она хитро прищурилась и потянула меня за галстук.

— Думаю, нам стоит четко определить эти условия.

Я наклонился к ее уху и обжег его горячим шепотом.

— Мы можем начать с того, что ты снимешь эти брюки и снова сядешь на стол, широко раздвинув ноги для меня.

Я почувствовал, как ее дыхание на мгновение сбилось. Под ее безупречно спокойной внешностью я отчетливо ощутил пульсацию предвкушения. Она изучала мое лицо, словно прикидывая, как далеко позволит мне зайти.

— Будьте осторожнее, мистер Джонс, вы ведете себя слишком по-хозяйски.

Я убрал прядь волос с ее щеки и медленно провел пальцами по линии ее челюсти.

— И тебе это безумно нравится. Разве нет?

Она не стала отрицать. Вместо этого Саманта выпрямилась и ее руки потянулись к поясу брюк. Дневной свет заливал кабинет, рисуя мягкие тени на ее груди, пока она расстегивала пуговицы. Она аккуратно сняла брюки и сложила их на кресло рядом. Затем развернулась и запрыгнула на край стола, бросая мне немой вызов.

— Думаю, на этом этапе инициатива переходит к тебе.

Я притянул ее к себе без тени сомнения, оказываясь между ее коленей. Мои руки скользнули вверх по бедрам, заставляя ее снова судорожно вздохнуть.

Я опустился на колени, ни на секунду не разрывая нашего зрительного контакта. Ее бедра напряглись под моими ладонями, но она не отстранилась, а напротив, подалась вперед, приглашая меня стать еще ближе. Ее пальцы судорожно вцепились в край стола, когда я запечатлел поцелуй на внутренней стороне ее бедра, а затем еще один, выше.

Это больше не было просто животным желанием — явновь заявлял на нее свои права, но теперь на совершенно иных условиях.

Условиях, на которые, я надеялся, она согласится.

Когда мои губы наконец коснулись ее плоти, Саманта охнула, запуская пальцы в мои волосы. Ее тело чутко отзывалось на каждое движение моего языка. Я мгновенно поймал ее ритм. Я знал, чего она жаждет, и давал ей это сполна.

Она извивалась, пытаясь обрести свободу, но я удерживал ее твердо и уверенно, наслаждаясь тем, как ее тело содрогается под моими ласками. Вкус ее кожи, ощущение того, как она теряет контроль... это не было притворством. Это было глубокое познание — я запоминал каждый звук, который она издавала, когда я подталкивал ее к краю бездны. И когда она наконец сорвалась, запрокинув голову и выгибая стан в экстазе, я не остановился сразу.

Я поднялся, всё еще ощущая на губах ее вкус, и устремил на нее горящий взгляд. Дыхание Саманты было рваным, грудь высоко вздымалась от резких вдохов. Она выглядела совершенно побежденной и невероятно прекрасной. В этот момент она принадлежаламне , и я хотел, чтобы так было всегда.

Не проронив ни слова, я расстегнул ремень и спустил брюки ровно настолько, насколько это было необходимо, притягивая ее к самому краю стола. Я лишь слегка дразнил ее, касаясь самого входа, когда она всё еще пульсировала от недавнего пика.

Но когда я вошел в нее одним глубоким и сильным толчком, ее стон пронзил меня насквозь. Я заглушил этот звук поцелуем, зарываясь лицом в ее шею. Ее тело всё еще мелко дрожало, обволакивая меня. Ее ногти впивались в мои плечи сквозь ткань рубашки, и я целовал ее снова — жадно, отчаянно, словно пытался восполнить те крохи нежности, которых мне не хватило прошлой ночью. Она разорвала поцелуй, чтобы выдохнуть мое имя, прикрыв глаза в изнеможении. Но я не собирался отпускать ее.

Еще нет.

— Смотри на меня, — потребовал я, обхватив ее лицо ладонью и поглаживая щеку большим пальцем. — Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда снова кончишь.

Она послушно поймала мой взгляд, и клянусь, я почувствовал ее приближающийся финал задолго до того, как услышал сорвавшийся с ее губ звук. Я не мог остановиться. Не мог, пока стол под нами не начал жалобно скрипеть, а ее тело не сжало меня так крепко, что перед глазами поплыли искры. Я удерживал это мгновение безумия еще секунду, а затем последовал за ней в бездну с хриплым стоном. Когда последняя волна наслаждения схлынула, я прижался лицом к изгибу ее шеи, вдыхая ее аромат и пытаясь обрести опору в реальности.

— Ты нечто невероятное, Саманта, — прошептал я ей в кожу, чувствуя себя совершенно безоружным.

Ее пальцы ласково перебирали мои волосы, сердце в ее груди колотилось так сильно, что я ощущал каждый удар своим телом.

И тут раздался щелчок. Дверь распахнулась. Я забыл ее запереть.

— О мой... черт.

Голос Харпер оборвался так резко, словно она на полном ходу врезалась в стену.